«Многие картины старых мастеров гуляют по миру наркоторговцев. Которые ими друг с другом расплачиваются»: Искусствовед Софья Багдасарова - о судьбе похищенных произведений искусства

Софья Андреевна Багдасарова — российская писательница, искусствовед, журналист. Фото: Виталия ОСИПОВА

В первой части интервью искусствовед и арт-журналист Софья Багдасарова рассказала радио «Комсомольская правда» о самых громких ограблениях последних лет - кражах старинных бесценных вещей из музеев Франции, Германии, Нидерландов. Сейчас речь пойдет о печальной судьбе похищенного. И о том, насколько реально продать его за десятки миллионов долларов.

ТОВАРИЩ, ПОМНИ: ТОПАЯ НОГАМИ В МУЗЕЕ, ТЫ МЕШАЕШЬ РАЗМНОЖАТЬСЯ ВРЕДИТЕЛЯМ!

- В СССР был очень популярен фильм о краже полотна Франса Хальса - «Возвращение «Святого Луки»...

- Это реальная история и совершенно ужасная. «Святого Луку», как и «Мону Лизу», похитил сотрудник музея. Подсобный ремесленный рабочий, реставратор по дереву. И он совершил совершенно немыслимую, дикую вещь: как в фильме «Приключения Электроника», взял нож и вырезал часть картины снаружи. А картина – это холст, который загибается и подкалывается сзади. Он вырезал из него неровную круглую штуку, остались клочки на подрамнике... И именно поэтому его долго никто не подозревал: ни милиции, ни сотрудникам музея просто не могло прийти в голову, чтобы музейщик, как варвар, резал картину ножом.

Вор в фильме пытается вывезти картину за рубеж и продать заграничному коллекционеру. В реальности такого не было. Вор не мог продать эту картину несколько лет. Да особо и не пытался: вообще не очень понимал, что с нею делать, не очень умный был человек. Но продолжал вести себя как варвар. Он даже не под матрасом хранил картину, как в свое время похититель «Моны Лизы» - он свернул холст и засунул за батарею. Когда картину наконец нашли, она была покороблена, пошла пузырями, тепло от батареи ей страшно повредило. Реставраторы, получив ее, рыдали. Такое хранение нанесло ей даже больший вред, чем кража и нож.

Кадр из фильма "Возвращение Святого Луки", 1970 год

Ведь не случайно, когда вы подходите в музеях слишком близко к картинам, на вас рявкают смотрительницы. Не случайно нельзя фотографировать со вспышкой. Не случайно устанавливаются безумно дорогие системы климат-контроля. Все потому, что картина – хрупкая старая вещь, ей легче легкого пойти трещинами и покорежиться. В ковид, когда музеи были закрыты и в залах никого не было, бедой оказались насекомые. Выяснилось, что когда люди ходят по музею, они топают ногами и мешают им размножаться. А в пандемию, в тиши и покое, вредители стали размножаться как проклятые и активно есть картины и мебель! Так что от посетителей в музеях тоже есть определенная польза.

Ну, а самая трагическая история с награбленным случилась несколько лет назад. Был один европейский товарищ по имени Стефан Брайтвизер, сумасшедший, клептоман и к тому же хордер, то есть человек с «синдромом Плюшкина», захламляющий квартиру разными вещами. Он ездил по маленьким региональным музеям Евросоюза, где очень плохая охрана, нет камер наблюдения, и тырил мелкие хорошие вещи XVI-XVIII веков. Просто поднимал стеклянные витрины и вытаскивал небольшие картины, статуэтки... У него был период, когда он каждые вторые выходные ездил в какой-нибудь маленький город Европы и воровал. За несколько лет совершил сотни краж. Сумасшедший сорокалетний мальчик, хранивший похищенное в комнате над гаражом.

Его поймали только потому, что он совершил ошибку - вернулся в музей, который уже грабил, его узнали и задержали. А его мама, узнав, что сын за решеткой, прибежала к нему домой, сгребла все его сокровища, картины сожгла на заднем дворе, а металлические предметы выкинула с моста в реку, отъехав подальше от своего городка. Какие-то подсвечники в реке все-таки нашли, но большую часть награбленного она ликвидировала. Работала на совесть - очень ответственная мама, всерьез переживавшая за ребенка.

КАРТИНУ МОНЕ НЕ ПРОДАТЬ И ЗА 10 ПРОЦЕНТОВ ОТ РЕАЛЬНОЙ ЦЕНЫ

- Какая еще судьба бывает у похищенных картин?

- Есть книга под названием «Операция „Шедевр“» Роберта Уиттмана, бывшего сотрудника ФБР, который на протяжении 10 лет возглавлял там отдел арт-преступлений. Он говорит, что очень многое, что ему удавалось раскрыть - преступления, совершенные уголовниками, когда украденные картины или другие произведения искусства использовались как активы при совершении незаконных сделок. Как залог.

- В романе Донны Тартт «Щегол» была такая коллизия: герою случайно, после теракта в музее, попадал в руки «Щегол» Карела Фабрициуса, становился для него почти «моей прелестью», как у Голлума. А потом эту картину у него крали, и она становилась залогом при бандитских переговорах.

- Это как раз очень правдоподобно, в отличие от сюжетных поворотов во многих других романах про искусство... Как это происходит? Давайте представим, что вы - наркобарон, и вам нужно провернуть сделку с другим наркобароном. Вы не можете перевести 10 миллионов в цифровом виде: за вами следят. Чемоданы с 10 миллионами наличными - слишком большой груз. А картина маленькая, ее легко переносить и прятать - большой плюс. А еще у нее нет конкретного ценника. Можно преувеличить ее ценность, вообще назначить стоимость, взяв с потолка... Вот она и фигурирует при переговорах как некий залог, Очень Ценный Предмет, замена денег.

Вообще, одна из главных иллюзий у преступников - то, что они, похитив произведение искусства, сразу станут богачами. В новостных заголовках ведь то и дело сообщают: «Картина Клода Моне продана за 80 миллионов долларов». И люди машинально думают: ух ты, если ее украсть, можно моментально озолотиться! На самом деле ты не продашь ее и за 10 процентов от той цены, за которую она легально уходит на аукционах. Слишком трудно найти человека, который такое купит.

В «Возвращении «Святого Луки» вор нацелился продать картину некоему коллекционеру Лонгвуду, который маниакально скупал Хальса по всему миру и держал полотна в секретной галерее. Но что это фантазия сценаристов. В реальности очень сложно выйти на такого коллекционера, специализирующегося на конкретном художнике или периоде - именно на Хальсе или, допустим, Моне, которого ты похитил, а не на Пикассо или русском авангарде. Да еще и готового покупать что-то откровенно краденое, чем нельзя будет публично похвастаться.

Если коллекционер изначально сам тебя нашел и заказал кражу, как в случае с Лувром, - другой разговор. А так у тебя с твоим ворованным шедевром путь один - к скупщику. А он, естественно, как любой скупщик, даст тебе минимум: даже не десять процентов от реальной стоимости, а один процент. И да, многие картины в итоге гуляют по преступному миру как залоги. Их после ограблений никто так и не видел.

Самое знаменитое арт-преступление в истории США – ограбление музея Изабеллы Стюарт Гарднер в Бостоне в 1990 году.

Фото: wikimedia.org.

Кстати, самое знаменитое арт-преступление в истории США – ограбление музея Изабеллы Стюарт Гарднер в Бостоне в 1990 году. Тогда банда ворвалась в музей и похитила 13 вещей. Вермеер, Мане, Дега, Рембрандт, в том числе его единственный морской пейзаж «Шторм в море Галилейском»... Известно, что это сделала мафия. Известно даже, какая конкретно. Но где картины, никто не знает.

И раз в пять лет какой-нибудь человек в американской тюрьме начинает торговаться с ФБР: уменьшите мне наказание, а я вам расскажу, где шедевры. Поначалу американские власти на это велись, они очень хотели вернуть украденное. А теперь, десятилетия спустя, все стало каким-то мемом: очередной разбойник готов нам рассказать про полотна из музея Стюарт Гарднер, ха-ха-ха, как смешно! Так что теперь, если появится настоящий преступник, который захочет рассказать об этой краже, ему уже никто не поверит.

В следующей части интервью речь пойдет о подделках статуй Эрнста Неизвестного, о завещанной Путину коллекции произведений искусства стоимостью якобы 2 миллиарда долларов и о том, как на картинах отпечатываются следы ядерных испытаний, прошедших за тысячи километров от них.

СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ

Сергей Шнуров и «Ленинград» посвятили песню Брэду Питту, который снова начал пить