Дмитрий Пчела – о сериале «Спецы»: «Ничего подобного еще не было»

Фотоматериалы предоставлены Рен ТВ.

Их называют героями невидимой войны. Они защищают Родину в самые сложные моменты. При этом их имена широкой публике неизвестны. Впервые на экране 16-серийная остросюжетная сага о бойцах Центра специального назначения ФСБ России (ЦСН) – участниках контртеррористических операций из новейшей истории страны. И это первый в России многосерийный художественный фильм о работе спецназа ФСБ, снятый в сотрудничестве с Центром специального назначения.

Мы помним эти недавние трагические события, но то, как обезвреживали преступников, до сих пор оставалось за кадром. Речь пойдет о работе сотрудников Центра специального назначения ФСБ России на Северном Кавказе в 2000-х, а также в Крыму, на Донбассе и в других регионах в новейшей истории страны.

Сериал производства «Триикс Медиа», роли также исполнили: Илья Акинтьев, Марк Овчинников, Вадим Бадмацыренов, Вячеслав Пронин, Станислав Вивер). О том, как снимался масштабный проект, сайту KP.RU рассказал исполнитель одной из главных ролей Дмитрий Пчела.

«Ничего сложнее в моей карьере не было»

– Когда актер играет человека определенной профессии, всегда непросто добиться достоверности в кадре. А в данном случае, наверное, было еще сложнее, поскольку о профессии бойца ЦСН почти ничего неизвестно и риск ошибки высок как никогда. На съемках вам помогали консультанты. Когда у вас появилось ощущение, что вы по-настоящему вжились в роль?

– Насколько я вжился в роль, пусть лучше расскажет зритель, для которого мы снимали эту историю… Но недавно у нас был предпремьерный показ двух серий в Балашихе (в этом подмосковном городе расположена база Центра специального назначения ФСБ. – Ред.). Потом прошла премьера на Лубянке (в штаб-квартире ФСБ. – Ред.). Мы видели лица и курсантов, и ребят, которые только что закончили обучение, и старшего состава, генералитета – и всем очень понравилась наша работа. Я видел, как горели их глаза после просмотра, как соскучились наши бойцы и другие сотрудники по таким фильмам, где бы достоверно и качественно показали их работу.

– Как вы готовились к съемкам?

– Подготовки никогда не бывает много, особенно в таких историях. Несколько дней мы проходили обучение в Балашихе, можно назвать это курсом молодого бойца. А потом уже на съемках изо дня в день мы повторяли полученные навыки и приобретали новые. К тому же у нас были очень хорошие консультанты, действующие бойцы центра, которые следили за тем, чтобы мы убедительно смотрелись в кадре. В начале было непросто, но к финалу съемок они перестали к нам подходить и поправлять нас. Мы даже забеспокоились: почему, что случилось? Неужели все так плохо? И получили ответ: «Нам уже просто нечего вам сказать, парни. Вы работаете как настоящие специалисты. Вас не отличить от нас». Это была высшая похвала.

– А поначалу часто подходили? Ругались, может, с использованием сильных выражений?

– Нет-нет, ничего такого не было. Наоборот, они отдавали нам все свое время и очень хотели, чтобы у нас получилось. Мы все понимали, какую важную и ответственную задачу выполняем. И только работа в команде дала нам возможность достигнуть результата. Эта работа на самом деле стала настоящим испытанием на прочность. Это не рядовой проект, где ты приезжаешь, гримируешься и ждешь в актерском вагоне выхода в кадр. В Ингушетии у нас не было вагонов, потому что доставить их высоко в горы было просто невозможно. Наша кинобаза напоминала военный лагерь, а съемочная группа была настоящим боевым отрядом, который каждый день бился за то, чтобы эту историю увидел зритель. Ничего сложнее в моей карьере на данный момент не было. Ни физически, ни психологически. Для каждого из нас этот проект совершенно точно останется в памяти навсегда.

– Какая локация вам запомнилась как место, где вы по-настоящему ощутили напряжение этой истории, которую рассказываете?

– Это было в Крыму, в Феодосии. Мы снимали одну из сцен в порту, на борту корабля. И вдруг в нескольких километрах от нас, в море, появилась черная точка, которая быстро начала к нам приближаться, с берега по ней стал работать пулемет. Съемку мы не остановили. Точка была уничтожена. Что это было, не знаю, возможно БЭК (безэкипажный катер. – Ред.), но после этого случая мы совершенно иначе стали играть наши сцены, в такие моменты приходит понимание, ради чего мы сейчас здесь и зачем.

Вообще, каждая боевая сцена – это колоссальный уровень напряжения. Условия, приближенные к боевым. Взрывы, стрельба, рукопашный бой. Дубль за дублем на протяжении длительного времени. Актерская смена длится двенадцать часов. На одной из таких смен я положил текст роли под бронежилет – когда я закончил съемку, он был настолько мокрый, что его можно было выжимать. Эти съемки, конечно, стали испытанием на выносливость, проверкой. А кто ты есть такой? Кто ты вообще? Кто ты, парень?!

– Был ли эпизод, который особенно сильно зацепил лично вас, причем не столько экшеном, сколько человеческим смыслом?

– Да, есть такой эпизод, один из моих любимых. И тоже в Крыму – это как раз история 2014 года, когда полуостров уже перешел к нам, но еще оставались очаги сопротивления. Не буду все рассказывать, но есть сцена, где мой персонаж узнает, что командир части ВСУ, которая не сдается, – его бывший одногруппник по кадетскому корпусу. Они вместе учились в Санкт-Петербурге. Два мужика встречаются, договариваются – и война не начинается, кровь парней не пролита. Очень сильная, трогательная сцена. Я думаю, она вызовет эмоции у зрителя.

Фотоматериалы предоставлены Рен ТВ.

– Мужское братство, абсолютное доверие друг к другу – одна из важных линий в сериале. А как складывались ваши закадровые отношения с партнерами?

– Мы с ребятами, конечно, очень сдружились. Целый год мы снимали эту историю и делили друг с другом все тяготы и испытания. Где мы только ни были, что мы только ни делали. Горы, Ингушетия, 40-градусная жара: мы в полном обвесе в горах. Зима, минус 30, леса Санкт-Петербурга: зарываемся в сугробы. Крым: мы с аквалангами десантируемся с боевого катера. Мы были и на земле, и в воде, и в огне, и в воздухе. Эти испытания, конечно, нас сплотили. В таких условиях очень важна дружеская атмосфера. Мы переписываемся, общаемся, сейчас ждем премьеры на РЕН ТВ. Также мы познакомились с ребятами из разных управлений ФСБ, которые постоянно помогали нам в реализации этого проекта, и почувствовали настоящее мужское боевое братство. Это для нас – кино, для них это – работа. Это очень важно, что наконец-то мы стали рассказывать про настоящих героев.

«Ничего подобного еще не было»

– Погружаясь в реальный геополитический контекст, испытывали ли вы озарение, что наконец-то поняли что-то очень важное в истории страны?

– Мне 42, и все эти события, о которых идет речь в сериале, помню. Но у нас в команде были и другие ребята – молодые, которым сейчас по 25. Они меньше знали и про Беслан (речь о захвате школы террористами в 2004 году. – Ред.), и про «Невский экспресс» (теракт 2009 года. – Ред.). Для них многое стало открытием. Когда были в Ингушетии, ребята ездили в Беслан – смотрели школу, в которой произошел теракт. Впечатление получили очень серьезное – и это помогло понять, про что мы снимаем кино и зачем.

– Что бы вы сказали условному зрителю-скептику, который считает, что про спецназ уже все сняли?

– На самом деле ничего подобного в нашем кинематографе еще не было. Уровень техники, работы с оружием, разбор боевых операций, основанных на реальных событиях – я такого еще не видел. Конечно, зритель посмотрит и будет сам делать выводы, но таков мой субъективный взгляд. После просмотра гордость берет за то, что принял участие в таком масштабном и важном проекте.

Я даже думаю, что спецслужбы «дружественных» стран тоже посмотрят наш сериал и будут анализировать работу наших специалистов. Раньше, как было, мы все время только на них смотрим – все вспоминают такие фильмы, как «Операция „Дельта“» (американский боевик 1986 года про спецназ, который освобождает заложников на Ближнем Востоке. – Ред.). Они показывают, какие они молодцы, какие хорошие бойцы. И вот у нас появилась история про наших ребят, которые защищают именно нас и могут так навалять нашим врагам, что мало не покажется. Это очень-очень важно.

– В особо опасных экшн-сценах у вас были дублеры?

– Наверное, единственное, что делали за нас дублеры, – это прыжки с парашютом. В остальном работали сами. Были и травмы на площадке – и очень серьезные. Бывало, что от жары теряли сознание, поджаривались от неправильно сработавших пиротехнических зарядов. Но всегда вставали и продолжали работу.

– Были ли моменты, когда вроде подготовились, но сцена не получается и приходилось делать особенно много дублей?

– Вначале мы придумываем сцену, репетируем, потом снимаем. Все по технологии. Нам очень повезло с режиссером Александром Черняевым, который стал для нас старшим боевым товарищем. Он давал нам возможность не просто быть исполнителями, но и стать сотворцами истории – мы сами придумывали текст, сцены, шутки. Это очень важно в нашей работе. Сценарий был только отправной точкой. И спасибо продюсерскому составу сериала, кинокомпании «Триикс Медиа», телеканалу РЕН ТВ и Владимиру Тюлину – гендиректору канала, а также генпродюсеру нашего сериала за доверие и за то, что давали возможность реализовать все это и попробовать найти настоящую правду.

– Что вы поняли в итоге о людях этой профессии за год съемок?

– Что это настоящие мужики, которые каждый день рискуют своей жизнью, чтобы мы жили спокойно и безопасно. И это не какие-то там супергерои, а обычные мужики. У них тоже есть семьи, они также водят детей в детский сад и в школу – решают бытовые вопросы. Но когда будет нужно, они не задумываясь встанут на защиту и отдадут жизнь за нашу страну. И это, конечно, дорогого стоит.