Правда ли, что финны отрубят россиянам часть интернета? Разбираем слух

Влияние Финляндии на зарубежный интернет-трафик России оказалось преувеличенным. Фото: AI

Грозные заголовки про то, что Финляндия обрезает России интернет и под нож — или финку? — попадут 70 процентов российского зарубежного трафика, конечно, будоражат в разгар летних отпусков. Однако реальность, как почти всегда, скучнее.

Fingrid — финский оператор магистральных электросетей, контрольный пакет в котором принадлежит государству, — не продлевает аренду оптоволокна, проложенного по опорам бывшей трансграничной ЛЭП из российского Выборга к финским подстанциям Юлликкяля и Кюми. Арендатор — телеком-оператор, название которого не раскрывается. Отключение произойдет где-то на рубеже 2026–2027 годов. Сама Fingrid называет канал hyvin pieni, «очень небольшим», и обещает максимум легкое замедление отдельных соединений. Речь, по данным финской компании, всего об одном кабеле.

Откуда взялись эти 70 процентов? Из трех разных цифр, собранных в одну оценку. Первая: около 30 % трафика в российских сетях приходится на зарубежные ресурсы — остальное живет внутри страны. Вторая: анонимный источник утверждает, что 60–70% этого зарубежного трафика идет через Финляндию. Третья: тот же источник говорит, что на ЛЭП приходится до 30% финского направления.

То есть 70 % — это доля доли. Умножаем по цепочке: 30 % × 65 % × 30 % ≈ 6 % всего российского трафика. В заголовках же долю финского направления подали как процент от всего интернета.

Но и шесть процентов — тоже домыслы, поскольку емкость канала и его нагрузка неизвестны. Считать кабели — как считать трубы, не глядя на диаметр: одна новая перекрывает три старые. Аналогично с оптоволоконными магистралями: самые производительные соединения тихо лежат в земле вдоль авто- и железных дорог или на морском дне, а не висят на ЛЭП. На последних это вообще попутный груз: грозозащитный трос современных энергомагистралей обычно включает в себя оптические волокна (OPGW), избыток которых сдают связистам.

Что же произойдет на самом деле? Оператор заранее переведет интернет-трафик на другие трассы — Балтию, Белоруссию, недозагруженные каналы в ту же Финляндию, подводные кабели. В Петербурге, где финский маршрут короче прочих, возможен подросший пинг (время отклика, исчисляющееся в тысячных долях секунды) по вечерам, когда в интернет выходит большее число пользователей. Это неприятность для геймеров, но не для подавляющего большинства россиян. Абонент в Твери не заметит вообще ничего.

Реальные последствия лежат в другой плоскости. Пострадает, хоть и не сильно, резервирование каналов связи: в сети любое соединение ценно не само по себе, а в момент, когда рвется соседнее. На Балтике же подводные кабели в последние годы рвутся с подозрительной регулярностью. Если придется докупать емкость у финских и балтийских компаний, возрастут расходы магистральных операторов. И наконец: чем меньше соединений, тем важнее оставшиеся — включая те, что идут по территориям государств, с которыми у России непростые отношения.

В энергетической же части вопроса вообще нет интриги: ток по линии не идет с весны 2022-го, терять нечего. Отдельный вопрос — судьба самих опор. Содержать их только для связистов, наверное, невыгодно, но и о демонтаже Fingrid публично не говорила.

Реальность такова: россиян не отключают от интернета — из эксплуатации выводят один арендованный кабель на линии, по которой ток не идет четвертый год. Паники это не стоит. А вот внимания — стоит: не потому, что этот кабель важный, а потому, что таких кабелей между Россией и Северной Европой с каждым годом становится все меньше.