Денис Секиринский: «Дальний Восток — это природная лаборатория, которая диктует свои приоритеты науке»

Фото: Анастасия ВЕЛЫТЯК

Заместитель министра науки и высшего образования РФ Денис Секиринский в открытой студии «Радио «Комсомольская правда» на полях Восточного экономического форума рассказал о том, как Дальний Восток становится «природной лабораторией» для российских ученых, почему бизнес резко активизировал запросы к науке после 2022 года и как государство меняет подход к поддержке исследователей. Особое внимание в беседе уделено привлечению молодежи, развитию сети мегасайенс-установок и задаче вернуть науке статус общенациональной гордости, сопоставимый с атомным и космическим проектами.

ТОЧКА РОСТА КОМПЕТЕНЦИЙ

— Денис Сергеевич, какие направления исследований и технологий сегодня имеют наибольшее значение для развития Дальнего Востока? В каких областях регион уже способен стать одним из российских центров научной и технологической компетенции?

— Общие направления и приоритеты научно-технологического развития, я думаю, едины для всей страны. С одной стороны, они определены президентом — это указ о приоритетах научно-технологического развития. Но, с другой стороны, Дальний Восток представляет собой фактически природную лабораторию. Его география, климатические особенности создают систему внутренних приоритетов.

За примерами далеко ходить не надо: Камчатка, где активно развиваются исследования, связанные с сейсмикой, геотермальной энергетикой и биоразнообразием. В целом это касается всего макрорегиона, потому что практически половина лесов Российской Федерации расположена именно на Дальнем Востоке. Отсюда — большой интерес к исследованиям в области биологии, биоресурсов, биоразнообразия. Это те направления, которые сегодня наиболее перспективны.

Кроме того, есть сквозные технологии, например искусственный интеллект. Он все глубже проникает и в саму исследовательскую деятельность, и в научные дисциплины, развивающиеся в разных предметных областях.

Если суммировать, то в фокусе внимания — вопросы биоразнообразия, биотехнологии, возобновляемые источники энергии, в первую очередь геотермальная и гидроэнергетика. Я думаю, именно на этом сегодня сосредоточены и могут далее сосредотачиваться ученые, работающие на Дальнем Востоке.

УРОКИ ИСТОРИИ И НОВЫЙ ИМПУЛЬС

— Как сегодня меняется взаимодействие государства, науки и бизнеса? Что необходимо для того, чтобы результаты исследований быстрее доходили до предприятий и превращались в востребованные технологии и продукты?

— Наш исторический опыт показывает: наиболее заметных результатов мы достигали тогда, когда наука, промышленность и государство шли плечом к плечу. Достаточно вспомнить атомные или космические проекты. В те годы создавались и бурно развивались новые научные направления, а с нуля формировалась новая индустрия. Модератором этого процесса всегда выступало государство.

Сегодня мы видим похожую картину. Катализатором, безусловно, стала специальная военная операция, 2022 год. Произошел своего рода побочный, но крайне важный эффект: заказчик в лице промышленности и компаний реального сектора вновь обратил внимание на науку. С 2022 года эти процессы пошли очень интенсивно. Прежде всего — в быстрозамещаемых направлениях, например в химии, нефтехимии, газохимии.

Я приведу один показательный пример. С 2023 года мы совместно с Российской академией наук запустили пилотный проект по формированию государственного задания в интересах квалифицированного заказчика. Если в первый год у нас было порядка 120 запросов от бизнеса, то в этом году их число почти достигло 2 тысяч. Рост более чем 15-кратный. Это яркое свидетельство заинтересованности компаний в результатах, которые может дать российская наука.

— Какие научные направления и технологии сегодня являются приоритетными для страны? Какую роль в их развитии могут сыграть университеты и научные организации Дальнего Востока?

— Как я уже говорил, приоритеты заданы президентом. У нас семь приоритетных направлений, они связаны с так называемыми большими вызовами. Это процессы, которые одновременно являются проблемами, угрозами и возможностями.

Например, демографический переход, старение населения на фоне увеличения продолжительности жизни. Наука должна дать возможность не просто увеличить длину жизни, но и продлить ее качество. У нас не должно быть «дожития» — должна быть полноценная, активная жизнь.

Или новая энергетика. Мы знаем, что развитие искусственного интеллекта и рост числа центров обработки данных, по некоторым оценкам, уже потребляют около полутора процентов мировой электроэнергии, и к 2030 году эта доля удвоится. Экстенсивный путь здесь невозможен, нужны нетривиальные решения. Именно так появляются приоритеты, утвержденные президентом.

Кроме того, определены 21 критическая технология, необходимая для развития экономики и социальной сферы, и 7 сквозных технологий: искусственный интеллект, биотехнологии, природоподобные технологии. Есть точка зрения, что человеческая цивилизация пошла не совсем правильным путем, пытаясь покорить природу и создавая технические решения, которые не всегда энергоэффективны. Возможно, нам стоит более внимательно «подглядеть» за природой. Например, человеческий мозг потребляет всего десятки ватт, тогда как суперкомпьютеры — уже десятки мегаватт. Разница огромна, и это ориентир для новых подходов.

РЕГИОНАЛЬНЫЙ ЗАПРОС К НАУКЕ

— Насколько активно регионы сегодня формируют собственный запрос к ученым? Может ли наука стать практическим инструментом в решении конкретных задач территорий — от промышленности и экологии до сельского хозяйства и качества жизни?

— Здесь мы наблюдаем похожий эффект «возвращения заказчиков». Регионы не исключение. Сейчас практически во всех субъектах Российской Федерации по решению президента назначены ответственные за научно-технологическое развитие — как правило, это заместители губернаторов либо министры науки или промышленности. Почти все регионы подготовили и утвердили собственные программы научно-технологического развития, каждая из которых основана на местной специфике. Это не шаблонные документы, они уникальны, но все направлены на то, чтобы наука решала задачи конкретной территории.

С 2022 года мы проводим так называемые мероприятия-спутники Конгресса молодых ученых. Их смысл: регион формулирует задачи, которые без науки и технологий решить невозможно. Мы подбираем ученых со всей страны. Работа идет в два этапа: сначала удаленный поиск нетривиальных решений, затем очная сессия — в течение трех дней эксперты, исследователи, инженеры приезжают в регион и вместе с заказчиками разбирают поставленные проблемы. Отрадно, что первый такой спутник прошел именно на Камчатке в 2022 году.

— Поговорим о молодых ученых. Что сегодня необходимо сделать, чтобы талантливый молодой исследователь видел в российской науке долгосрочную профессиональную перспективу? Какие инструменты поддержки показывают наибольшую эффективность?

— Мы проводили опрос среди исследователей, покинувших страну в конце 80-х — середине 90-х годов. Гипотеза была, что главная причина — деньги, ведь время было непростое. Но ответ удивил: для подавляющего большинства причиной отъезда стало отсутствие масштабных задач в стране. Не было ни денег, ни задач, ни инфраструктуры.

Что значит реализовать себя в науке? Это наличие интересных задач, а также среды и инфраструктуры для их решения. Среда — это единомышленники, и здесь мы видим серьезные изменения: доля молодых ученых до 39 лет выросла примерно с 25 до 45 процентов, практически удвоилась.

Что касается инфраструктуры, за последние пять лет на обновление лабораторного оборудования направлено около 60 миллиардов рублей. Порядка 40 процентов закупленного оборудования — российского производства. Это развенчивает миф о том, что научное приборостроение безнадежно потеряно. Например, молодые ученые создали электронный каталог «Наша Лаба», в котором сейчас более тысячи производителей из России и Беларуси и более 20 тысяч наименований приборов и расходных материалов. Да, большая часть — расходники, но по приборам мы активно движемся. Запущен специальный федеральный проект по научному приборостроению, уже есть первые результаты: почти два десятка приборов разработаны и начали поставляться в организации.

Наука становится дороже. Сергей Иванович Вавилов еще 70 лет назад сказал, что все вершины уже открыты, теперь надо расставлять часовенки. Но я надеюсь, нас ждут новые вершины. Дороговизна связана со сложностью приборов, в том числе установок класса мегасайенс. Раньше ни одна страна не могла создать их в одиночку — только коллаборации, как, например, ЦЕРН и Большой адронный коллайдер, где мы активно участвовали.

За последние 15 лет в России создана сеть из 8 таких установок. Одну из них недавно открыл президент — Сибирский кольцевой источник фотонов, синхротрон поколения 4+. В этом году завершатся пусконаладочные работы, а с 2027 года он заработает на полную мощность и станет магнитом для молодых ученых со всей страны.

ДЕЦЕНТРАЛИЗАЦИЯ НАУКИ

— Насколько принципиально сегодня создавать крупные исследовательские центры и современную инфраструктуру именно в регионах, а не концентрировать ее только в традиционных научных центрах страны?

— Это важнейшая задача. Любая страна устроена центростремительно, и Россия не исключение. Порядка 30 процентов всех исследователей сосредоточены в столице, а если взять первые четыре крупных города — Москву, Подмосковье, Петербург и Новосибирск, — то там около 60 процентов ученых. Но должны быть и точки роста в регионах: на Урале, Дальнем Востоке.

Вопрос в оптимальной конфигурации. Мы находимся во Владивостоке, на острове Русский. Здесь Дальневосточный федеральный университет, который имеет особый статус — он не только готовит кадры, но и активно занимается исследованиями. Рядом Академгородок с организациями, ранее входившими в АН СССР, затем в РАН. Такие центры уже есть.

Мы стараемся поддерживать их. В наших ключевых программах — «Приоритет-2030», «Передовые инженерные школы», «Молодежные лаборатории» — мы при прочих равных отдаем предпочтение регионам, стремясь сгладить дисбаланс.

— Если посмотреть на горизонт ближайших 5–10 лет, какие изменения в российской науке вы считали бы главным показателем того, что проводимая сегодня политика дала результат?

— Наука всегда играет вдолгую, быстрых результатов здесь не бывает. Президент объявил Десятилетие науки и технологий, которое завершится в 2031 году. У десятилетия три задачи. Первая — привлечение талантливой молодежи, с этим мы справляемся успешно. Вторая — ориентация исследований на практические задачи с социальным и экономическим эффектом, здесь мы движемся, возможно, не так быстро, как хотелось бы, но вектор задан. Третья — сделать так, чтобы большинство граждан знали о достижениях науки и испытывали гордость, как в эпоху освоения космоса и атома.

Наша задача-минимум — закрепить уже видимые положительные эффекты и сделать их плацдармом для новых больших проектов, сопоставимых по значимости с атомным и космическим.