Небезопасность как новая норма: взгляд психолога на жизнь в эпоху риска
«Мир стал слишком опасным» — эту фразу я все чаще слышу от клиентов. За ней стоят разные страхи: потерять работу, столкнуться с кибермошенничеством, оказаться рядом с атакой беспилотника на заводе или в городе, несмотря на низкую вероятность этого события, лишиться сбережений. Объединяет их устойчивое ощущение, что привычная среда стала менее предсказуемой.
Отмахнуться от этого чувства как от иррациональной тревоги было бы неправильно: у современного человека действительно появилось множество новых поводов для беспокойства. Но парадокс в том, что статистика во многих сферах одновременно говорит о росте безопасности. Продолжительность жизни увеличивается, уровень насильственных преступлений за несколько десятилетий существенно снизился, технологии делают быт безопаснее. Получается расхождение: часть рисков сокращается, а чувство защищенности за ними не поспевает.
В психологии подобный эффект можно описать как «иллюзию небезопасности»: наше восприятие фиксируется прежде всего на угрозах, причем яркие и эмоционально насыщенные события получают непропорционально большой вес. Для мозга потенциальная опасность всегда важнее спокойного сообщения о том, что ничего не произошло, и сегодня у этого древнего механизма появилось гораздо больше материала для работы.
Новые риски: бензин, БПЛА, цифровые мошенники, искусственный интеллект
Еще десять лет назад беспилотники воспринимались большинством людей как технологическая экзотика. Сегодня они стали частью повседневной реальности. По подсчетам РИА Новости на основе ежедневных сводок Минобороны, с 1 января 2026 года над территорией России было перехвачено не менее 115 тыс. БПЛА, из-за угрозы атак ограничения неоднократно вводились в различных регионах.
Параллельно расширяется пространство цифровых рисков. По данным центра мониторинга киберугроз «Спикател», за январь–июль 2026 года количество кибератак на российские компании выросло на 32% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, при этом за последние 5 лет финансовый ущерб киберпреступлений превысил 500 млрд рублей.
Для психолога важны даже не столько сами технологии, сколько то, как быстро они входят в структуру повседневных страхов. Люди переживают, что их данные могут украсть, что искусственный интеллект лишит их работы, что знакомая технологическая среда становится источником угроз, которые невозможно полностью контролировать.
Экономика дает свои основания для тревоги. К декабрю 2025 года автомобильный бензин, по данным Росстата, подорожал на 10,8% год к году, дизельное топливо — на 8,3%.
Рынок труда подает противоречивые сигналы. В июле 2026 года в России насчитывалось 74,7 млн занятых и 1,7 млн безработных, а уровень безработицы составлял всего 2,2%. Однако структура занятости меняется под влиянием технологий, автоматизации и нового спроса на квалификации. По оценке Минпромторга, автоматизация, роботизация и цифровизация производств могут сократить потребность российских предприятий в рабочих местах до 10%. При этом ВНИИ труда оценивает потенциальные потери занятости из-за внедрения искусственного интеллекта примерно в 7,5% рабочих мест.
Поэтому даже человек, который сегодня имеет работу и объективно находится в довольно благополучном положении на рынке труда, может испытывать серьезную тревогу по поводу своего профессионального будущего. В практике корпоративных психологов страх потери дохода остается одним из сильнейших стрессоров.
Еще один источник чувства уязвимости — природные риски. По данным РАН, число опасных гидрометеорологических явлений в России с начала 2000-х выросло более чем в четыре раза: наводнения, засухи, лесные пожары вошли в постоянную информационную повестку. По данным Рослесхоза, с начала 2026 года в России зарегистрировано 6,6 тыс. лесных пожаров, огонь прошел 2,8 млн га.
Так складывается новая среда: потенциальная угроза может быть технологической, экономической, природной, цифровой — и практически каждая ежедневно присутствует в информационном поле.
Почему субъективное ощущение риска расходится со статистикой
Есть еще одна цифра, которую нельзя игнорировать. По данным Росстата, с 2020 по 2024 год число впервые выявленных депрессивных, тревожных и стрессовых расстройств в России выросло на 21,5%. При этом, по данным Минздрава, сегодня за психологической и психотерапевтической помощью ежегодно обращаются более 3,5 млн россиян.
Из собственной практики и работы коллег я вижу важный фактор этого роста — информационную перегрузку. Человеческая психика формировалась в условиях, где информация об угрозе была непосредственно связана с окружающей средой: опасность находилась рядом и требовала действия. Сегодня за несколько минут человек может узнать о пожаре в одном регионе, атаке беспилотников в другом, массовом мошенничестве, сокращениях в какой-либо отрасли и природной катастрофе на другом конце мира.
Для мозга все это остается сигналами потенциальной опасности. Так появляется фоновая тревога — ощущение угрозы, у которой часто нет одного конкретного объекта. Человек может находиться дома, быть физически в безопасности, иметь работу и стабильный доход, но его нервная система продолжает обрабатывать нескончаемый поток сигналов риска.
При этом наши представления об опасности нередко расходятся с реальными вероятностями. Например, по данным МВД России, уровень насильственных преступлений в крупных городах снижается десятилетиями. Количество убийств сократилось примерно с 20 на 100 тыс. жителей в 1990-х годах до 7,8 в 2024 году.
В здравоохранении также произошли заметные изменения: по данным Минздрава России, детская смертность с 2010 года сократилась на 40%, средняя продолжительность жизни выросла до 73 лет.
Бытовая среда тоже стала безопаснее. Количество пожаров в жилых домах, по данным МЧС России, снизилось на 35% за последнее десятилетие. Банковские вклады застрахованы государством на сумму до 1,4 млн рублей.
Проблема в том, что снижение риска редко становится событием. Новость «сегодня ничего не произошло» никто не читает. Постепенное сокращение преступности на протяжении десятилетий практически невозможно эмоционально сопоставить с одним ярким происшествием, которое человек увидел утром в телефоне.
Именно здесь особенно хорошо заметна особенность нашего восприятия риска. Исследования НИУ ВШЭ показывают, что люди склонны переоценивать редкие, яркие угрозы и одновременно недооценивать привычные. Мы можем переживать из-за падения беспилотника, вероятность которого ничтожна, и значительно меньше тревожиться из-за неправильного питания и вредных привычек, которые, по данным Минздрава России, ответственны за 60% смертей.
Мы опасаемся увольнений, хотя смена работы далеко не всегда означает ухудшение положения. По данным Antal Talent, среди тех, кто менял работу в 2024 году, 48% перешли на зарплату на 11–30% выше прежней, ещё 29% — на зарплату более чем на 30% выше.
Мы внимательно читаем новости о техногенных происшествиях, хотя вероятность погибнуть в ДТП в 50 раз выше, чем в результате техногенной катастрофы на предприятии, по данным МВД России.
В этом нет ничего необычного. Мозг человека эволюционно настроен на поиск угроз. Когда-то способность мгновенно замечать потенциальную опасность была прямым условием выживания. Сегодня механизм остался прежним, а количество доступной информации выросло многократно.
Пять способов работать с тревогой, ощущением небезопасности и риска
1. Ограничивайте информационный шум
Первый шаг – контролировать объем информации, который получает психика. Российское исследование более чем 21 тыс. человек показало прямую связь между интенсивностью потребления новостей и тревожностью: у тех, кто следил за новостями 2–3 часа в день, уровень ситуативной тревоги был на 7 баллов выше, чем у тех, кто уделял им менее 30 минут.
Задача – не отказаться от информации полностью, а сделать её потребление управляемым: определить время для чтения новостей и не возвращаться к ленте бесконечно в течение дня.
2. Сверяйте страх с реальным масштабом риска
Оцените вероятность события и сопоставьте ее с другими, более привычными рисками. Такой прием помогает отделить эмоциональную яркость угрозы от ее реального масштаба. Например, вероятность того, что дрон упадет рядом с вашим домом, оценивается как один случай на 5 млн, падение же БПЛА на промышленные предприятия с жертвами кратно ниже частоты гибели в бытовых пожарах — все это даже меньше, чем вероятность дважды получить удар молнии. Задача здесь не в том, чтобы убедить себя, что опасностей не существует. Гораздо полезнее вернуть риску его реальный масштаб.
Пример из нашей практики. Моя коллега, корпоративный психолог, работает на крупном промышленном предприятии в одном из регионов, где периодически вводятся ограничения на полеты дронов вблизи промзоны. На заводе регулярно проводятся учения: сотрудники четко знают, как действовать при объявлении тревоги — куда пройти, какие действия предпринять, как организовать эвакуацию. При этом, хотя атаки БПЛА могут наносить реальный ущерб промышленным объектам, риск для человека остается значительно ниже многих привычных повседневных рисков: в прошлом году в ДТП в России пострадало почти в 50 раз больше людей, чем в результате атак БПЛА. И именно подготовка и понимание порядка действий позволяют значительно снизить уровень тревожности у работников этого предприятия по сравнению с людьми, которые, сидя дома на диване, пассивно скроллят новостные ленты и с ужасом читают о каждом инциденте с БПЛА. Это подтверждает один из ключевых принципов нашей работы: контролируемая информированность и наличие четкого плана действий снижают уровень стресса гораздо эффективнее, чем полное избегание информации.
3. Переводите тревогу в конкретные действия
Вместо прокручивания возможных сценариев определите, на что вы можете повлиять здесь и сейчас: какие действия предпринять, какие ресурсы использовать, к кому обратиться, если риск реализуется. Само наличие понятного алгоритма возвращает ощущение контроля.
Для снижения масштаба переживания используйте правило «10–10–10»: насколько важным происходящее будет через 10 минут, 10 месяцев и 10 лет. Такая временная перспектива помогает перестать воспринимать каждую неопределённость как чрезвычайную ситуацию.
4. Создавайте «островки безопасности»
Сознательно фиксируйте устойчивые часть своей жизни – те сферы, где сохраняются привычность и предсказуемость. Психологи Санкт-Петербургского государственного университета предлагают ежедневно выделять три-четыре сферы, где человек чувствует себя защищенным: дом, работа, семья, привычный маршрут, хобби.
Поддерживать устойчивость помогают базовые физиологические ресурсы. Регулярная физическая активность связана с существенно меньшим риском тревожных состояний: метаанализ исследований с участием более 69 тыс. человек показал, что у физически активных людей вероятность эпизодической тревожности примерно на 25% ниже.
5. Сначала стабилизируйте состояние, затем анализируйте ситуацию
Особенно хорошо механизмы работы тревоги видны в ситуациях реальной угрозы. Опыт психологов, работающих в зонах чрезвычайных ситуаций, показывает: в состоянии острого стресса первым шагом становится стабилизация. В этот момент важно сначала вернуть человеку контроль над базовыми действиями – дыханием, питьем, сном – и только затем переходить к анализу происходящего.
Следующий шаг — отделить реальную угрозу от сценариев, которые дорисовывает тревога. В чрезвычайной ситуации психолог помогает человеку переключиться с мысли «все разрушено» на конкретные вопросы: где переночевать, что есть, как восстановить документы. В обычной жизни механизм тот же: тревога часто конструирует десятки вариантов будущего, хотя действие требуется только в настоящем.
Ещё один ресурс – социальная поддержка. Исследования Ассоциации корпоративных психологов показывают, что люди с социальной поддержкой восстанавливаются после чрезвычайных ситуаций в два-три раза быстрее тех, кто пытается справиться в одиночку. Регулярные контакты с близкими снижают уровень кортизола на 20%.
Что могут сделать работодатели
Для работодателей разговор о тревоге тоже давно перестал быть исключительно личной темой сотрудника. В условиях неопределенности одним из главных источников напряжения становится дефицит достоверной информации. По нашим исследованиям, сотрудники, которые получают информацию непосредственно от руководства, испытывают на 30% меньше тревоги, чем те, кто узнает о положении дел из новостей и слухов.
Задача компании в такой ситуации – повышать предсказуемость там, где это возможно. Даже простые повторяющиеся практики — короткое обсуждение целей в начале дня, еженедельный обзор сделанного, регулярные тренинги по ОТиПБ, понятные точки контакта с руководителем — повышают ощущение предсказуемости.
При этом по данным SuperJob, проблема профессионального выгорания становится заметнее: в 2026 году с ним сталкивались 71% экономически активных россиян против 58% годом ранее. Для руководителя важны ранние сигналы: постоянная усталость, снижение вовлеченности, рост конфликтов, головные боли, бессонница. Еще важнее способность признать право человека испытывать тревогу, вместо попытки убедить его, что «все нормально».
Вывод: психологическая устойчивость – это способность видеть реальный масштаб риска и сохранять контроль
Современный мир действительно стал менее предсказуемым в отдельных сферах. Одновременно многие привычные риски за последние десятилетия объективно снизились. Мы живем внутри обеих реальностей сразу, поэтому главная психологическая задача сегодня, на мой взгляд, состоит не в попытке добиться абсолютного чувства безопасности – такое состояние в принципе недостижимо. Важнее научиться точнее оценивать угрозы, отделять вероятность от эмоциональной яркости, замечать устойчивые элементы собственной жизни и сохранять способность действовать в условиях неопределенности.
Статистика показывает характерный парадокс: нас тревожат беспилотники, хотя повседневные факторы риска могут быть куда опаснее. Мы боимся потерять работу, хотя рынок труда демонстрирует крайне низкую безработицу. Одно новостное событие способно изменить наше ощущение мира за несколько минут, тогда как десятилетия постепенного повышения безопасности почти не отражаются на эмоциональном восприятии.
Именно поэтому психологическая устойчивость становится одним из ключевых навыков нашего времени: способностью жить в мире, где риск существует, видеть его реальный масштаб и при этом сохранять ощущение контроля над собственной жизнью.