
Замминистра обороны России Юнус-Бек Евкуров заявил, что наши войска применяют новую тактику наступления в зоне СВО, с одновременным штурмом и закреплением на рубежах. На Радио «Комсомольская правда» обсудили тему с экспертом Центра военно-политической журналистики Борисом Рожиным.
- Что вы можете сказать об этой новой тактике?
- В течение СВО мы меняли тактику применения пехоты. Мы постепенно пришли к тактике инфильтрации небольших пехотных групп. Она позволяла даже в условиях господства дронов продвигаться на поле боя. Противник нашу тактику отчасти скопировал. Когда вы слышите о контратаках в районе Красного Лимана, там противник применяет схожую тактику, которую мы применяем еще с 2024 года.
- А что касается вопроса закрепления?
- Так у нас уже длительное время сначала одни части осуществляют штурмовые действия, занимают территорию, а потом части закрепления, которые идут прямо за штурмовиками, заходят на эти позиции, занимают их и готовятся к отражению возможных контратак противника. Ну, или обеспечивают укрепление территории для каких-то последующих действий.

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН.
- То есть, в плотной связке работают штурмы и закрепы?
- Да, те, кто закрепляется на территориях. Работа закрепов не менее опасная, ведь, зачастую, противник после того, как потерял позиции, начинает лупить по ним, пытается контратаковать. И те, кто закрепляется, выполняет тоже сложные задачи.
- Тактика постоянно дополняется?
- Она совершенствуется за счет более массового применения дронов. Штурмы идут с применением роёв БПЛА - над атакующими идет большое количество различных «птиц», FPV-дронов. У противника есть масса гексакоптеров, и у нас они появляются. Это дополняет тактику штурмов. Они занимаются вопросами изоляции поля боя, уничтожают логистику противника в пределах атакуемого участка. При грамотной координации с артиллерией, также по мере продвижения наносятся точные артиллерийские удары – ствольная артиллерия, РСЗО. При возможности поддерживается и авиацией.
- Идет комбинирование?
- Ну да, различных родов войск и различных средств огневого поражения. Это позволяет в тяжелейших условиях, когда над полем висят десятки дронов, отдельным людям продвигаться на километры вглубь территории противника.
- После усиления наших атак по дальним тылам, ВСУ, действительно, получают меньше провизии и боеприпасов?
- Отмечаются такие факты. Из-за ударов по заправкам, нефтебазам в некоторых частях ВСУ снизилось потребление топлива. Есть проблемы с доставкой на определенные участки. Это особенно ощущалось на севере Сумской области, особенно после того, как мы вырубили железнодорожное сообщение.
- Это не значит, что противник потерял всю прифронтовую логистику?
- Нет, но поток снабжения снизился. Реальное истощение войск из-за нехватки снабжения наступает, когда в пределах 20-30 километров начинают уничтожать любой автотранспорт. Так идет работа по целям в районе Славянско-Краматорской агломерации. Там задача наших центров БПС – уничтожение любой логистики, которая в Славянске, Краматорске или далее вглубь, в направлении, условно, Изюма, Павлограда. Все, что там ездит на трассе, - должно уничтожаться.
- А это небыстро делается.
- Недели, порой месяцы занимает обеспечить то, чтобы проезд по трассе у противника стал сопряжен с чудовищным риском. Так мы вырубали логистику противника у Константиновки, в Сумской области, где оборона противника во многом истощилась еще за недели до операции «Поток». Так ключевая трасса Суджа – Юнаковка была изничтожена дронами, там огромное количество техники постоянно сжигалось. То же самое было и во время штурма Красноармейской агломерации, где в какой-то момент логистика противника под Красноармейском просто умерла - машины, даже при сохранении последних дорог, проехать в большинстве своем не могли.
Сейчас мы повторяем эту тактику на других участках...
В ТЕМУ