
Фото: EAST NEWS.
Гордон Мэтью Томас Самнер утверждал, что только один раз пришел на репетицию с группой Phoenix Jazzmen в свитере с черно-желтыми полосками. Вообще он гораздо чаще выступал и репетировал «в ужасной розовой нейлоновой рубашке». Но в свитере он был так похож на осу, что руководитель ансамбля дал ему прозвище Стинг, что значит «жало», «укус» или «ожог».
Это случилось в 1973 году. А в 1985-м, когда один журналист обратился к нему «Гордон», он ответил: «Мои дети зовут меня Стингом, мать зовет меня Стингом... А Гордон - это кто?»
За эти 12 лет он проделал фантастический путь: парень с образованием школьного учителя стал одним из самых знаменитых музыкантов на планете. У него уже было семь премий «Грэмми» за песни группы The Police. Впереди было еще 11. И еще множество суперхитов, от «Englishman in New York» до «Desert Rose», от «It’s Probably Me» до «Shape of My Heart».
Детство у него было вполне безрадостным: мрачный городок Уолсенд, вечные туман и холод, подъем по утрам в пять часов (надо было помогать отцу-молочнику развозить по клиентам сливки). Большинство взрослых горожан мужского пола работали на корабельной верфи. «Каждое утро в 7:00 раздавался одинокий вой сирены, призывавший рабочих к реке, и сотни мужчин в комбинезонах, грубых ботинках и кепках шли по моей улице. За спиной у многих был рюкзак со «жрачкой» – бутербродами и термосом. Казалось, что все те, кто не работал на верфи, трудились на заводе по изготовлению веревок и в угольных шахтах. Я смотрел на рабочих и размышлял, какая профессия ждет меня. Суждено ли мне присоединиться к армии этих мужчин и провести полжизни в чреве огромных судов?»
Естественно, он мечтал стать богатым и знаменитым. Но для начала пришлось пройти через обучение в гимназии, где вовсю применялись телесные наказания (да, в 1962 году!) Жизнь ему скрашивала музыка - сначала Элвис и американские мюзиклы типа «Вестсайдской истории», потом «Битлз», позже - Хендрикс. В семье, кстати, любили музыку - отец пел, мать прилично играла на пианино, а будущему Стингу от эмигрировавшего в Канаду папиного друга досталась старая акустическая гитара, в которую он вцепился, «как изголодавшийся человек в корку хлеба». Потом он писал в мемуарах: «Мне в голову часто приходила мысль о том, что игра на музыкальном инструменте – это признак того, что у тебя обсессивно-компульсивное расстройство или что ты плохо адаптирован в социальном смысле. Но я так и не могу с уверенностью сказать, делает ли игра на инструменте человека социально неадаптированным или он уже изначально является социопатом и играет на инструменте для того, чтобы как-то себя утешить».

Фото: EAST NEWS.
У него начали появляться друзья, такие же юные музыканты (играть с ними было интереснее, чем готовиться к выпускным в школе), потом он выступал с более серьезными коллективами (и это было интереснее, чем учиться в педагогическом, а потом работать по специальности). А в конце концов познакомился со Стюартом Коуплендом и вместе с ним создал группу The Police (название Стингу совершенно не нравилось, но спорить он не стал). Поначалу предполагалось, что это будет панк-группа. К тому моменту 25-летний Стинг уже был женат, стал отцом и находился в бедственном финансовом положении (зато переехал в Лондон!); он подрабатывал моделью и однажды затащил Коупленда и еще одного участника группы Энди Саммерса на съемки рекламного ролика жвачки Wrigley’s, которую снимал безвестный тогда режиссер Тони Скотт. Их заставили обесцветить волосы, в таком виде они потом всю дорогу и выступали.
Примерно в то же время, играя с другой группой в Париже, Стинг жил в грязном отеле у вокзала Сен-Лазар, рядом с улицей, битком набитой проститутками; насмотревшись на них и на старую афишу «Сирано де Бержерака», висевшую в лобби гостиницы, он сочинил свою первую великую песню «Roxanne» (названную так в честь героини пьесы Ростана).

Фото: EAST NEWS.
Через несколько лет The Police стала одной из самых известных групп на планете. А в конце концов стинговские «Roxanne» и «Every Breath You Take» были включены журналом «Роллинг Стоун» в список 500 величайших песен ХХ века. «Наши альбомы стали платиновыми во всех странах мира. (...) Группа распалась на пике успеха, когда, казалось, она перешла в разряд неприкасаемых, и распад The Police удивил всех, за исключением меня. Я четко видел свое будущее вне группы, потому что мне хотелось больше свободы».

Фото: EAST NEWS.
Первый же его сольный альбом, вышедший в 1985-м «The Dream of the Blue Turtles», стал трижды платиновым, песня «Russians» на фоне угрозы ядерной войны стала огромным хитом. В 1987-м о ней написала «Комсомольская правда», приведя в весьма свободном переводе несколько строк: «Как уберечь мне моего сынишку / От смертоносной Оппенгеймера игрушки? / Ведь это ложь, которой больше мы не верим, / Что можно верх взять в ядерной войне. / Как и тому, что мистер Рейган обещает всех нас «защитить»...» Стинг лично встретился с корреспондентами «КП» в Нью-Йорке и заявил: «Толчком для написания этой песни стало знакомство с передачами советского телевидения. (...) То, что я увидел в телепередаче, сразу же убедило меня: в Советском Союзе проявляют огромную заботу о детях. И я подумал: как это сильно противоречит тому, как обычно изображают русских, скажем, здесь, в Америке, особенно в последние годы - лишенными каких-либо человеческих черт. Это крайне опасно. Фильмы «Рэмбо», «Рокки-IV» и подобные им поделки внушают, что потенциальный противник лишен всего человеческого и потому, мол, вы имеете моральное право уничтожить его». И добавлял: «Для меня русская культура - это Стравинский, Прокофьев, которого я люблю, русская литература, балет, все это вместе. В своей песне я использовал одну из прокофьевских тем... Мечтаю выступить перед советской аудиторией».
Однако в Россию он приехал только в 1996-м, потом выступал у нас еще несколько раз. У нас его любили и любят - да и где, интересно, не любят его интеллигентную меланхолию?