Александр Чернышевский: «Важно, чтобы татуировка ощущалась частью самого человека»

Фото из лично архива.

За почти 15 лет работы он сформировал собственный стиль на стыке цветного реализма, кинематографической эстетики и авторских техник. Его работы отмечают на крупнейших международных тату-конвенциях, а эксперименты с техникой crazy freehand привлекли внимание миллионов зрителей в социальных сетях. Мы поговорили с мастером о том, как анатомия влияет на композицию и почему иногда художнику стоит довериться больше, чем собственному эскизу.

– Александр, современная татуировка сегодня всё чаще воспринимается как самостоятельное направление искусства. А что это для вас?

– Для меня татуировка однозначно является искусством. Холстом в данном случае становится человеческое тело. И это принципиально меняет подход. Можно создать технически безупречное изображение, но оно не будет живым. Мне важно, чтобы татуировка органично существовала вместе с ее обладателем, словно всегда была частью его образа. Поэтому я не воспринимаю работу как нанесение красивой картинки на кожу. Это создание художественного высказывания, которое человек будет носить всю жизнь.

– Ваше направление – цветной реализм. Почему именно он?

– Цветной реализм требует очень серьёзной технической и художественной подготовки. Нужно понимать цвет, свет, объём, фактуру, композицию, уметь работать с мельчайшими деталями и при этом учитывать особенности кожи. Мне всегда было интересно максимально близко передавать реальность, но при этом не останавливаться на фотографии. Хочется добавить изображению атмосферу, глубину, эмоциональность.

В какой-то момент я пришёл к собственной технике цветного VIP-shading. Она позволяет получить определённую фактуру, напоминающую старую плёночную фотографию. За счёт этого изображение приобретает дополнительную глубину и характер. Со временем эта техника стала одной из узнаваемых особенностей моего стиля.

– Как появилось имя Alex Noir?

– Мне всегда была близка эстетика нуара. В ней есть контраст, драматургия, особая работа со светом и тенью. И большое влияние на меня оказал кинематограф. Я много интересуюсь тем, как оператор строит кадр, куда направляет взгляд зрителя, как работает со светом, композицией и эмоциональным напряжением. Мне интересно переносить эти принципы в татуировку.

– Видеоролики, где вы наносите изображение прямо на кожу без эскиза, набрали миллионы просмотров в интернете. Что для вас означает техника crazy freehand: хайп или демонстрация мастерства?

– Это прежде всего большая ответственность. Crazy freehand предполагает, что изображение создаётся непосредственно на теле, практически без предварительного переноса эскиза. Ты должен заранее видеть композицию, понимать, как она будет развиваться, как линии и объёмы будут взаимодействовать с анатомией. Здесь уже нельзя просто стереть и начать заново. Для качественного результата нужно обладать не только техническими навыками, но и развитым пространственным и художественным мышлением.

– Получается, за внешней свободой freehand стоит довольно строгая профессиональная база?

– Безусловно. Я не разделяю техническое мастерство и художественную подготовку. Моя академическая база начала формироваться ещё в художественной школе. Затем было образование по специальности «дизайнер окружающей среды». Рисунок, живопись, композиция, история искусства, изучение разных художественных школ – всё это стало фундаментом моей работы.

– При этом ваша работа начинается не с машинки, а с разговора с клиентом. Что вы пытаетесь понять на этом этапе?

– В первую очередь самого человека, его характер, интересы, ценности, мировоззрение, личную историю. Для меня важно не просто реализовать техническое задание, а понять, что действительно будет органично этому человеку. Я могу предложить другое композиционное решение, изменить масштаб, свет, цветовые акценты или детали. Многие клиенты приходят именно за моим авторским видением и готовы ему довериться.

– Вы часто говорите об анатомии. Почему для татуировщика важно учитывать строение тела?

– Потому что тело – это не плоский холст. Оно постоянно движется, меняется в зависимости от положения, мышцы создают объём и определённые линии. Я рассматриваю анатомию как полноценный художественный инструмент. Она помогает усилить движение, динамику и пластику композиции. Особенно это важно в крупных проектах – например, при создании рукава или работы на всю спину. Нужно понимать, как композиция будет выглядеть в движении. Мне важно, чтобы работа не существовала отдельно от тела.

– На протяжении многих лет вы регулярно становитесь победителем престижных профессиональных конкурсов. Что для вас сегодня означают конкурсы и профессиональное признание?

– В первую очередь это возможность получить обратную связь от профессионального сообщества. Особенно запомнился один из фестивалей в Милуоки, где я получил сразу шесть конкурсных наград. Но для меня награда – не конечная цель. Она скорее показывает, что твой подход замечают и оценивают коллеги, а это мотивирует продолжать развиваться. Именно так я отношусь и к появлению информации обо мне в СМИ. Мои работы публиковались в Freshly inked Magazine. Для меня это прежде всего индикатор интереса профессионального сообщества к тому, что ты делаешь.

– Вы сотрудничаете с производителями профессионального оборудования и материалов, участвуете в международных конвенциях как специальный гость. Это меняет ваше отношение к профессии?

– Скорее, увеличивает ответственность. Твоё имя становится частью профессионального бренда, ты человек, на которого смотрят другие мастера, начинающие художники, клиенты. Компании доверяют тебе представлять свою продукцию, организаторы приглашают на крупные мероприятия. Это стимулирует ещё внимательнее относиться к собственной работе и постоянно держать высокую планку.

– Вы занимаетесь татуировкой около пятнадцати лет. Что за это время изменилось в вашем собственном отношении к профессии?

– Когда начинаешь заниматься татуировкой, хочется прежде всего научиться хорошо выполнять работу. Потом приходит понимание, что одной техники недостаточно. Нужно развивать художественное мышление, изучать композицию, анатомию, историю искусства, искать собственный язык. И, пожалуй, самое важное: появляется осознание, что создаёшь не просто изображение, а часть чьей-то личной истории.