Когда еда перестала быть просто едой: как современная среда изменила человеческий мозг

Фото: Drazen Zigic/Shutterstock/Fotodom

С 1990 года распространенность ожирения среди взрослых выросла более чем вдвое, а среди подростков — в четыре раза. К 2050 году, по прогнозам исследователей Global Burden of Disease, с избыточной массой тела или ожирением могут жить около 3,8 миллиарда взрослых — больше половины взрослого населения планеты.

В России, по данным Минздрава на 2025 год, распространенность ожирения среди взрослого населения составляет 24,6% — почти четверть страны. Каждый третий россиянин, по оценкам НМИЦ эндокринологии, страдает от ожирения, и примерно столько же имеют избыточную массу тела.

При этом большинство россиян — 62% — не беспокоятся по поводу своего веса, показал опрос ВЦИОМ. Быть стройнее хотели бы лишь 29%, а 6% — набрать массу. Чаще всего похудеть стремятся женщины (35% против 22% у мужчин), люди 18–24 лет (38%), с высшим или незаконченным высшим образованием (35%), жители двух столиц (42%). А меньше всего о комплекции переживают мужчины старше 60 лет (69%) и жители сел.

Цифры растут на каждом континенте, и объяснить это только недостатком силы воли не получается. Наука все увереннее говорит: дело не только в нас, но и в том, что нас окружает.

Пищевая среда, которая обманывает мозг

Дана Смолл, нейробиолог из Йельского университета, обнаружила, что ультрапереработанные продукты ломают систему связи между кишечником и центральной нервной системой. Нервные клетки кишечника посылают через блуждающий нерв информацию о количестве поступающих калорий. Но когда человек ест ультрапереработанную пищу, количество полученной энергии не соответствует тому, что регистрирует этот сигнальный путь, — возникает путаница, и организм продолжает требовать еще. Искусственные подсластители дают сладкий вкус и предвкушение калорий, но не дают энергии. Организм, ожидавший топливо, побуждает есть больше.

Это не метафора, а механизм. Нейробиолог Энн Грейбил из Массачусетского технологического института (MIT), эксперт по формированию привычек, поясняет: внешний сигнал — например, вид шоколадного батончика — вызывает рефлекторный ответ, и мозг поощряет поведение почти автоматически. «Вы выучиваете последовательность поведения, и ваш мозг упаковывает всю последовательность, включая сигналы для начала и окончания, так, что в дальнейшем выполняет это не задумываясь».

Профессор Кент Берридж из Мичиганского университета доказал на грызунах, что обилие ультрапереработанной пищи меняет нервные связи: животные не получали больше удовольствия, но проявляли больше желания — и интенсивнее искали пищу. Гедонистическое переедание, основанное на получении удовольствия, действует в обход гомеостатического механизма, который должен останавливать прием пищи при достижении энергодостаточности. Хроническая стимуляция системы вознаграждения в детском и подростковом возрасте, когда дофаминергическая система еще формируется, увеличивает склонность к перееданию на всю жизнь.

Мозг на ультрапереработанной еде: данные МРТ

Американские ученые из Детской больницы Лос-Анджелеса выяснили: если увеличить долю ультрапереработанной пищи в рационе ребёнка на 10%, объем мозга в зонах, отвечающих за эмоции, мотивацию и чувство вознаграждения, уменьшается на 1,92%. Причём изменения заметны уже к шести годам.

Исследование с участием более 2 тысяч австралийцев показало: чем больше в рационе ультрапереработанной пищи, тем хуже внимание и скорость мышления. А в Бразилии учёные восемь лет наблюдали почти 11 000 человек и выяснили: у любителей такой еды память и концентрация снижались на 28% быстрее.

Российские реалии только усиливают картину. По данным диетологов, в рационе россиян жиры составляют не менее 40% (при норме до 30%), потребление сахара — около 16–18 чайных ложек в день, что втрое превышает рекомендованную норму. Соль — около 8 г в день при норме 5 г. При этом потребление свежих овощей и фруктов составляет чуть более 200 г и около 160 г соответственно при норме 600 г.

Инкретины: когда мозг берут на прицел

Если пищевая среда научилась обманывать мозг, фармакология решила вмешаться в саму схему. Препараты класса инкретинов — агонисты рецепторов глюкагоноподобного пептида-1 (ГПП-1/GLP-1) — имитируют действие природных гормонов желудочно-кишечного тракта кишечника, которые регулируют уровень глюкозы и аппетит. Они воздействуют на центры насыщения в головном мозге, замедляют опорожнение желудка и помогают чувствовать сытость дольше.

Спрос на такие препараты растет во всем мире. По прогнозам, число пациентов, получающих лечение, вырастет с 46 млн в 2025 году до 59 млн к 2030-му. В России интерес к ним за последний год вырос кратно: только за первое полугодие 2025 года продажи аналогов GLP-1 увеличились более чем втрое по сравнению с тем же периодом годом ранее.

Новые подходы: не панацея, но сигнал

Среди препаратов нового поколения, зарегистрированных в России, — линейка созданных на основе семаглутида или тирзепатида препаратов: Тирзетта, Велгия эко, Квинсента и другие. Отпускаются по рецепту и применяются при ожирении или сахарном диабете 2 типа.

Семаглутид — агонист рецепторов ГПП-1, регулирует уровень глюкозы и аппетит. Он замедляет опорожнение желудка и воздействует на центры насыщения в мозге, помогая чувствовать сытость дольше. А также имеет большой спектр метаболических эффектов, которые помогают дополнительно к снижению массы снизить риски различных заболеваний.

Тирзепатид — двойной агонист рецепторов ГПП-1 и ГИП. Он тоже воздействует на центры насыщения в мозге и замедляет опорожнение желудка, помогая снизить вес. При этом он обладает дополнительным прямым действием на жировую ткань, что повышает эффективность не только снижения веса, но и дополнительного устранения хронического воспаления, инсулинорезистентности и липотоксичности.

Среда против воли

Ситуация, в которой оказался современный человек, — это эволюционное несоответствие. Мозг формировался в условиях дефицита калорий и учился ценить каждый грамм сладкой высококалорийной пищи, выбрасывая при ее употреблении большое количество дофамина. За тысячелетия эта стратегия работала. Но за последние 40 лет пищевая среда изменилась быстрее, чем нервная система успела адаптироваться. Калорийная еда стала дешевой, доступной и повсеместной, а маркетинг и упаковка настроены на то, чтобы активировать системы вознаграждения мозга в обход сигналов насыщения.

ВОЗ классифицирует ожирение как хроническое рецидивирующее заболевание, развивающееся в результате сложного взаимодействия генетики, нейробиологии, пищевого поведения, доступности еды, рыночных факторов и окружающей среды. Совокупный ущерб глобальной экономике от избыточной массы тела при сохранении трендов к 2035 году может превысить 4 триллиона долларов в год — около 3% мирового ВВП.

Препараты вроде Тирзетты и Велгии эко — попытка фармакологически перехватить управление у пищевой среды, которая годами формировала патологический нейробиологический цикл. Но они требуют длительного приема, врачебного контроля и работают только в связке с изменением образа жизни. Проблема остается системной: пока доступность ультрапереработанной пищи растет, а здоровое питание обходится дороже, даже самый эффективный препарат сможет только помочь, но не сможет полностью компенсировать то, что делает с мозгом среда обитания.