Марис Лиепа и Майя Плисецкая дали друг другу обещание: никому не рассказывать, что были женаты
Балерина, дочь Мариса Лиепы Илзе на открытии фотовыставки "Марис Лиепа. С любовью". Фото: Вячеслав Прокофьев/ТАСС
Может быть, вы об этом не знали, но Марис Лиепа был первым мужем Майи Плисецкой. Она не говорила публично об этом браке, и более того, сам его факт категорически отрицала. Николаю Ефимовичу, бывшему замглавного редактора «Комсомольской правды», одному из немногих журналистов, друживших с ней, впоследствии - автору лучшей ее биографии, Плисецкая в лицо говорила: «Я не была замужем [за Лиепой]. У нас был недлинный роман. Это правда. Такой маленький роман, который очень быстро кончился».
Но, к сожалению, письма хранят все, если вовремя их не сжечь. В молодости Плисецкая писала своей подруге, рижской балерине Пальмире Строгановой: «Я оформила развод с Марисом и на следующий же день получила письмо от его матери, в котором она просит меня вернуть ей кольцо, которое с её согласия подарил мне Марис. Вот в таких моментах и показывают люди своё лицо...»
Этот эпизод из жизни Плисецкой и Лиепы биографам приходилось реконструировать с большим трудом. Но, судя по всему, она была сильно в него влюблена и восхищалась им как артистом. В середине 50-х она должна была лететь на гастроли в Венгрию, ее партнер заболел, она сама предложила взять вместо него Мариса Лиепу. Латвийский минкульт не хотел его отпускать из Риги, догадываясь, что после успеха в Москве и за границей он в Прибалтику уже не вернется. Но были вынуждены отпустить. И существует версия, что именно перед этими гастролями Марис и Майя и сбегали в ЗАГС, оформив там отношения: вероятно, супругам было легче улететь за границу вдвоем (правда, в КГБ традиционно боялись, что, улетев вместе, они могут вместе там и остаться, - но Венгрия все же была соцстраной...)
Майя Плисецкая и Марис Лиепа готовятся к репетиции, 1973 г. Фото: Александр Макаров / РИА Новости
В Будапеште Лиепу ждала драма: он сильно растянул ногу на репетициях. И все-таки выступил с Плисецкой, превозмогая боль: не мог сорвать гастроли. Потом вспоминал: «По-моему, я впервые почувствовал, что потребность перебороть себя рождает колоссальный внутренний подъём. А улыбка, скрывающая гримасу боли, намного ценнее беспечной улыбки радости…»
Майя Плисецкая и Марис Лиепа в балете композитора Родиона Щедрина "Анна Каренина", 1976 год. Фото Александра Конькова /Фотохроника ТАСС/
Брак с Плисецкой длился совсем недолго. Они разбежались. Ефимович пишет, что Лиепа с Майей Михайловной «дали друг другу джентльменское обещание: в публичных выступлениях этой темы не касаться». Плисецкая поначалу злилась на Мариса (из-за чего - мы, видимо, уже не узнаем), хотела вычеркнуть его из своей жизни навсегда, в конце концов успокоилась и сохраняла с ним дружеские отношения до самой его смерти, часто вместе с ним выступала.
Потом он был официально женат еще дважды. От второго брака у него родились двое детей, Илзе и Андрис, крупнейшие танцовщики.
«МНЕ ВАШ БАЛЕТ ПОПЕРЕК ГОРЛА СТОИТ!»
Марис Лиепа родился в Риге 27 июля 1936 года, его отец работал в опере - сначала пел в хоре, потом был машинистом сцены; мать же театр и балет любила без ума. Марис рос болезненным и хрупким мальчиком, но в итоге занялся плаванием, и очень его полюбил. А еще его для укрепления организма отдали в балетное училище. Илзе Лиепа вспоминала, что отцу там поначалу совсем не понравилось, он заявил матери: «Мне этот ваш балет поперек горла стоит, не пойду туда больше, и все!» Но все-таки пошел - и ходил несколько лет.
В 1950-м он приехал в Москву на Всесоюзный смотр хореографических училищ. В столице СССР его потрясло все, и Большой театр - в том числе. Он поставил себе цель: танцевать Зигфрида в «Лебедином озере». Через три года начал заниматься в Москве у Николая Тарасова, еще через два станцевал в филиале Большого весь спектакль «Щелкунчик». Потом выступал на основной сцене Большого во время Декады латышской культуры - там он очень впечатлил Плисецкую, которая даже написала о нем заметку в «Известия».
Потом была история с браком и поездкой в Венгрию. Потом его зачислили в московский Театр Станиславского и Немировича-Данченко (там он в 20 лет впервые станцевал Зигфрида). Потом главный балетмейстер Большого театра Леонид Лавровский взял его в свою труппу. В мемуарах Марис Лиепа писал, что, услышав о перспективе работы в Большом, «по-мальчишески открыто, напрямик выпалил: «Да, это, конечно, прекрасно, но что вы дадите мне танцевать?» Леонид Михайлович слегка усмехнулся и сказал: «Вы знаете, что вы уже третий, с кем я сегодня веду переговоры в течение последних двух часов? Да-да, первыми были два молодых солиста из Ленинграда. Одни из них спросил, какую зарплату я могу ему обещать, второго интересовала только квартира, ее метраж и количество комнат. Так вот, я беру вас». Позже я узнал, что одним из ленинградцев был Рудольф Нуреев».
Марис Лиепа в образе Красса в балете А. Хачатуряна «Спартак». Фото Г. Соловьева /Фотохроника ТАСС/.
И совсем скоро началась блистательная карьера на главной балетной сцене страны. «Дон Кихот», «Жизель», «Раймонда», «Гаянэ», принц в «Золушке», Ромео в «Ромео и Джульетте», снова Зигфрид в «Лебедином озере», Красс в «Спартаке» (эта партия считается его высшим достижением). Потом - «Анна Каренина» с Плисецкой на музыку Родиона Щедрина (он сначала исполнял в этом балете Вронского, потом - Каренина, и говорили, что от такого мужа Анна бы не ушла). Легендарный Серж Лифарь вручил ему премию имени Вацлава Нижинского. Внучка великого Михаила Фокина (чей балет «Видение розы» Лиепа воссоздал) просила у него в Нью-Йорке автограф - это его потрясло до глубины души.
Марис Лиепа на сцене балета "Спартак". Фото: Александр Макаров / РИА Новости
«НА СЦЕНЕ ОН МОГ МЯУКАТЬ И КВАКАТЬ»
Еще одна великая балерина, Екатерина Максимова, вспоминала: «Марис Лиепа – талантливейший танцовщик, необычайно интересный актер, но человек безумно трудный, сложный. (...) Характер Марис имел своенравный, даже скандальный, с внезапными срывами, демонстративными выходками, бесконечными претензиями ко всем окружающим. На сцене он мог мяукать, квакать. На съемках – раздражаться, грубить, бесконечно придираться: тут ему дует, а здесь ему жарко; там слишком темно, здесь слишком светло. Типичная картинка на съемках – все готовы, свет установлен, камера включена: «Марис Эдуардович! Мы вас ждем!» – «Но я еще не попил чаю!» Когда же он готов – Марис не желает ждать ни минуты! Доведет всех до белого каления и, страшно довольный, начинает съемку. Не знаю, возможно, так он входил в творческое состояние: иногда как раз после подобных «представлений» Лиепа действительно танцевал и играл великолепно…
Марис Лиепа с дочерью Ильзе, 1970 г. Фото Александра Конькова (Фотохроника ТАСС)
Но уж если Марис заявлялся в хорошем настроении, то считал необходимым очаровать буквально всех! Рассказывал анекдоты, пел, стихи читал, то вдруг говорил с грузинским акцентом, то – с английским, исполнял пародии на коллег-артистов, угощал шоколадом знакомых и незнакомых. К той самой гримерше, на которую наорал только вчера, обращался самым кротким голосом: «Танюша, солнышко, вдохнови меня!» – «Иду, ангел мой!» – отвечала Танюша, и Марис выпархивал на сцену: «Все, все, уже достаточно!»
Марис Лиепа и Екатерина Максимова на сцене балета "Эти чарующие звуки" в постановке Владимира Васильева. Фото: Александр Макаров / РИА Новости
Со мной, правда, Марис вел себя по-другому. Стоило мне в разгар его демонстративных выступлений сказать: «Марис, вот это – без меня!» – как он мгновенно прекращал куражиться и серьезно включался в работу...»
А еще Максимова писала в воспоминаниях, что настоящими друзьями они с Лиепой так и не стали, несмотря на хорошие отношения и взаимное уважение. Потому что друзей у Лиепы не было. Поклонники, «нужные люди» были. Но как-то Максимова и ее муж Владимир Васильев сидели у Лиепы дома, в самом центре Москвы, Брюсовом переулке - и он внезапно сказал ей: «Какие вы с Володей счастливые, у вас столько друзей! А у меня их нет…»
А вот недруги у него были, и одним из них стал главный балетмейстер Большого театра Юрий Григорович. Поначалу у них все складывалось нормально, постепенно, с годами, отношения стали ухудшаться. А 9 декабря 1978 года Марис Лиепа раскритиковал Большой театр публично, и не где-нибудь, а на страницах «Правды». За то, что «на крупнейшей сцене страны не идут ни «Пламя Парижа» В. Вайнонена, ни «Лауренсия» В. Чабукиани, ни «Бахчисарайский фонтан» и «Золушка» Р. Захарова, ни «Ромео и Джульетта» Л. Лавровского», изъяты из репертуара замечательные спектакли 30-х и 40-х годов, «музыкальная палитра обеднена», нет экспериментальной молодежной студии, и так далее.
Вручение Ленинских премий в 1970 году. Главный балетмейстер Большого театра Юрий Григорович, певица Людмила Зыкина и солист балета Большого театра Мариус Лиепа. Фото Владимира Савостьянова /ТАСС
Это была не просто статья; он фактически выстрелил себе в ногу. Григорович его не простил. И через какое-то время наступил момент, о котором Плисецкая с яростью писала в мемуарах: «После того как по распоряжению Григоровича (Юрий Николаевич талантливо умел расправляться с недругами чужими руками) комендатура не впустила Лиепу в театр, сославшись на то, что у него просрочен пропуск, Лиепа разрыдался, у него случился сердечный приступ. Это — тренированное, закаленное сердце! Скоро Лиепа умер. Умер от инфаркта. На панихиде несколько ораторов впрямую назвали виновника...»
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Илзе Лиепа: «Буду рада, если в Риге снесут памятник отцу. Это убогое сооружение»