
Фото: Александр КОЦ. Перейти в Фотобанк КП
— У нас для вас хорошая новость, — говорят с экрана. — Вы учились на платном. Университет освобождает вас от оплаты полностью. Это тот минимум, что мы можем для вас сделать.
Лейтенант Кирилл Смирнов, заместитель начальника штаба 1-го батальона FPV-дронов 40-й бригады беспилотных сил группировки войск «Центр», подтягивает к себе микрофон на гибкой ножке.
— Спасибо. В отпуске обязательно приеду пообщаться с ребятами.
Между ним и деканатом — 4000 километров и несколько метров грунта. Над головой у лейтенанта на леске висят учебные дроны «Зала» и «Орлан-10», за спиной — плакат с массой полезной нагрузки и временем полёта, перед ним — стол, пульт от телевизора и камера. На экране — кабинет военкомата Красноярского края, триколор, длинноволосый парень у микрофона. Там сидят студенты его же педагогического университета. Исторический факультет. Смирнов — их однокашник, третий курс. Только он — в академическом отпуске и в погонах. Лейтенантских, между прочим.
Так выглядит новый формат общения армии с обществом. Телемост из прифронтового учебного центра в тыловой вуз. Студенты спрашивают, бойцы отвечают. Если бы сам сюда не доехал, подумал бы, что снимают где-то в тёплой студии посреди города. Но до этого центра на «буханке» можно душу вытрясти. Дорога, которую на карте не покажешь, потом — спуск, и город. Подземный. Учебные классы, казармы, столовая, отдельный кабинет под «Залу» с макетами под потолком, отдельный — под коптеры. На стенах вместо расписания — характеристики: масса, размах крыла, тип двигателя. В коридоре под картинками — маленькие макеты вражеских беспилотников.
Наверху война, внизу — сессия.
В классе сидят человек 12. Стриженые затылки, лица, на которых ещё не выросла щетина. Кто-то в очках. Кто-то дремлет с открытыми глазами, как на первой паре. Смирнов сидит впереди, за микрофоном, остальные — за ним, в три ряда. Вопросы из Красноярска — как на встрече выпускников с первокурсниками: как с едой летом и зимой, кто готовит, на чём подвозят, что стало мотивацией.
— Владимир, здравствуйте. Спасибо, очень хороший вопрос, — отвечает лейтенант так, будто сам стоит у доски. — Первое — долг перед Родиной. Мы здесь на направлении ДНР. Жители благодарны, что мы пришли вовремя. Мы, как студенты исторического, знаем: на этой земле войны шли много веков. Ну и, конечно, друзей много воевать ушло. Хотел быть поближе к ним.
Про подвоз — коротко: машины с пулемётами и мобильные огневые группы против коптеров, наземные роботы, которые таскают на передок БК и продукты. Про еду — кормят. Красноярск слушает.

Фото: Александр КОЦ. Перейти в Фотобанк КП
Смирнов заметно старше своих курсантов — и по возрасту, и по биографии. Первое образование — инженер-энергетик, аграрный университет. Работал на железной дороге, дошёл с мастера до инженера. Потом рыбозавод, где отвечал за то, чтобы садки с рыбой не остались без электричества: три питающих фидера с разных подстанций, дизель в резерве. Потом «Россети». Потом автосервис, где вырос до управляющего. Педагогический — второе высшее, заочно, за свои деньги.
— Зачем инженеру профессия преподавателя? — не понимаю я.
— Мама — учитель русского и литературы. Школа далеко от дома, я во второй смене, она в первой. Шли вместе утром. Пока её жду — сижу у неё на всех уроках. Как-то так и пошло.
Двое детей. Он говорит, что контракт хотел заключить давно, но ждал, пока старшая дочь пойдёт в школу, а младшая в садик. В мае прошлого года пришёл в военкомат. В деканате сначала не поверили.
— Ты всё подумал? Семья, дети. Я говорю: всё решил, хочу послужить.
Про войска беспилотных систем он тогда знал ровно столько, сколько успел «нагуглить». Попал рядовым, выучился на инструктора по FPV. Через несколько месяцев — инженерная служба: учёт «птичек», боеприпасов, подбор сброса под дальность расчёта. В декабре, когда формировали батальон, стал командиром взвода технического обеспечения. Теперь — заместитель начальника штаба с офицерским званием.
Педагогику, говорит, применяет каждый день, только дистанционно — по рации.
— Парень звонит: птичка далеко не летит. Что случилось? Всё по инструкции. Я говорю: патчи — антенны управления и видео — в порядке? Да, всё в порядке. Скиньте фото. А они в разные стороны смотрят, сигнал уходит влево и вправо. Развернули в сторону полёта. Лучше пошло. До цели какие-то метры не хватают. Давайте усилитель. Поставили. Долетаем, поражаем.
Он объясняет это как школьный учитель — терпеливо, по шагам, не раздражаясь на ученика. Инженер в нём ищет причину болезни, педагог — слова, чтобы её объяснить 20-летнему пацану на позиции.

Фото: Александр КОЦ. Перейти в Фотобанк КП
Или даже 18-летнему. Рядовому Арсению Кутлину как раз столько лет. Кировская область, Уржум. После девятого класса пошёл в Нолинский техникум механизации сельского хозяйства, отучился два года — и взял академический отпуск. 10 июня подписал контракт. Месяц на полигоне — медицина, стрельба, тактика. Сейчас — уже третья неделя учёбы на оператора.
Он сидит передо мной за столом, на котором лежат два пульта от дронов, и смотрит мимо камеры — не привык.
— Должность — старший оператор тяжёлых беспилотников. Самолётный тип. С радиусом гораздо большим, чем у обычного FPV, — докладывает Арсений.
— Почему на самолёты решил?
— Больше груза можно взять, больше взрывчатки. И если долетишь — сделаешь противнику гораздо больнее, чем с обычного FPV, — не по-детски настроен он.
Мотивацию он формулирует без пафоса: друзья уже здесь, думал попасть к ним. Не получилось — раскидали. Один на Харьковском направлении, второй на Запорожье. Но здесь уже обрёл новых товарищей.
— Как у родителей отпрашивался?
— Сначала папе позвонил. Говорю, я всё обдумал. Дал конкретный ответ. Маме позвонил, она — ругаться. Требовала, чтобы отказался. Но это было моё решение. Меня никто не заставлял. И ей пришлось принять, — по-взрослому рассуждает Арсений.
На симуляторах парень уже отлетал. Его допустили к реальным учебным полётам. Скоро — зачётные пуски. Инструкторам он собирается сдать экзамен с первого раза. Из солидарности.
— Если облажаемся — переучивать заново. А им домой охота, с родными повидаться. Они же тоже люди. Мы стараемся специально, чтобы они в отпуск съездили, — всё-таки проскакивает в нём юноша.
Спрашиваю Смирнова, кого проще учить — 20-летнего пацана или 45-летнего мужика.
— Проще с молодыми, конечно. Особенно с университетов много приходит на спецконтракт. У них прямо огонёк в глазах. Разбираются, вникают, работают — настроены как бешеные псы на результат. Молодцы. У тех, кто постарше, — жизненный опыт, что-то делают по-другому. Где-то передают, где-то перенимают.
В батальоне есть стоматолог, потомственный военный, бывшие владельцы магазинов и мини-ферм, учителя. И кандидат математических наук — его определили в аналитику. Тоже спецконтракт, тоже собирается продлевать. Нашёл применение своим мозгам на поле боя.
Спецконтракт — как правило, год. Студент берёт академический отпуск, служит, возвращается на свой курс. Кто-то, как математик, остаётся ещё на год. Кто-то, как Смирнов, переоформляется в кадровые: карьерный рост, льготы, бесплатное высшее для дочерей и военная ипотека.
— А война закончится, пойдёшь в учителя?
— Возможно…
— Что бы ты сказал десятикласснику про войну, чтобы и не соврать, и не напугать?
— Я вспоминаю свой 10-й класс. Видеоигры, война — месиво. Здесь не так. Здесь думать надо. В электронику вникать, в искусственный интеллект. Даже если человек не хочет связывать жизнь с военной профессией — разбирайтесь, друзья, в технологиях. Враг не дремлет. Все пригодятся. Это я вам и как инженер, и как педагог, и как историк рекомендую.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Удары по Украине: Армия России обрубает все цепи поставок ВСУ и выжигает дроны еще на складах
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ
Германия критикует Зеленского и готова к диалогу с Россией