Тайга, любовь и древнее стойбище

Галина Канчуга приглашает всех желающих посетить древнее стойбище удэгейцев. Фото: Наталья Варсегова.

Когда молодой Юрий Канчуга, коренной удэгеец из дальневосточной глубинки, увидел красавицу Анну, он не стал тратить время на долгие ухаживания в духе городских романов. Парень из таежного поселка просто приехал к ней на собачьей упряжке и забрал в жены. Звучит как легенда или сценарий фильма! Особенно если учесть, что подруге Анны незадолго до этого приснилось, что девушку увозит молодой каюр (человек, управляющий собачьей упряжкой). И сон оказался вещим. Юрий и Анна встретились на форуме коренных народов севера. Юра катал желающих на собачьей упряжке, Аня работала на форуме консультантом. Лихой каюр в буквальном смысле слова подкатил к симпатичной барышне, а та сразу смекнула: «Вот он, тот самый герой сновидения».

Об этой истории я узнала в дальневосточной деревне Красный Яр, что на берегу реки Бикин. Отсюда простирается вглубь Приморья национальный парк «Бикин», где Юра работает гидом-инструктором, а в свободное время режет из рога изюбра и медвежьих клыков удивительные фигурки, которые продаются в парке как сувениры. В Красный Яр меня пригласил гид-инструктор хабаровского туроператора «Ирис Авентюр» Дмитрий Федоров. Путь сюда и тяжел, и долог (280 км от Хабаровска, из них половина — по бездорожью). Зато попадаешь в иной мир, где время течет иначе, воздух пропитан настоем хвои, дыма и вековой истории.

НАСЛЕДИЕ ДВУХ НАРОДОВ

Родители Юры — Василий Дмитриевич и Галина Львовна Канчуга — хранители истории и традиций удэгейцев. Несколько лет назад они создали на пустыре этнографический музей под открытым небом «Древнее стойбище удэгейцев». Здесь все по-настоящему: фанза с кановой системой отопления, берестяные шалаши для копчения рыбы, оморочки (см. «Словарик»), выдолбленные из цельного ствола тополя, и мордушки из ивовых прутьев.

«Древнее стойбище удэгейцев». Фото: Наталья Варсегова.

Сейчас Василию Дмитриевичу 60 лет, но он до сих пор ходит в тайгу, ставит капканы, рыбачит. Он коренной удэгеец, его отец — из рода лесных охотников, а мать — нанайка.

— Нанайцы издревле рыболовы, удэгейцы — охотники, — коротко поясняет Василий разницу между двумя родственными народами. Василий с детства впитал охотничью культуру отца, а от матери — рыболовную.

Отец Василия, Дмитрий Канчуга, служил в Порт-Артуре писарем при штабе, у него был красивый почерк, и это ценилось. Отдал армии десять лет: служа срочную, потом сверхсрочную. После вернулся в Красный Яр, на Бикин. Работал здесь в лесхозе, а его жена — поваром в школе-интернате. В семье были четыре брата и три сестры. Василий — седьмой, самый младший.

— Назвали меня «нядига», что значит «младший».

Василий с теплотой вспоминает, как отец брал его на охоту, как выслеживали они зверя. Уже в 14 лет при советской власти Василий мог получить оружие и заключить договор с госпромхозом. Он думал, что будет конюхом, потому что лошадей было много, а техники — почти никакой. Однако жизнь распорядилась иначе: Василий поступил в пединститут, но влюбился, женился, бросил учёбу и пошел работать в леспромхоз.

— Понял, что это не мое, — говорит он об учительстве. Тайга, охота, рыбалка — вот что было его призванием с самого детства.

Если хозяин — охотник, значит возле входа в дом лежат трофеи. Фото: Наталья Варсегова.

КАК ВСТРЕТИЛ СВОЮ СУДЬБУ

Свою будущую жену студент Василий нашел на почте в 1987 году. В то время это было самое популярное место, отсюда студенты звонили родителям, отправляли телеграммы. Друг-одноклассник познакомил его с Галиной, которая училась в инязе. Потом они случайно встретились на студенческом вечере.

— Она вам сразу понравилась? — спрашиваю я.

— Ну, сразу понравилась, — улыбается Василий.

Ухаживания были стремительными: два месяца романа — и они решили пожениться. Она очаровала его красотой, добротой, хозяйственностью, умом. Галине молодой человек понравился своей уверенностью: «Будешь моей женой» — и никаких лишних слов.

С тех пор они вместе уже 38 лет.

— Всяко бывает: и ругаемся, и спорим, — честно признается Василий, но при этом объясняет: искренность и уважение — вот что держит их брак. А на вопрос, что такое любовь, он только разводит руками: «Сложный вопрос какой-то».

Семья Канчуга — Василий Дмитриевич и Галина Львовна, их сын Юрий и младшая дочь Лера. Фото: Наталья Варсегова.

Культура удэгейцев, которую так точно показал писатель и исследователь Владимир Клавдиевич Арсеньев, жива и поныне. Его цитаты из очерка «Лесные люди — удэхейцы» словно срисованы с нынешней жизни семьи Канчуга: «Осторожные, молчаливые и скрытные, удэхейцы обладают удивительной выдержкой характера. Они говорят тихо, лаконично и никогда не спорят. Выражение лица бесстрастное, словно на него надета маска. Ни один мускул не дрогнет и не выдаст его душевного настроения. И молодые, и старые держат себя всегда с достоинством».

Глядя на Василия, слушая его спокойную, уверенную речь, понимаешь, что Арсеньев видел этих людей именно такими. Они не суетятся, не кричат, не спорят. Они знают цену каждому слову и каждому движению.

ЗАПОВЕДИ ТАЙГИ

Семья Канчуга — это не просто хранители традиций. Это люди, которые умеют слушать лес и разговаривать с духами. Перед каждой едой они делают им подношение, благодаря за пищу. Духовной жизнью удэгейцев руководит шаман, он же дает мудрые советы и лечит заболевших.

Василий Канчуга строго соблюдает заповеди тайги: нельзя шуметь, нельзя кричать, нельзя брать лишнего у леса. Об этом уважении к природе как основе выживания коренных народов писал и Арсеньев.

И сегодня, когда рубят лес, когда исчезает кормовая база, это становится главной болью семьи Канчуга.

— Сейчас ни белки, ни кабана нет, потому что всю кормовую базу выпилили. Корма нет, и зверя нет. Вот это самая большая проблема, — переживает Василий.

Вместе с лесом уходит и традиционный уклад удэгейцев, который держался на охоте и собирательстве. Немало проблем доставляли и браконьеры: рыбу выбивали электроудочками, зверя стреляли без разбора.

— Беспрепятственно любой желающий мог в наших местах и охотиться, и рыбачить. Рыбы становилось все меньше, — говорит Василий. — Именно поэтому я активно поддержал открытие национального парка «Бикин», чтобы закрыть доступ на территорию посторонним.

Ныне парк площадью более 1,6 миллиона гектаров, включенный в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, защищает эту землю, этот лес и этот народ от окончательного уничтожения.

Удивительный закат на реке Бикин. Фото: Наталья Варсегова.

Правда, в последнее время появилась еще одна угроза — тигры. Их стало очень много. Они все чаще выходят к людям, заходят в деревни, нападают на собак. Недавно тигр передавил почти всех ездовых собак Юры — из двенадцати в живых остались две. На людей тигры нападают крайне редко.

— Обычно, если зверь сытый, он обходит человека стороной, — рассказывает Василий, которому не раз доводилось встречаться в лесу с хищником. Он знает, что тигр опасен, только когда ранен или болен. Если же он здоров, то не тронет. Вот она — таежная мудрость, которую не прочитаешь в учебниках, ее можно только прожить, прочувствовать.

Владимир Арсеньев подчеркивал в удэгейцах силу, гибкость, умение выживать. Он описывал их жилища, их охотничьи тропы, их невероятную способность читать следы и понимать природу: «По оставленным на стволе дерева царапинам, по вмятинам на траве, отпечаткам следов на земле удэгейцы узнают присутствие животного, его возраст, пол и направление движения. Быстро сориентируется, где и в каком месте можно выйти ему навстречу».

ИСКЛЮЧЕНИЕ ИЗ ПРАВИЛ

Арсеньев писал и о бытовых деталях, которые сегодня можно увидеть в стойбище Канчуга: «Одежда мужчин состоит из халата (тэга), узких штанов (хэйги), наколенников (амуги), нарукавников (адакты), головного покрывала (помпу) и маленькой шапочки (богдо)… Весь костюм удэхейцев, от головного убора до обуви, богато и красочно разукрашен орнаментом, вышитым цветными нитками».

Ныне эту одежду не носят каждый день, но в праздники Василий и его жена надевают традиционные наряды. Галина Львовна тоже работала в национальном парке, занималась с детьми, была методистом, научным сотрудником, а Василий — заместителем директора по природопользованию.

Национальный парк «Бикин» сегодня — это надежда для удэгейцев. Он сохраняет не только природу, но и культуру. Парк строит инфраструктуру, привлекает туристов, дает работу местным жителям. Все они — часть большой системы, которая показывает миру уникальный мир удэгейцев, которых, к сожалению, становится меньше. Еще Арсеньев писал о том, что удэгейцы смешались с соседними народами и стали утрачивать свою идентичность: «По окраинам территории, занятой удэхейцами, они смешались с соседними народами и сделали у них много заимствований».

Переплывающий реку медведь в тех таежных местах — дело привычное. Фото: Наталья Варсегова.

Сегодня эта проблема — еще острее. Раньше в удэгейских семьях было по семь-десять детей, а сейчас — один-два.

— Главная причина — экономика, — рассуждает Василий. — Ни кола, ни двора, ипотека. Никто не сможет ее осилить. Жить в тайге сложно, работы мало, доходы нестабильные. Молодежь уезжает в города.

Однако семья Канчуга — исключение. Они остаются в Красном Яре. Строят дома, рожают детей, работают, сохраняют язык, традиции, ремесла. Они, по сути, яркий пример того, как можно не исчезнуть, если помнить, кто ты есть.

Пока живы такие семьи, как Канчуга, пока Юра режет кость, а Василий ставит капканы и учит внуков не шуметь в лесу, до тех пор «лесные люди», воспетые Арсеньевым, не исчезнут. Они меняются, адаптируются, включают в свою культуру современную жизнь, но их стержень — уважение к тайге, к предкам, к семье — остается несгибаемым. И вновь вспомним слова писателя: «Удэгейцы вместе с тем экспансивны и впечатлительны. Переход от мысли к делу очень быстрый». У семьи Канчуга есть мысль — жить, сохранять, передавать. И они это дело делают изо дня в день, несмотря на соблазны большой земли. В родной деревне, под своим небом, с именами предков на устах и с верой в то, что Бикин — это не просто река, это жизнь.

СЛОВАРИК «КП»

Фанза с кановой системой отопления — жилище с бревенчатыми стенами, двускатной крышей, застеленной корой. Типичный кан — широкая кирпичная или глиняная лежанка, внутри которой по специально проведенным каналам проходил горячий воздух от печи, являясь одновременно дымоходом.

Дзали — свайные амбары для хранения нарт, острог и других громоздких предметов.

Шалаши-коптильни — хозяйственные постройки для копчения рыбы.

Оморочка — лодка как индивидуальное средство передвижения. Она тихо и беззвучно скользит по протокам, позволяя охотнику незаметно подойти к зверю на водопое.

Мордушка — плетеная из ивовых прутьев рыболовная ловушка.

Оморочка — для охоты, и мордушка — для рыбалки. Фото: Наталья Варсегова.

Материал подготовлен в рамках проекта «Заповедная Россия», который АНО «Чистая страна» и Медиагруппа «Комсомольская правда» реализуют с использованием гранта Президента Российской Федерации, предоставленного Президентским фондом природы.