Нейросетями уже пользуются 78% россиян: чем опасен ИИ и как его правильно использовать

Директор ВЦИОМ по взаимодействию с органами государственной власти Кирилл Родин

Фото: Андрей МИНАЕВ. Перейти в Фотобанк КП

ТОТАЛЬНОЕ ПРОНИКНОВЕНИЕ В ОБЩЕСТВО

- Согласно опросу ВЦИОМ, проведенному в июне 2026 года, 78% россиян уже пользуются нейросетями. Я сравнил показатель с другими странами: в США это 69%, в Германии – 66%, в Китае – около 40%. Кирилл, как вы думаете, почему в России показатель такой высокий?

– Вся история наших массовых опросов построена на том, что мы задаем людям вопросы, получаем ответы и обрабатываем их. Это важно иметь в виду, когда мы говорим об использовании нейросетей.

Здесь можно выделить две составляющие: прямое использование и опосредованное.

Если говорить о прямом использовании – когда люди целенаправленно обращаются к нейросетям, – россияне в основном используют «Алису», DeepSeek, GigaChat и ChatGPT. Они заходят в одну из этих нейросетей и спрашивают: «скажи мне что-то по моему вопросу», «помоги сделать презентацию», «помоги обработать фотографию» и т. д. В основном россияне видят базовую инструментальную пользу нейросетей в получении дополнительной информации, чаще всего по бытовым вопросам. Затем уже идут учеба, здоровье и все остальное. Это прямое использование: я сам осознанно зашел, воспользовался нейросетью. Таких пользователей у нас заметно меньше.

Но есть и опосредованное использование. За исключением условной Агафьи Лыковой, которая сознательно выбрала образ жизни отшельника в тайге, мы все являемся опосредованными пользователями работы нейросетей. Начиная с утра: мы просыпаемся, включаем свет – а энергосбытовые компании уже активно применяют нейросети. Потом едем на работу – а в транспортной логистике нейросети тоже активно используются. Затем приезжаем в офис или на предприятие. Если мы занимаемся интеллектуальной деятельностью, то мы начинаем общаться с нейросетями. Если работаем на производстве – на крупных технологических производствах также внедряются элементы нейросетей. Вечером мы возвращаемся домой, выключаем свет, и ночью, наконец, мы остаемся наедине с собой – без нейросетей.

И если россиян начать опрашивать такими категориями: сколько раз вы заходили в конкретную нейросеть, а сколько раз ездили на автобусе – эта цифра станет более яркой, она разложится многообразно, как мозаика.

- Тогда о чем говорит нам вот эта конкретная цифра, 78% россиян – пользователей нейросетей?

Важно воспринимать эту цифру не столько как учет каждого человека, зашедшего в нейросеть, – для этого существуют другие методы измерения, позволяющие получить статистику по количеству пользователей. Важно понимание того, что люди сами осознают: нейросети уже стали неотъемлемой частью их жизни. Эти 70–80% – критическая социальная масса. Которая показывает, по сути, тотальное проникновение искусственного интеллекта в общество.

Еще десять лет назад огромное количество дискуссий было посвящено опасениям людей, и они возникли не на пустом месте. Люди переживали, что роботы, искусственный интеллект их заменят, они лишатся зарплат и источников дохода, произойдет слом социальных и жизненных треков. Вокруг этого было множество стереотипов и мифов.

Это время прошло. То, что десять лет назад было инновацией, сегодня для широких слоев населения, в том числе и для старших поколений, стало фактически приемлемой жизненной нормой. Когда мы сегодня прямо спрашиваем россиян: «Как вы считаете, от искусственного интеллекта больше вреда или пользы?» – люди отвечают, что пользы больше. Порядка 64% респондентов в нашем исследовании заявили, что верят: в ближайшей перспективе искусственный интеллект станет добрым помощником в их работе. Около 20% испытывают опасения, но это, как говорится, золотое сечение, практически идеальный шторм для общественного мнения. С этой точки зрения можно сказать, что принятие состоялось.

- Почему оно состоялось?

- Кто должен участвовать в социальных процессах, связанных с нейросетями и робототехникой? Люди. И если люди занимают позицию ежа и начинают сопротивляться внедрению инновационных механизмов в своих рабочих процессах, провернуть этот молох практически невозможно.

Но совсем другое дело, когда люди понимают: в прошлый раз я мучился, два дня собирал презентацию, а теперь сделал ее за полдня. Это удобно, быстро, надежно, интересно, и даже в чем-то, возможно, лучше и красивее, чем я делал раньше. Тогда система превращается в часовой механизм, который хорошо обслужен и смазан, начинает быстро вращаться и выдавать тот результат, на который мы рассчитываем.

ДОБРЫЙ ДОКТОР НЕЙРОСЕТЬ

– По результатам опроса, большинство россиян считают искусственный интеллект помощником или рабочим инструментом. Но довольно высока доля тех, кто видит в нем психолога, друга, учителя. Многие обращаются к ИИ по вопросам здоровья. Есть ли опасность в том, что люди слишком доверяют нейросетям?

– Такая опасность, безусловно, есть. Это очень злободневный вопрос, который уже начинает звучать в дискуссиях, и серьезный ответ на него еще предстоит найти.

Возьмем для примера вопрос здоровья. Сегодня каждый россиянин может зайти в любую нейросеть, ввести свои симптомы и спросить, что делать. Нейросеть опишет несколько вариантов, предложит способы лечения – от безобидных до, возможно, довольно серьезных препаратов, которые человек может купить и начать принимать. А доверие к искусственному интеллекту растет. Сами врачи говорят, что ИИ все плотнее входит в их повседневную практику. Но они говорят про другое – помощь в постановке диагнозов, анализе рентгеновских снимков и так далее. Это замечательно. Но для людей это становится отголоском: раз медики доверяют нейросетям, то и мне грех не воспользоваться, ведь компьютер у меня под рукой, а до врача еще нужно ехать в областную поликлинику. Задам-ка я вопрос искусственному интеллекту, закажу на маркетплейсе нужные таблетки и начну лечиться.

Это касается не только здравоохранения, но и многих других сфер. Если так пойдет, мы можем получить отрицательный социальный эффект. И здесь мы возвращаемся к вопросу о настороженности и противодействии со стороны общества таким инновациям, если они будут иметь негативный шлейф.

- И что делать?

- Решения могут быть разными. На мой взгляд, нейросети – мощнейшее средство коммуникации и источник информации. В ближайшее время они начнут становиться друзьями и помощниками, которым мы доверяем, проникнут в сферу «сарафанного радио» и будут нести людям определенную информационную повестку. Они станут полноценными участниками общественных коммуникаций, в том числе с эффектом усиленного влияния.

Раз уж они становятся таковыми, давайте подумаем: если мы ставим нейросеть и врача на одну ступень, то как медик становится сертифицированным? Он проходит обучение, сдает экзамены, затем учится в ординатуре, нарабатывает опыт под присмотром старших коллег. После этого его сертифицируют и – это очень важно! - определяют круг вопросов, которыми он может заниматься. Окулист не лечит желудок, а гастроэнтеролог не проводит операции на открытом мозге.

Невольно возникает решение: если мы хотим обезопасить людей от возможных негативных последствий, не мешало бы ставить на эти замечательные «машинки» с искусственным интеллектом некие условные маркеры, что они одобрены к использованию – например, для закрутки варенья.

- А если прихватило желудок – кто будет заниматься сертификацией нейросетей, которым можно (или нельзя) помогать людям в таких случаях?

- Государственные регуляторы, кто ж еще. Потому что одна из базовых функций государственного аппарата – оберегать нас от таких ситуаций и регулировать эту сферу. Иного очевидного пути я не вижу. Можно, конечно, пустить все на самотек и посмотреть, кто выживет – искусственный интеллект или «жители деревни». Но такие эксперименты опасны.

ПОМОЩНИК, А НЕ ЗАМЕНИТЕЛЬ

- А вот что меня удивило и даже немного напрягло. На вопрос о том, как люди используют нейросети, многие отвечали: для создания и редактирования текстов, объяснения сложных тем простыми словами. Меня это в очередной раз убедило в том, что нейросети если не полностью заменят нас, журналистов, то серьезно потеснят. То же самое грозит учителям. А какие еще профессии могут или исчезнуть, или серьезно пострадать из-за нейросетей?

– Сегодня утром я проснулся и по итогам прошедших на Восточном экономическом форуме дискуссий всерьез задумался: скоро ведь и меня заменит искусственный интеллект! Пока я за ним наблюдаю, он потихоньку начинает наблюдать за мной. Уже есть предпосылки, что и наша профессия, связанная с опросами, изучением общественного мнения и социальных процессов, может быть автоматизирована – у меня есть примеры материалов, которые формирует искусственный интеллект. Безусловно, он активно внедряется в среду коммуникации. Это огромная сфера: работники коммуникационной отрасли, медицина и так далее.

Я отношусь к реакционерам, которые не очень любят радикальные перемены, хотя и всячески борюсь с этим качеством. Но в вопросе о том, кого может заменить искусственный интеллект, я считаю, что прогресс нельзя остановить. Думаю, что в самой ближайшей перспективе нам придется серьезно пересмотреть распределение функций между искусственным и «белковым» интеллектом – между нами и этими машинками. Здесь важна социологическая экспертиза, социологический взгляд.

Но то, о чем вы говорите, ни в коем случае не должно превратиться в социальный каннибализм. Когда новые поколения, вооруженные искусственным интеллектом, могут легко сместить старших.

Например, есть директор завода, который построил это предприятие. И тут приходит молодой специалист с продвинутыми знаниями в области искусственного интеллекта и очевидно, что он может сделать работу более эффективной. Как быть в этой ситуации? Социальный каннибализм может привести к тому, что директора со всеми его заслугами просто выкинут на свалку истории и забудут, а молодой будет эффективнее «молотить деньги».

И если мы хотим из такого «спартанского» общества сохранить то уникальное, что свойственно россиянам и нашему менталитету - чувство социальной справедливости - то мы обязаны с вниманием и заботой отнестись к подобному перераспределению. Я очень надеюсь, что возобладает трезвая позиция и понимание: не мы существуем ради искусственного интеллекта, а искусственный интеллект – ради нас.

Пока то слегка сумасшедшее очарование нейросетями, которое мы сегодня переживаем, уводит эти дискуссии в сторону. Однако вопрос, который вы задали, мне кажется, в ближайшей перспективе будет звучать на разных площадках все громче.