Урсула фон де Ляйен лезет в карманы европейцев: у Брюсселя кончились деньги на войну против России
Председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен призвала поставить банковские вклады жителей ЕС - десять триллионов евро - «на службу предприятиям»
Фото: REUTERS.
Председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен призвала поставить банковские вклады жителей ЕС - десять триллионов евро - «на службу предприятиям». Сбережения европейцев она объявила «ленивыми», на согласие всех стран отвела четыре месяца, а несогласным пообещала обойтись без них. За обтекаемыми формулировками Европа расслышала одно короткое слово - «изъятие». Память отзывается мгновенно: Кипр-2013, где крупные вклады остригли наполовину, и Афины-2015, где банкомат выдавал по шестьдесят евро в день. В России все помнят январь 91-го, вклады, замороженные за один вечер - и не возвращённые до сих пор.
27 августа в Париже, на центральном корте «Ролан Гаррос», перед тысячами французских промышленников Глава Еврокомиссии заявила: «У Европы есть сбережения. К сожалению, эти сбережения ленивы. Десять триллионов евро сбережений домохозяйств сегодня лежат на банковских депозитах, а значительная часть европейских накоплений инвестируется за пределами нашего континента. Европа должна поставить их на службу своим предприятиям». И срок: «До конца года. Желательно в составе двадцати семи. Если не получится — с теми, кто готов».
Впервые в истории союза Брюссель во всеуслышание пересчитал деньги в карманах двухсот миллионов семей - и зачислил частный банковский вклад в стратегический ресурс: с суммой, назначением и сроком исполнения.
В Париже Глава Еврокомиссии заявила: «У Европы есть сбережения. К сожалению, эти сбережения ленивы»
Фото: REUTERS.
Слово «изъятие» произнесла не она. Его произнесли за неё - в тот же вечер, на всех языках союза. «Тревога! - забил в набат французский политик Флориан Филиппо - Фон дер Ляйен объявила, что взяла на прицел сбережения людей». Немецкая публицистика достала из арсенала своё тяжёлое Enteignung — экспроприация. Русские агентства вышли с заголовком «Денег нет, но... фон дер Ляйен предложила забрать сбережения у европейцев». Сама она справедливости ради выбрала глагол безупречно мирный: servir - служить. Только служба есть служба. Записываются в неё добровольцами, а дослуживают - по призыву.
Есть у этой истории и русское измерение, без которого она вполовину не так хороша. За девять дней до парижской речи, 18 августа, The Washington Post хоронила российскую банковскую систему: «Россияне забирают наличные из банков, опасаясь, что Кремль конфискует вклады ради войны». Деловой журнал Fortune подхватил: «набег на банки в замедленной съёмке»; нью-йоркский таблоид The Daily Beast припечатал - «унизительный новый кризис Путина». Реквием вышел слаженный: на счетах российских граждан лежало 68,4 триллиона рублей, и за июль их не убыло, а прибыло. Так диагноз поставили здоровому - ровно за девять дней до того, как симптом обнаружился у самого доктора.
Чтобы понять, что на самом деле прозвучало над теннисным кортом «Ролан Гаррос», придётся пересчитать сейфы Евросоюза. Их три. Первый набит долговыми расписками. Второй арестован - вместе с русскими миллиардами внутри. Третий - сберегательный счёт европейца. Угадайте, какой из трёх назвали ленивым.
Некролог на центральном корте
Ежегодный съезд французского союза предпринимателей MEDEF - La REF 2026 - собрал тысячи патронов, тема года, по иронии, которую не выдумать, - «Мужество». Фон дер Ляйен стала первым председателем Еврокомиссии, поднявшимся на эту трибуну, и начала с девиза лётчика Ролана Гарроса, выбитого над кортом: «Победа принадлежит самому упорному». Запомним эту фразу - она ещё пригодится.
Затем глава Комиссии зачитала некролог. Покойной значилась европейская экономическая модель: «Долгое время она опиралась на несколько очевидностей. Дешёвая импортная энергия. Открытая мировая торговля. Растущий доступ к китайскому рынку. Стратегическая американская защита. И западное технологическое превосходство. Эти очевидности исчезли». Источник дешёвой энергии дипломатично не назван, впрочем, всякий в зале понимал, по какой трубе она когда-то приходила.
После некролога перешли к наследству. Государственные бюджеты, признала фон дер Ляйен, восстановление конкурентоспособности в одиночку не оплатят. И тут прозвучало главное: у Европы есть сбережения, но они, к сожалению, ленивы, десять триллионов евро лежат на банковских депозитах, значительная часть европейских накоплений и вовсе инвестируется за пределами континента, пора поставить их на службу своим предприятиям. Инструменты перечислены без лукавства: секьюритизация, новые инвестиционные правила для банков и страховщиков, интеграция рынков и централизация надзора - всё вместе, по её оценке, «высвободит до 470 миллиардов евро дополнительных инвестиций» в год. И дедлайн, жёсткость которого оценили не все: согласие нужно до конца года, «желательно» всеми двадцатью семью государствами, а нет - «с теми, кто готов».
Есть в этой речи деталь для ценителей: она существует в двух официальных версиях, и они немного не совпадают. По-французски сбережения «paresseuse» - ленивы, по-английски - «sitting idle», деликатно «лежат без дела». Одна речь, два зеркала, дипломатия перевода как жанр.
Зал, заметим, не вздрогнул. Президент MEDEF Патрик Мартен незапланированно вернулся на сцену - похвалить «ясность, амбицию и решимость». Вечером на том же корте дебатировали семь возможных кандидатов в президенты Франции: форум мужества плавно перешёл в кастинг наследников. Праздник продолжался. Некролог никого не испортил - к покойникам в Европе привыкают быстро.
Президент MEDEF Патрик Мартен незапланированно вернулся на сцену - похвалить «ясность, амбицию и решимость» фон дер Ляйен
Фото: REUTERS.
Девять дней и одна рокировка
Теперь вернёмся к началу - к тому, с чего эта история началась. Полтора года подряд России предрекали расправу над вкладчиком. Сюжет запустили не заокеанские перья - своих хватило: в ноябре 2024-го, на пике ставки в 21 процент, профессор Финансового университета при правительстве допустил вслух «ограничения на снятие», следом подтянулись колумнисты с готовым сценарием, анонимные телеграм-каналы со ссылкой на неназванные кабинеты, а весной 2026-го — уже фальшивое «распоряжение ЦБ» с грамматическими ошибками: вклады свыше 2,8 миллиона якобы принудительно перепишут в трёхлетние сертификаты. Опровергать пришлось всей вертикалью и с нарастающей яростью формулировок. Набиуллина в Думе: «Большей бессмыслицы придумать сложно». Центробанк - уже с фольклорным размахом: это «хуже, чем пилить сук, на котором только ты сам сидишь», это как, «дойдя до середины моста, натянутого над глубоким ущельем, одним взмахом топора перерубить канаты». Зампред ЦБ Заботкин летом 2026-го подвёл черту с усталостью человека, отвечающего на этот вопрос в сотый раз: «Ни при каких условиях. Наиболее абсурдные теории умирают сложнее всего». Глава думского комитета по финрынку Аксаков и вовсе предложил искать заказчика среди девелоперов: кому паника, а кому переток депозитов в квадратные метры.
Чем ответил вкладчик? Ничем. В том-то и соль: паника не состоялась за отсутствием явки. С конца 2024-го по август 2026-го средства населения в банках выросли с 53,6 до 68,4 триллиона рублей. Да, спрос на наличные в 2026-м подрос - плюс 2,1 триллиона с начала года, - но финансовый директор «Сбера» объясняет это уходом части бизнеса в наличный оборот после налоговых новаций и называет тенденцию «тревожной» для кредитования, а не для сберкнижек: вклады тем временем продолжали прибавлять. И вот на этом фоне 18 августа Америка торжественно ставит России диагноз «набег на банки». Русскому читателю остаётся лишь оценить абсурдность: диагноз, поставленный здоровому, - за девять дней до того, как симптом обнаружился у самого доктора. Двадцать седьмого августа то, о чём в России полтора года шептались как о страшилке - «государство смотрит на ваши вклады», - в Париже произнесли с трибуны как программу. С цифрой, с механизмом и с дедлайном. Под аплодисменты.
При этом фон дер Ляйен не произносила слов «изъять», «заморозить», «конфисковать». Она сказала: «поставить на службу». Запомним и это. История знает толк в глаголах: они имеют свойство уточняться по ходу пьесы.
Три сейфа
Чтобы понять, зачем Брюссель заговорил о чужих деньгах языком завхоза, достаточно пересчитать его собственные. У Европы, если смотреть трезво, осталось три сейфа.
Первый - государственные бюджеты. Он не заперт, он пуст и придавлен долгом. Франция, из которой произносилась речь, живёт с дефицитом выше пяти процентов ВВП и долгом под 116 процентов, за один 2025 год она потеряла правительство Байру, премьера Лекорню (ушёл через двадцать семь дней, был переназначен) и две ступени кредитного рейтинга - Fitch и S&P срезали её до A+, уровня, немыслимого для Пятой республики ещё десятилетие назад. Бюджет-2026 протащили 2 февраля через унизительную процедуру 49.3 - без голосования, пережив два вотума. Германия, отменившая ради обороны собственный конституционный «долговой тормоз», занимает в 2026-м рекордные 174 миллиарда. А с 2028-го Евросоюзу предстоит начать выплаты по телу ковидного долга NextGenerationEU - к 2030-му на его обслуживание будет уходить порядка тридцати миллиардов в год, больше пятой части платежей союзного бюджета. В тот же самый день, 27 августа, шесть стран-доноров во главе с Германией потребовали урезать предложенный Комиссией семилетний бюджет почти в два триллиона - на сотни миллиардов, - одновременно отвергнув новые совместные займы. Пушек - больше, долгов - не дадим. Через несколько часов фон дер Ляйен показала залу, где лежат десять триллионов.
Второй сейф — русский. Он полон и опечатан. Порядка 210 миллиардов евро замороженных резервов Банка России, из них около 185 - в бельгийском депозитарии Euroclear. Год Брюссель примерялся к этим деньгам под вывеской «репарационного кредита»: сначала 140 миллиардов, потом 165. Дальше случилось то, что, по сути, было бунтом. Бельгийский премьер Барт де Вевер отрезал: «Если вы берёте деньги из моей страны и что-то идёт не так - я не в состоянии выплатить 140 миллиардов». Европейский центробанк отказался подстраховывать схему ликвидностью. Гендиректор Euroclear Валери Урбен произнесла вслух запретное: если инвесторы «увидят в этом механизме конфискацию российских активов, доверие к Европе может подорваться» - и добавила, что деньги «лучше потратить на мирные переговоры». Двенадцатого декабря Банк России подал к Euroclear иск на 18,2 триллиона рублей - на всю сумму, во всех юрисдикциях, до которых дотянется. Декабрьский саммит капитулировал: вместо репарационного кредита - заём Украине на 90 миллиардов из общих заимствований, на двадцать четыре страны, с возвратом «из будущих российских репараций» - то есть, по совести говоря, с возвратом из жанра научной фантастики. Но и этих денег уже не хватает: Киев называет дыру в 26,8 миллиарда долларов только на военные нужды 2026-го. И снова тот же день, 27 августа: Нидерланды, Польша, Испания и Швеция пишут главе евродипломатии Кае Каллас:- «пришло время вернуться к вопросу» об использовании российских активов. Сейф не открывается, но от него не отходят.
Штаб-квартира Euroclear в Брюсселе. Фото: Ansgar Haase/dpa/Global Look Press
И есть третий сейф. Он не пуст и не опечатан. Он просто незаметно спрятан в углу - в Мюнхене и Лионе, в Антверпене и Порту, на сберегательных счетах почти двухсот миллионов домохозяйств. Десять триллионов. Первый сейф придавлен долгами, второй охраняют юристы и бельгийское упрямство. Третий охраняет только привычка европейца считать вклад своим частным делом. Его и назвали ленивым.
Ключи без лома
Никто не собирается вскрывать этот сейф ломом. К нему подбирают ключи - связку вытачивали два года, и работа тонкая, даже ювелирная.
Апрель 2024-го: доклад Энрико Летты - в Европе «ошеломляющие 33 триллиона частных сбережений», и лежат они непозволительно спокойно, 300 миллиардов ежегодно утекают за океан. Сентябрь 2024-го: доклад Марио Драги - для выживания промышленности нужно 750–800 миллиардов дополнительных инвестиций в год, в относительном выражении больше плана Маршалла. Март 2025-го: фон дер Ляйен пишет в соцсети фразу, которую немецкие сети ей не простили до сих пор: «Мы превратим частные сбережения в столь необходимые инвестиции». И дата, которую стоит выделить в календаре жирным: 19 марта 2025 года Комиссия представила стратегию «Союза сбережений и инвестиций» - в один день с «Белой книгой европейской обороны». Утром - как разбудить деньги, днём - на что их потратить. В плане перевооружения ReArm Europe на 800 миллиардов «мобилизация частного капитала» значится отдельным, пятым пунктом. Это не конспирология, это оглавление.
Сама связка ключей выглядит так. Сберегательно-инвестиционные счета с налоговыми льготами - рекомендация сентября 2025-го: вкладчику предлагают вынуть деньги из-под гарантии и переложить в рынок, а государство подсластит вычетом. Автоподписка на пенсионные схемы — рекомендация ноября 2025-го: работника включают в накопительный план по умолчанию, выйти можно, но для этого нужно совершить действие, а поведенческая экономика давно знает, что молчание - самый массовый способ согласия. Лейбл Finance Europe, придуманный семью странами: значок для «правильных» продуктов - не менее 70 процентов активов в Европе, горизонт от пяти лет и, что записано прямо в условиях, никакой государственной гарантии капитала. Секьюритизация — упаковка банковских кредитов в торгуемые бумаги, технология, о репутации которой лучше всего справиться у 2008 года. И наконец, экзотика: во Франции государственный Bpifrance с осени 2025-го продаёт населению оборонный фонд — вход от пятисот евро, деньги заперты минимум на пять лет, доходность не гарантирована, в Сенате зреет «оборонная сберкнижка», датские пенсионные фонды уже держат в оборонке миллиард и предлагают «оборонные» паи розничным клиентам. Домохозяйке из Лиона больше не нужно ждать военного займа - достаточно приложения в телефоне.
Юридически всё перечисленное добровольно. Еврокомиссар по финансовым услугам Мария Луиш Албукерке формулирует с обезоруживающей прямотой: инвестиции - это шанс на большую доходность, но «гарантии капитала нет», на депозите люди «теряют не в евро, а в том, что можно на них купить». Немецкие фактчекеры прочесали документы и подтвердили: нормы о принудительном доступе к вкладам там не написано. Всё так. Только вот что остаётся за скобками этой добросовестной юриспруденции: вкладчика никто не грабит - ему перекладывают маршрут. Государство расставляет налоговые флажки, включает автоподписку, вешает на «правильные» продукты значок, а на депозит — ярлык «ленивого», и коридор, по которому деньги «сами» пойдут куда надо, готов. В Брюсселе это называется архитектурой выбора. У этого термина есть и более старое имя, но не будем забегать вперёд.
И ещё одна деталь, без которой картина неполна. С 2021 года цены в еврозоне выросли накопленным итогом примерно на четверть, а депозитные ставки годами стояли у нуля - в реальном выражении те самые десять триллионов уже сократились процентов на шестнадцать: минус 1,6–2 триллиона покупательной способности незаметно, без единого декрета. Сначала сбережения молча обесценили. Теперь их же вслух стыдят за лень. В этой последовательности есть своя завершённость - как в анекдоте, где сначала украли часы, а потом объявили выговор за опоздание.
Если вежливость закончится
Скептик спросит: а что, если уговоры не подействуют и десять триллионов останутся лежать, где лежали? Вопрос правильный. Ответ на него неприятнее вопроса: на случай когда вежливость заканчивается, у Евросоюза уже написан закон.
Он называется директивой BRRD и действует с 1 января 2016 года во всех странах союза. Механизм bail-in: если банк падает, его спасают не деньгами налогоплательщиков, а деньгами кредиторов - по очереди, в которой после акционеров и держателей облигаций стоят вкладчики. Всё, что выше застрахованных ста тысяч евро, подлежит списанию или принудительной конвертации в акции - не по решению чрезвычайного трибунала, а по обычной, давно ратифицированной норме. Больше того: закон прямо требует «постричь» кредиторов минимум на восемь процентов обязательств банка, прежде чем открыть доступ к деньгам фонда санации. Сначала - ваши, потом - общие.
А что же гарантия на сто тысяч, спросит вкладчик. Вот самая красноречивая цифра этого расследования, и она из свежего отчёта Европейской банковской администрации: во всех национальных фондах страхования вкладов Евросоюза, вместе взятых, - 85 миллиардов евро. Застрахованных депозитов - 9,1 триллиона. Девяносто три цента резерва на каждые сто гарантированных евро. Меньше одного процента. Система рассчитана на похороны одного банка средней руки - не на системный кризис. Общую же европейскую страховку вкладов, EDIS, обсуждали десять лет - и в июле 2026 года Комиссия отозвала проект. Той самой рукой, которая месяцем позже указывала на десять триллионов, вкладчику отменили общий страховой полис.
Кто считает всё это теорией, пусть съездит на Кипр. Март 2013-го: Еврогруппа согласовывает разовый «стабилизационный сбор» - 6,75 процента со всех вкладов до ста тысяч, включая застрахованные, и 9,9 - свыше. Кипрский парламент отклоняет: 36 «против», не одного «за». Через неделю — вариант второй: банк Laiki ликвидирован, в Bank of Cyprus срезано 47,5 процента крупных депозитов, банки простояли закрытыми почти две недели, из банкомата - не больше трёхсот евро в день, и это «временно» продержалось два года. Глава Еврогруппы Дейсселблум на радостях проговорился, что схема может стать образцом для еврозоны, - рынки рухнули, вечером он отрёкся от собственных слов, но слово «template» из истории уже не вычеркнуть. Желающим более ранних примеров - Италия, ночь на 10 июля 1992 года: правительство Амато одним декретом, задним числом, снимает 0,6 процента со всех банковских счетов страны, наутро итальянцы просто узнали, что стали беднее. Греция, 2015-й: шестьдесят евро в день из банкомата, и эта «неделя» растянулась до сентября 2019-го.
Когда Euroclear предупреждает о рисках схемы с русскими резервами, звучит слово «конфискация». Когда речь заходит о сбережениях собственных граждан, словарь мягчает: «мобилизация», «разблокировка», «постановка на службу». Юристы называют это разными правовыми режимами. Лингвисты - эвфемизмом. Вкладчику стоит запомнить простое правило: его деньги начинают называть красиво ровно тогда, когда на них появляются планы.
Цена признания
Осталось объяснить, почему всё это происходит именно сейчас, - и здесь парижская речь честнее любых разоблачений, надо лишь читать её буквально. «Очевидности исчезли». Переведём с брюссельского на русский, с цифрами.
Дешёвая энергия. В неделю речи европейский газ стоил 66 с половиной евро за мегаватт-час - на спотах это в восемь с лишним раз дороже американского Henry Hub, в среднем по году разрыв скромнее, примерно пятикратный, но сама фон дер Ляйен признаёт: электричество для европейской промышленности в два-три раза дороже, чем у конкурентов. Хранилища перед зимой заполнены на 63 процента - худший показатель с 2009 года: спасибо ирано-американской войне и запертому Ормузу, к которым Европа привязала себя вместе с ценой СПГ. Обещание закупить у Америки энергии на 750 миллиардов долларов за три года — подпись под сделкой Тёрнберри — экономисты вежливо называют «иллюзией»: весь энергетический импорт ЕС из всех стран мира за 2025 год - 337 миллиардов. Тем временем две трети европейского СПГ уже американские, а российский сжиженный газ Европа в первом квартале 2026-го покупала на 16 процентов активнее прошлогоднего - запрет назначен на 2027-й, а зима на этот. Труба, что когда-то делала энергию «очевидностью», лежит на дне Балтики, человек, которого немецкое следствие считает координатором подрыва, этим летом получил обвинительное заключение и в конце октября сядет на скамью подсудимых в Гамбурге, а второго фигуранта в августе задержали в Хорватии - по сообщениям прессы, на съёмках голливудского триллера о взрыве «Северного потока». Формулу же всей коллизии отлил польский премьер Туск: «Проблема "Северного потока-2" не в том, что его взорвали. Проблема в том, что его построили». Запомните её: так победившая точка зрения расписывается в цене победы.
Промышленность. Германия - три года около нуля: минус 0,9, минус 0,5, плюс 0,2 процента. За один 2025 год немецкая индустрия потеряла 124 тысячи рабочих мест. счёт банкротств - 23 тысячи компаний, по шестьдесят в день, рекорд десятилетия. Volkswagen режет 35 тысяч мест, Bosch - 13, Thyssenkrupp – 11, химики уходят туда, где газ дешевле впятеро. Это и есть те «предприятия», на службу которым зовут сбережения: капельница ищет вену.
И политика — та самая, которой предстоит уговаривать вкладчика. Доверие Макрону - 14 процентов, антирекорд Пятой республики. Мерцем недовольны 85 процентов немцев, первая партия страны - «Альтернатива для Германии» с 28 процентами. Сама фон дер Ляйен за один 2025 год пережила три вотума недоверия. Ставить непопулярнейшему за десятилетия поколению европейских лидеров задачу «убедить граждан добровольно рискнуть сбережениями» - сюжет, за который Мольер взялся бы с удовольствием. Впрочем, у этой пьесы есть и запасной акт: там, где не хватает популярности, выручает автоподписка. Молчание, как мы помним, - самый массовый способ согласия.
Победа принадлежит самому упорному
Вернёмся на «Ролан Гаррос», к девизу над кортом, с которого всё началось. «Победа принадлежит самому упорному» - красиво сказано, и фон дер Ляйен процитировала лётчика со вкусом. Она лишь не уточнила, кто здесь самый упорный. Не предприниматель, которому обещают 470 миллиардов. Не вкладчик, который пока не знает, что его назначили резервом. Упорнее всех на этом континенте – дефицит, он просто ждёт - у первого сейфа, у второго, у третьего.
Читайте также:
Киев снова говорит по-русски: Языковые инженеры Украины признали поражение