Актер-чудовище: как Клаус Кински ел сигареты, разбивал стаканы голосом и отстреливал пальцы статистам

Фото: kino-teatr.ru

Когда читаешь про великого актера Клауса Кински, он порой перестает казаться человеком. Только «священным чудовищем» (и просто монстром). Феноменальным созданием природы, наподобие большой белой акулы, опасной для окружающих; разве что акулой руководят инстинкты, а Кински руководили эмоции, с которыми он едва ли мог (или считал нужным) как-то справляться. Ну, и рассказы про акул редко бывают смешными, а рассказы про поведение Кински иногда веселят человека, надежно отделенного от него десятилетиями. Хотя иногда не весело - холодок бежит за ворот.

* * *

Он родился в польском городе Сопоте (да, том самом, где потом проводился любимый советским народом конкурс песни); когда был ребенком, семья перебралась в Берлин. В автобиографии писал, что провел детство в бедности, намекал на инцестуальную связь с матерью - но автобиографии его, на каждой странице расцвеченной смачными драматическими подробностями, сильно верить не приходится.

Так или иначе, в 16 лет - то есть в 1943-м - Кински призвали в армию. Естественно, фашистскую. «Когда я прочитал повестку, разрыдался. Не потому, что я трус - я никого не боюсь. Но я не хотел убивать и быть убитым». Он в конце концов был отправлен воевать в Нидерланды; если все-таки верить мемуарам, при первой возможности дезертировал, был пойман и приговорен к расстрелу, снова бежал, наткнулся на британский патруль и стал военнопленным. В автобиографии художественно описал лагерь, где их кормили только тушеной капустой и поили только водой. Голландцев, которые плевались в военнопленных, когда их сажали на корабль, чтобы отправить в Британию... Но тут и война закончилась; больных пленных отпускали домой первыми, и Кински делал все, чтобы заболеть - «всю ночь стоял голым, прислонясь к ледяным баракам, чтобы подхватить воспаление почек... Съел пачку сигарет, горячие сардины в масле, пил собственную мочу, лишь бы началась лихорадка, перепробовал все уловки, но бесполезно. Я провел в этом зоопарке [то есть в британском лагере] год и четыре месяца!»

А потом он долго, с приключениями и в страшной нищете пытался добраться до Берлина, присоединился к странствующей труппе («там ставили оперетты, приходилось петь, но мне было плевать»). Узнал, что родители погибли («выстрел с низко летящего американского аэроплана попал матери в живот, истекая кровью в канаве, она курила и с беспокойством говорила о детях»).

Кадр из фильма «На несколько долларов больше»

* * *

Клаус работал во многих театрах и труппах, с конца сороковых начал понемногу сниматься в кино - и за годы карьеры снялся в 130 фильмах, от «Страха» Роберто Росселлини до «Доктора Живаго» Дэвида Лина, от «На несколько долларов больше» Серджио Леоне до «Главное - любить» Анджея Жулавского, от «Золотой пули» Дамиано Дамиани до «Друга-приятеля» Билли Уайлдера. У него в фильмографии - и детективы (которые в ФРГ называли krimi), и спагетти-вестерны, и капустные немецкие вестерны по книжкам Карла Мая, и много откровенной ерунды. Его невероятно выразительное, ни на что не похожее лицо привлекало всех.

Главными фильмами были пять, снятые «его лучшим врагом» Вернером Херцогом: «Агирре, гнев Божий» (1972), «Войцек» и «Носферату, призрак ночи» ( оба - 1979), «Фицкарральдо» (1982), «Зеленая кобра» (1987). Режиссер и актер познакомились, когда Херцогу было 13, а Кински - под 30: так получилось, что жили в одном пансионе. Херцог и его мать были двумя его обитателями, которые Кински не боялись, на остальных он нагонял ужас. Перед тем, как его приютила добросердечная домовладелица, Кински жил по соседству на чердаке (куда заселился сам и отказывался убираться прочь); завалил этот чердак листьями и на них спал, причем, отвергая одежду, ходил по чердаку голый (и в таком виде представал перед посетителями). В то время он играл в театре, и, если в зале кто-то кашлял, начинал орать на публику и швыряться в нее тяжелым реквизитом типа канделябров.

Херцог вспоминал: «Кински умел кричать громче, чем любой другой человек, которого я знал. Он даже умел разбивать голосом бокалы: когда он пронзительно вопил, они трескались». Однажды домовладелица «пригласила на обед одного театрального критика, чтобы посодействовать Кински. Он горячо поддерживал Кински и расхваливал его игру прошлым вечером: «Вы были великолепны, вы были восхитительны». И тут – с молниеносной быстротой, которую встретишь разве что в мультфильмах о дятле Вуди, – Кински с бешеной скоростью стал через весь стол швырять ему в лицо горячие, еще дымящиеся картофелины со своей тарелки и, не прерываясь, вскочил из-за стола с белым лицом. Следом полетели ножи и вилки, которые он сгреб к себе от соседей по столу, – это был настоящий шквальный огонь, и одновременно Кински орал: «Не великолепен, не восхитителен. Я БЫЛ МОНУМЕНТАЛЕН, Я БЫЛ ЭПОХАЛЕН!»

Кадр из фильма «Носферату: Призрак ночи»

А, и к добросердечной хозяйке Кински нежности не испытывал. Однажды он ворвался на обед, вышибив дверь вместе с петлями: «будто в стробоскопическом мерцании, Кински вращал вокруг себя руками – нет, он швырял белье в воздух, издавая при этом нечленораздельные визги... Орал: «КЛАРА, СКОТИНА!!!!» Но лишь когда спектакль закончился, выяснилось, что он был возмущен тем, что Клара недостаточно хорошо погладила ворот его рубашки». А однажды на много часов заперся в санузле и «с торжествующим видом» вышел оттуда лишь после того, как разнес всю сантехнику в пыль.

Еще раз: наблюдавшему за этими шоу подростку Херцогу было 13 лет, он еще не думал становиться режиссером, и лишь много лет спустя стало ясно, что его с дядей Клаусом свела Судьба с большой буквы. Херцог всю жизнь снимал про маньяков, эксцентриков, бунтарей, про людей, так или иначе выламывающихся из общепринятого порядка; Кински был его идеальным актером.

Общепризнанный шедевр «Агирре, гнев Божий» про конкистадора, сходящего с ума на Амазонке, снимался в дебрях Перу на ничтожном бюджете, отснятый материал в какой-то момент чуть не погиб (его просто выбросили при транспортировке, чудом нашли потом в мусоре), - и трудно понять, как Херцог не сошел с ума на бесконечно тяжелых съемках. А Кински еще и изводил его, как только мог. Его бесила сырость в палатке (он орал в голос несколько часов), бесила единственная в округе гостиница недалеко от Мачу Пикчу, куда его чудом удалось переселить («в отеле Кински продолжал бушевать всю ночь напролет. Вся гостиничная обслуга в ту ночь не сомкнула глаз. Беснующийся Кински колошматил свою вьетнамскую жену, гонялся за ней и в конце концов спустил ее с лестницы»). Бесили статисты, которые вечером мирно бухали и смеялись за много метров от его жилища - смех его раздражал; он схватил винчестер и начал палить в их палатку, лишь чудом никого не убив - только отстрелив кончик пальца у одного молодого человека. Херцог отобрал у него ружье. Потом, за две недели до окончания съемок, Кински собрал вещи и решил сваливать, потому что устал. Херцог ровным тоном сказал, что застрелит его, и нисколько не шутил. Кински, испугавшись этой интонации, остался. Много лет спустя, на съемках «Фицкарральдо», индейцы с Амазонки говорили Херцогу: «Мы можем убить Кински для вас» - и тоже не шутили.

Кадр из фильма «Великое молчание»

Но его Агирре незабываем. И Фицкарральдо, одержимый идеей построить оперный театр в джунглях, тоже незабываем. И Носферату у него получился одним из самых впечатляющих в истории кино.

Еще в 50-е Кински пытались поставить диагноз шизофрения (поставили в итоге психопатию), он несколько раз пытался покончить с собой... Скандалы, которые его сопровождали, часто касались секса (он активно приставал к женщинам), а самый отвратительный разразился через двадцать с лишним лет после смерти: дочь Пола рассказала о домогательствах со стороны отца. Точнее, как формулировал Херцог, «о кровосмесительной связи, на которую ее толкнул отец и которая длилась многие годы». Тут уж все онемели. А потом критик The Telegraph написал: «Эти шокирующие откровения полностью меняют представление о Кински - и как о человеке, и как о творце. В свете этих фактов даже сама мысль о его хваленом актерском гении вызывает отвращение».

Херцог же в своей автобиографии написал: «Пола, как, впрочем, и еще целый ряд женщин в последнее время, попросила моего совета и поддержки, прежде чем опубликовала книгу. Я абсолютно не сомневаюсь в правдивости ее рассказа. Но разве из-за этого мне следует пересмотреть свое эстетическое отношение к Кински и изъять из проката фильмы с его участием? Я отвечаю на это двумя вопросами, хотя схожих вопросов можно задать сколько угодно: должны ли мы удалить из церквей и музеев картины Караваджо, потому что он был убийцей? И второй вопрос: должны ли мы отбросить Ветхий Завет или хотя бы Моисеево Пятикнижие, потому что Моисей в юности убил человека?»

СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ

Российские рэперы в новой песне хотят любви от Мизулиной. Shaman нервно лижет лед в сторонке