Защищая озеро: «невидимые» туристы, браконьеры и дроны—помощники

Прогулка по Байкалу на сапах — один из экологичных видов туризма, допустимых в этих красивейших местах. Фото: Александр Райспер.

Мы знаем, что Байкал уникален и что это — сокровище не только нашей страны, но и всей планеты. Хранилище 20% запасов пресной воды — величайшая ценность. Мы любуемся его прекрасными видами — скалами, прозрачной водой, живописным окружением.

И все же западный берег озера (а именно о нем пойдет речь) — это еще и 53 населенных пункта, туристические объекты и особо охраняемые территории, управляет которыми «Заповедное Прибайкалье» — объединённая дирекция Байкало-Ленского заповедника, Прибайкальского национального парка и двух федеральных заказников. У каждой территории свой режим, у каждого режима — свои исключения. О них — специально для проекта «Заповедная Россия», который АНО «Чистая страна» и Медиагруппа «Комсомольская правда» реализуют с использованием гранта Президента Российской Федерации, предоставленного Президентским фондом природы, — рассказал директор ФГБУ «Заповедное Прибайкалье» Умар Рамазанов.

Директор ФГБУ «Заповедное Прибайкалье» Умар Рамазанов. Фото: Дарья Эйвазова.

СТРОЖАЙШИЕ ПРАВИЛА РАБОТЫ

Байкало-Ленский заповедник и Прибайкальский национальный парк целиком лежат в границах Центральной экологической зоны Байкальской природной территории. А это значит, что здесь действуют самые строгие правила хозяйствования на всем Байкале.

Общая площадь всех особо охраняемых территорий — 1 млн 408 тыс. га, а береговая линия вдоль Байкала тянется на 590 км. Все это требует серьёзных денег и сил, чтобы следить за соблюдением природоохранных законов и выполнять главную задачу — беречь красоту этих мест и развивать устойчивый туризм на Байкале. Важно отметить, что туризм развивается только в границах Прибайкальского национального парка. В Байкало-Ленском заповеднике возможны лишь научные туры — не больше 100 человек в год.

ПОЧЕМУ ОБЪЕДИНИЛИ?

Вдоль Байкала расположены две основные природоохранные территории. Прибайкальский — самый протяжённый национальный парк: 490 километров вдоль Байкала. Его граница совпадает с Байкало-Ленским заповедником — это север Байкала. Раньше ими управляли два учреждения, соответственно — два директора, два главных бухгалтера. Экономически неэффективная история.

— В 2013 году Минприроды России приняло решение о реорганизации путем слияния, — напомнил Умар Рамазанов. — На тот момент заказник Красный Яр входил в дирекцию национального парка, а второй — тот, что расположен в Нижнеудинском районе, в Тофаларии, — входил в дирекцию Байкало-Ленского заповедника как отдельного юридического лица. В 2014 году произошла реорганизация: было создано новое учреждение «Заповедное Прибайкалье». Объединили все материально-технические средства и провели оптимизацию штатных единиц — именно не основных сотрудников, а вспомогательного персонала: бухгалтерии, юристов, экономистов. Зато получили большой класс основного персонала, который мог работать и в национальном парке, и на территории заповедника: государственные инспекторы, наука, охрана, туризм.

Государственные инспекторы за работой. Фото: Валентина Межецкая.

Сегодня в «Заповедном Прибайкалье» работают 268 человек, но штатная численность — 320. Недобор — около 50 человек, и он то растет, то уменьшается. Это связано с финансовыми показателями субъекта: в регионе много нефтяных и туристических организаций, где зарплата намного выше, и конкурировать с ними учреждение не может. Средняя зарплата госинспектора сегодня — 59 тысяч рублей, а средняя по субъекту — около 100 тысяч.

— Первый показатель увеличения зарплаты — это, конечно, дополнительные деньги. Но отрасль не зарабатывает, она сохраняет, — говорит директор «Заповедного Прибайкалья». — Поэтому первое, к чему пришли, — увеличение внебюджетных источников финансирования: дополнительные экологические маршруты, тропы, услуги. Второе — ставка на технологии. В 2020 году родилась идея снизить финансовую нагрузку с помощью беспилотников. Например, 100 часов, которые мы этим летом отработали в рамках госзадания беспилотными летательными аппаратами, обошлись примерно в 25–28 тысяч рублей за час. А если бы нанимали самолет — в среднем 180 тысяч рублей за час. Это экономия бюджетных денег, которые направили на горюче-смазочные материалы и повышение зарплат.

Технологии — технологиями, а расчистка леса в нацпарке происходит вручную. Фото: Лада Азизова.

РОБОТ В ПОМОЩЬ

Директор «Заповедного Прибайкалья» уверен: пора переходить к роботизации, чтобы разгружать людей и уменьшать затраты.

— Лучше оплатить по 100 тысяч рублей двум сотрудникам, чем по 10 тысяч — десяти. Эти двое будут выполнять те же функции, что и десять, — говорит он. — Понятно, лесохозяйственные мероприятия не заменить — это ручной труд: пилить, чистить, копать. Хозяйственные работы тоже не заменить, там всё равно должен быть человек. Но надзорные, научные, рекреационные мероприятия — вполне.

Подводный дрон, например, вполне может заменить водолазов. Сейчас их услуги по ликвидации одной затонувшей баржи стоят от 2,5 до 3,5 миллиона рублей. А если запустить подводный дрон, который может поднять сети, затраты сократятся в сотни раз. А сети необходимо поднимать, так как в них попадают разные живые организмы (например, та же нерпа), умирают и, как следствие, выделяют метан, отравляющий водную среду и приводящий к гибели других животных.

По словам Умара Рамазанова, среди поднятых в последние годы со дна сетей есть и советское наследие: когда промышленный лов рыбы на Байкале был разрешен.

— Плюс браконьеры: если их сети сносит из русел рек и уносит в озеро, никто не ищет, — продолжает Умар Рамазанов. — Сети сейчас купить можно дешево и просто: заказал доставку на дом — и никаких проблем. На Байкальском международном экологическом конгрессе прозвучало здравое предложение: на покупку сети должны быть лицензия или разрешение, как на оружие. Соответственно, номер, где ты будешь ставить сеть, чтобы можно было отследить.

ТЕХНОЛОГИИ ПРОТИВ БРАКОНЬЕРОВ

По словам руководителя ООПТ, за этот год возбуждено около 10 уголовных дел по браконьерству.

— С тех пор, как мы запустили для патрулирования территорий беспилотники, количество желающих поохотиться в национальном парке реально снизилось, — говорит Умар Рамазанов. — А этим летом мы запустили еще и РЭБы. В итоге люди заезжают ночью, чтобы поставить сеть. Включают навигатор для прокладки маршрута, а мы блокируем сигнал. Браконьеры теряются, чтобы найти дорогу, включают свет фар, а тут — наши инспекторы: «Здравствуйте, мы вас задерживаем». Довольно быстро по сарафанному радио разнеслось, как мы теперь работаем. Или, например, местный браконьер снял сети, загрузил более 20 омулей в машину. А мы в это время отслеживали его с «птички» — и сопроводили до дома. Затем приехали к нему с полицией. Он не ожидал, конечно, что его так выследили. С прошлого года (спасибо Росприроднадзору) вступило в силу постановление правительства о государственном надзоре с применением беспилотных летательных аппаратов. Теперь съемка с беспилотников ложится в доказательную базу. К слову, этому браконьеру, помимо уголовной ответственности, еще и штраф выписали немалый, так как он ловил рыбу во время нереста.

Запуск системы РЭБ на заповедной территории. Фото: Дарья Эйвазова.

СТИХИЙНЫЙ ТУРИЗМ

По данным Байкальского Сбера, собираемость туристического налога к расчетной базе в Иркутской области — 28% при 44% в среднем по стране. Невидимый турист не платит за очистные, за тропы, за мусор, за вывоз, но нагружает их наравне со всеми. И это тот самый стихийный туризм, управлять которым в том числе приходится и госинспекторам «Заповедного Прибайкалья».

«Я всегда сюда ездил», — говорят такие туристы. На территории объекта природного наследия ЮНЕСКО ставят палатки, копают яму под нужду, жгут костры и т. д.

В «Заповедном Прибайкалье» делают все возможное, дабы упорядочить туристический поток. На всех популярных маршрутах есть КПП, созданы оперативные выездные группы, которые пресекают нахождение на территории без разрешения. Предусмотрен административный штраф — 4 тысячи рублей. Действует электронная система выдачи разрешений.

Там, где можно, даже в этих заповедных местах оборудуют специальные зоны для туристов. Например, вот такие точки для пикника. Фото: Семен Королев.

Например, если турист собрался на Байкал с палаткой, он заходит на сайт «Заповедного Прибайкалья», смотрит, какие места определены под палатки.

— Там есть паспорт маршрута, трек, описание, фотографии, место подъезда, — перечисляет Умар Рамазанов. — Может скачать на телефон и ехать. Плюс в населённых пунктах есть участки, которые предоставляются под палатки. Турист должен понимать: если он собрался на Байкал, он въезжает на особо охраняемую природную территорию. Разрешение на посещение обязательно. Это сделано, чтобы учитывать максимально допустимую нагрузку. К примеру, на Большой Байкальской тропе может проходить 600 человек в день. В Тажеранских степях — не более ста.

МЕДВЕДИ КАК УГРОЗА

В последнее время новости о нападении медведей на человека появляются чуть ли не каждый день. Так, к слову, с 18 сентября 2026 года в Иркутской области введен режим повышенной готовности. Там ежедневно фиксируют до 80 сообщений о выходе хищников к населенным пунктам. По словам губернатора региона Игоря Кобзева, за последние 30 лет численность этих зверей выросла более чем в два раза — сейчас в России насчитывается свыше 300 тысяч особей. В Иркутской области уже ликвидировали более 340 агрессивных медведей. В соседнем Красноярском крае — 729. На днях вице-премьер Дмитрий Патрушев провел совещание о ситуации с участившимся случаями нападений медведей на людей.

— Ситуация с медведями в Прибайкалье действительно требует повышенного внимания, и мы это прекрасно понимаем, — акцентирует внимание Умар Рамазанов. — Рост численности хищников, о котором говорят на самом высоком уровне, — реальность, с которой сталкиваются наши инспекторы и жители окрестных поселков. При этом важно разделять две вещи: естественную популяцию в заповедной зоне и так называемых «конфликтных» зверей, которые выходят к людям. Основная причина — доступная пища: свалки, пищевые отходы, неправильное поведение туристов. Медведь быстро привыкает к легкой добыче и перестает бояться человека. На территории «Заповедного Прибайкалья» мы не фиксируем критического роста численности, но границы ООПТ не являются барьером для зверя. Поэтому наша задача — не просто реагировать на каждый выход, а работать на опережение: ужесточать правила посещения, наводить порядок с отходами, вести разъяснительную работу. И, конечно, мы находимся в постоянном контакте с региональными властями и Минприроды, чтобы решения по регулированию численности принимались своевременно и обоснованно, без вреда для экосистемы в целом.

И НАПОСЛЕДОК

Умар Рамазанов уверен, что будущее Байкала зависит не только от бюджета или количества инспекторов, но и от смены самого мышления людей. Директор «Заповедного Прибайкалья» не идеализирует ситуацию, но и не драматизирует ее сверх меры. Он говорит о вещах простых и одновременно сложных: о необходимости считать, патрулировать и просвещать.

Главный вызов сегодня — не столько браконьеры с сетями или нелегальные туристы, сколько потребительское отношение к уникальной территории. «Я всегда сюда ездил» — эта фраза, по мнению руководителя ООПТ, должна уйти в прошлое. Люди должны понимать, что Байкал — сложная экосистема, которая требует уважения и четких правил. И эти правила, какими бы строгими они ни казались, — единственный способ сохранить озеро для будущих поколений.

Ну какая же тут красота! И каждый, кто приходит сюда, должен ее беречь. На фото: Сарайский залив на острове Ольхон. Фото: Андрей Таничев.

Опыт «Заповедного Прибайкалья» показывает: даже в условиях жестких ограничений Центральной экологической зоны можно развивать туризм, внедрять технологии и бороться с нарушениями. Дроны, РЭБы, электронные разрешения и роботизация — отнюдь не дань моде, а необходимость. Когда каждый час полета самолета стоит как месячная зарплата нескольких инспекторов, а браконьеры пользуются навигаторами, у заповедной системы нет другого выбора, кроме как становиться технологичной и гибкой.

Сегодня «Заповедное Прибайкалье» — щит, который стоит на страже этого экологического равновесия уникального озера, которое нужно беречь. И, наверное, это и есть главный урок, который преподает нам опыт «Заповедного Прибайкалья».