«Когда я потеряла ребенка, сын стоял у кровати на коленях и просил прощения»: Мария Львова-Белова - о разводе со священником, тайном знаке и свадьбе с олигархом

Львова-Белова впервые рассказала о разводе со священником и свадьбе с олигархом

Юлия АЛЕХИНА

Детский омбудсмен Мария Львова-Белова дала большое интервью журналистке Лауре Джугелии

Фото: Кадр видео.

Детский омбудсмен Мария Львова-Белова, чья свадьба с предпринимателем Константином Малофеевым в Год семьи стала одной из самых обсуждаемых историй страны, дала большое интервью журналистке Лауре Джугелии - долгий разговор о том, что до сих пор существовало лишь в чужих пересказах.

О доме, в котором после двадцати с лишним лет жизни с прежним супругом они боялись заговорить друг с другом. О феврале в Ливадии, где она отказала Малофееву, сославшись на подснежники, каких не бывает в эту пору, - и через несколько шагов увидела их у себя под ногами.

О годе без причастия, назначенном афонским старцем, и о свадьбе, которую увидели чужие, хотя видеть должны были только свои. О ребёнке, которого она не доносила, и о сыне, просившем прощения у её кровати за вину, которой не было. И о домашнем правиле для мужа-миллиардера: каждый его подарок обходится вдвое дороже, потому что вторую половину получает благотворительность. Всё, что ей ставили в вину, она произносит сама - и суровее любого из своих судей.

Дом, в котором боялись заговорить

Со священником Павлом они прожили почти 22 года, родили пятерых и вырастили ещё пятерых приёмных детей. Он содержал дом, пока она рожала и занималась общественной работой, не приносившей ни копейки. Первую зарплату она получила лишь на 15-м году брака. О нём и сегодня говорит с благодарностью, которую называет безмерной. Расхожее «бросила священника» разбирает спокойно: «Я всю жизнь была замужем за программистом. Я никогда не была матушкой». Сан он принял за год до её назначения на госдолжность. Всё сдвинулось с переездом в Москву: ответственность перетекала к ней, и однажды она поняла, что стала главой семьи. «Я не хотела жить в такой конструкции. Я не умею в этом жить». Накопились обиды, ревность, непроговорённое, дома молчали - любое слово могло кончиться скандалом. «Я просто действительно ушла из жизни мужа. Баланса не было совсем», - признаёт она. Год супруги жили порознь, дети всё видели и плакали. Этот год она провела с Псалтирью: «Я всё время читала кафизмы. Господи, укажи». «Я никого не бросала. Развод - это всегда дело двоих».

Фото: кадр видео

Февраль в Ливадии

Малофеев появился на самом пике этого кризиса - спутником в поездках, защитником, советчиком: «Ухаживания были, но отношений не было». Предложение прозвучало на прогулке у Ливадийского дворца. «Выходи за меня замуж». «Это невозможно». Стоял февраль, и она сказала, что найти сейчас поляну подснежников так же немыслимо. Через несколько шагов дорожка вывела на площадку, сплошь покрытую цветущими подснежниками. Она и теперь смеётся: «Были мысли, что это он ночью там сажал». Но её реплику он угадать не мог, и совпадение она приняла как знак. Малофеев был уже разведён, она - ещё нет, обратились на Афон, к его духовнику, «узнать волю Божию». Ответ старца: год без причастия. «Такая у нас была епитимья строгая: молились, страдали». О том, что склонило чашу, говорит с неожиданной простотой: «Я не хочу быть сильной женщиной, это не мой образ. Я хочу быть милой и домашней. В какой-то момент я просто разрешила себе помечтать, что так можно».

Стол, за который сели чужие

Роспись и венчание прошли без посторонних глаз, через несколько дней друзья настояли на застолье. «Публикации начали выходить в момент, когда мы только сели за стол». Ни одной их собственной фотографии в сети не было - только чужие, и она уверена, что телефоны гостей кто-то отслеживал: «Это был реальный заказ». Григория Лепса и Диму Билана, по которым пресса вычисляла стоимость праздника, она называет друзьями, а их выступления - подарками. Огласку пережила тяжело - «жуткая депрессия», - тем более что все это задело первого мужа и детей. В какой-то момент перестала читать: «Мне нечем им ответить. Там же не написали неправду: да, развелась, да, вышла замуж». Раньше она входила в храм с гордо поднятой головой, теперь - «кающейся грешницей»: «Я всегда знаю, что я хуже всех. Все эти люди имеют право бросить в меня камень. Но отвечать я буду только перед Богом». Происходящее она называет наказанием, а решение - единственно честным, с отцом Павлом они по-прежнему на связи и всё, что касается детей, решают вместе.

Фото: кадр видео

Подарок вдвое дороже

Разговор о подарках миллиардера оказался самым коротким в интервью. Украшения муж дарил, их немного, и она их не носит. В брендах не разбирается, камней не знает - «искусственный или натуральный, мне неинтересно», - к машинам равнодушна. Причина не в аскетизме: она ездит по семьям, где десять тысяч рублей бывают спасительными, и надеть туда дорогие серёжки ей «совесть не позволит». Отсюда домашний регламент: если мужу очень хочется сделать подарок, ровно такую же сумму он отдаёт на благотворительность. «Поэтому подарков поуменьшилось. Ладно, это шутка. Но это действительно так». Муж шутит: «Твоё утро начинается не с кофе, а с того, где что произошло». Ежеутренняя сводка происшествий сделала её, признаётся она, тревожной матерью.

«Мамочка, прости»

Первого приёмного сына она хотела забрать неудержимо: 15-летний подросток из лагеря для сирот оказался похож на неё и лицом, и нравом - «прям мой ребёнок». Муж поначалу возражал: дома уже росли трое маленьких. Теперь она признаёт, что недооценила всё - и мальчика с его прошлым, и школу приёмных родителей, которую прошла вполуха. Целый год она пыталась «долюбить» приёмных и отодвинула младших и мужа - «серьёзная ошибка». Когда в доме было уже четверо приёмных детей, она забеременела в четвёртый раз и … потеряла ребёнка. «Сын Ваня стоял у кровати на коленях, целовал мне руку и говорил: мамочка, прости, мне кажется, что это мы виноваты, мы тебя довели». Вины детей не было, и она им это объяснила, но именно та беда, говорит она, сделала их семьёй. «Когда теряешь ребёнка, который только начинает в тебе расти, - это травма на всю жизнь».

Маленькая Маша

Она просит называть её Машей: «Марией» её звал папа, когда сердился, и до сих пор это имя означает, что «дело плохо». Отец - музыкант, в семье четверо детей, она - старшая, бедность такая, что чужие люди привозили мешок картошки. И всё же в Деда Мороза она верила до 13 лет: родители умели устроить праздник из пачки фломастеров. В 16 сказала телевизионщикам, снимавшим отца, кем хочет стать: «Мамой большого количества детей». Замуж - в 18, первенец - в 20, и он был для неё «четвёртым ребёнком»: троих младших братьев и сестер она вынянчила ещё девочкой. Годами она повторяла, что любовь - это жертва, теперь добавляет: «Это ещё и умение получать. Когда не стыдно, что муж о тебе заботится». На вопрос, «что сказала бы той девочке», отвечает, предупредив «буду плакать сейчас»: «Иди, маленькая. Не страшно. Господь тебя поведёт». В истории, которую страна знает по заголовкам — развод со священником, свадьба с олигархом, - до сих пор не хватало одного действующего лица: женщины, которая всё это прожила. Теперь оно есть. Судить её, как она сама разрешила, может каждый, понять - только дослушав.