От Москвы до Сингапура: как мегаполисы учатся жить рядом с дикими животными

Бобры — не вредители, а ключевые «экосистемные инженеры»

Фото: Иван МАКЕЕВ. Перейти в Фотобанк КП

Крупнейшие города, которые кажутся царством стекла, бетона и асфальта, начинают возвращать себе дикую природу. Например, в Нью-Йорке, в реке Бронкс, впервые примерно за сто лет фотоловушка зафиксировала североамериканскую речную выдру. Река, которую когда-то считали одной из самых загрязнённых в стране, прошла долгий путь очистки, а выдра — чувствительный хищник, который не может выжить без чистой воды и рыбы.

В Московской области — своя история. Здесь речь не о робком возвращении исчезнувшего вида, а о мощном росте популяции бобров. Если в 1970-х годах на всей территории региона насчитывалось всего около 150–200 животных, то сейчас, по разным оценкам, их примерно 12 тысяч — рост почти в 70 раз!

Эти истории на первый взгляд не похожи, но обе указывают на одну тенденцию: дикие животные возвращаются в города и пригороды. И главный вопрос теперь: как с ними жить.

Гладкошёрстные выдры – символ Сингапура

Сингапур традиционно представляется как ультраурбанизированный город, «каменные джунгли», где, кажется, не может быть места ничему дикому. В 1970-х годах из-за загрязнения воды здесь исчезли гладкошёрстные выдры. Но в конце 1990-х они вернулись сами, переплыв из Малайзии, и с тех пор их численность неуклонно растёт: если в 2017 году насчитывалось около 80 особей, то к 2021 году — уже около 170. Причём выдры обитают не где-то на заповедных территориях, а прямо в гуще городской застройки: в парке Бишан-Анг Мо Кио, в Сингапурском ботаническом саду, вдоль реки Калланг, в водохранилище Марина и даже в центральном деловом районе у Марина-Бэй-Сэндс.

Такое соседство, разумеется, не обходится без трений. Выдры — хищники, и их инстинкты время от времени вступают в конфликт с интересами горожан. Они могут забраться в частный пруд и съесть декоративных рыб, устроить нору в жилом районе, а в редких случаях — укусить человека, если почувствуют угрозу или защищают детёнышей. Национальное управление парков Сингапура (NParks) в 2024 и 2025 годах получало в среднем более 600 обращений, связанных с выдрами (впрочем, лишь небольшая часть из них касалась реальных конфликтов).

Чтобы всё это как-то упорядочить, в 2013 году была создана Рабочая группа по выдрам (Otter Working Group), а в 2016 году она получила официальный статус. Это не государственный орган в привычном смысле, а партнёрство, в которое входят самые разные участники: NParks, Национальный университет Сингапура, Общество защиты животных (ACRES), Управление коммунального хозяйства и сотни волонтёров-наблюдателей.

Работа группы строится на нескольких направлениях. Во-первых, это постоянный мониторинг: наблюдатели отслеживают перемещения выдр, фиксируют их численность и распределение, что позволяет заранее предвидеть потенциальные конфликты. Во-вторых, просвещение: жителям объясняют, как правильно вести себя при встрече с выдрами, и рекомендуют владельцам частных прудов устанавливать барьеры и сетки, чтобы животные не могли проникнуть внутрь. В-третьих, мягкое изменение среды: NParks применяет стратегию, которая включает изоляцию и модификацию местообитаний, чтобы сделать определённые территории менее привлекательными для выдр и побудить их самостоятельно переместиться в более подходящие зоны.

Особого внимания заслуживает то, как группа взаимодействует со строительной отраслью. Рабочая группа идентифицирует известные норы выдр и передаёт эту информацию застройщикам, а также инструктирует строительный персонал о том, как работать в присутствии животных, чтобы не нарушать их привычный образ жизни. Более того, при реализации строительных проектов группа определяет и создаёт безопасные проходы для выдр, чтобы их перемещение по городу не прерывалось. Это наглядный пример того, как при должном планировании можно строить для людей и одновременно оставлять пространство для животных.

Койоты Ромео и Джульетта в центре Нью-Йорка

Нью-Йорк с его небоскрёбами и многочисленными туристами тоже сложно представить комфортной средой для обитания диких животных. Тем не менее в Центральном парке, в самом сердце Манхэттена, обосновалась пара восточных койотов. И это не просто случайный «визит» — эти двое постоянно живут там уже несколько лет. Им даже дали романтичные имена — Ромео и Джульетта, так как этих животных не раз замечали на площадке театра Делакорт, где ставят Шекспира.

Восточные койоты — это гибрид койота, волка и собаки, более крупный и приспособленный к жизни рядом с человеком. В 1930-х годах первые особи появились на севере штата, а к 1970-му койоты закрепились по всему региону. В Нью-Йорк они проникли позже. Первого койота в Центральном парке заметили в 1999 году — его звали Отис, и власти тогда отловили его и отправили в зоопарк. В 2016 году город запустил программу WildlifeNYC — и подход изменился: койотам позволили остаться.

Ромео появился в Центральном парке в 2019 году. Он жил один около четырёх лет, пока в 2023-м к нему не присоединилась Джульетта. Ночью они патрулируют парк, охотятся на крыс, енотов и канадских казарок, чем оказывают большую услугу городу, ведь это как раз те животные, с которыми городские службы ведут постоянную борьбу. Специалисты подчёркивают: койоты не опасны для людей, если их не подкармливать и не загонять в угол. Главное правило — держать дистанцию и не оставлять еду, которая может привлечь животных.

Управление ситуацией в Нью-Йорке строится не на отлове, а на сосуществовании. Программа WildlifeNYC, запущенная в 2016 году, — это официальная городская кампания, она объединяет мэрию, Департамент парков, полицию, Департамент транспорта и Департамент здравоохранения. Кампания работает по трём направлениям: просвещение (наружная реклама и правила поведения с дикими животными), мониторинг (портал, где горожане сообщают о встречах с животными) и мягкое регулирование. У города нет планов по отлову Ромео и Джульетты. Койоты, по сути, заняли экологическую нишу, которая освободилась после исчезновения крупных хищников. И вместо того, чтобы пытаться их «убрать», город учится с ними жить.

Шанхай и енотовидные собаки

Енотовидная собака — зверь с «чёрной маской» на морде, похожий на маленького енота, — исконный обитатель Шанхая. Это животное, как и многие другие звери, когда-то отступило под натиском городской застройки, но по мере улучшения экологии вновь приспособилось к жизни в городе. Сегодня енотовидные собаки обитают более чем в 300 жилых кварталах и зелёных зонах Шанхая, а их общая численность оценивается в 3000–5000 особей.

В 2022 году стартовал проект «Перепись енотовидных собак», инициированный Шанхайской станцией лесного хозяйства, Институтом биологического разнообразия Фуданьского университета и центром охраны природы «Шаньшуй». В рамках проекта каждое лето сотни добровольцев-горожан в часы пиковой активности зверей проходят по запланированным маршрутам, фиксируют число встреч и параллельно изучают ситуацию с вывозом мусора и подкормкой кошек в кварталах.

Команда проекта рекомендовала оптимизировать вывоз мусора и структуру местообитаний, а также начала распространять научно-популярные брошюры, объясняющие жителям правильное поведение при встрече со зверем — не бояться, не контактировать, не подкармливать, не причинять вреда. В итоге за четыре года средняя плотность и частота встреч с енотовидными собаками в шанхайских кварталах значительно снизились, а соответственно снизилось и количество конфликтов с людьми. В результате отношение жителей заметно изменилось: «терпимость» к зверям выросла, а эмоциональный настрой сменился с «не нравится» на «в целом спокойное».

Москва и бобры: пилотный проект «бобрового менеджмента»

Московский пример поиска баланса между городской средой и дикой природой — намерение внедрить комплексный проект «бобрового менеджмента» на Бобровом острове в Нагатинском затоне, где уже много лет живёт семья из 6-7 особей.

Бобры — не вредители, а ключевые «экосистемные инженеры». Их плотины накапливают воду, поднимают уровень грунтовых вод и смягчают последствия засух и пожаров. Бобровые пруды работают как естественные фильтры: загрязнители и парниковые газы оседают на дне и захораниваются под илом. А строительная и роющая деятельность бобров делает ландшафт разнообразнее и устойчивее.

Но соседство с людьми иногда приводит к конфликтам — от подтоплений до повреждённых деревьев. Чтобы этого не происходило деревья защищают металлическими сетками, установленными на небольшом расстоянии от ствола, а осенью и весной дополнительно подкармливают бобров осиновыми и ивовыми ветками, чтобы отвлечь их от ценных пород. Для контроля подтоплений применяют специальные трубы: один конец в бобровом пруду, другой — в реке ниже плотины, так вода не поднимается выше нужного уровня. Берега укрепляют сетками, плитами и подземными ограждениями, которые не дают норам протянуться под дорогами и дамбами.

В Москве в парках Покровское-Стрешнево и Яуза экотропы проложены вокруг крупных бобровых поселений — это позволяет наблюдать за животными и за тем, как они меняют ландшафт. Но Бобровый остров на реке Москва может стать пилотной площадкой, где опыт «бобрового менеджмента» применят комплексно. В 2025 году там провели экологическое исследование и на его основе рекомендовали очистить территорию от мусора и улучшить условия для бобров — пополнить кормовую базу и углубить дно вдоль берега. С острова уже вывезено более 100 тонн строительных и бытовых отходов, расчистка продолжается. На острове даже установили фотоловушки, чтобы убедиться, что ведущиеся работы не мешают обычной жизни животных – на полученных кадрах бобровая семья ведет активный образ жизни.