Звезда полковника Баранца: Он спас картины Шишкина и Репина от Сердюкова, но не может съездить на родину - бандеровцы угрожают его «закопать»фото

Полковнику запаса и действующему маршалу военной журналистики Виктору Баранцу, отдавшему 33 года армии и 28 лет «Комсомолке», исполнилось 80 лет.

Фото: Михаил ФРОЛОВ.

Сегодня 80 лет полковнику запаса и действующему маршалу военной журналистики Виктору Баранцу, отдавшему 33 года армии и 28 лет «Комсомолке».

Мы поздравляем не только Виктора Николаевича, но и великое войско его читателей, слушателей, которых он продолжает удивлять.

33 ГОДА В ПОГОНАХ

В любой профессии есть звезды. Маленькие и огромные, притягивающие миллионы людей. В журналистике, бесспорно, такая звезда первейшей величины - Виктор Баранец - настоящий полковник, обозреватель «Комсомолки», ведущий ежедневного «Военного ревю» на радио «Комсомольская правда», где кипят такие страсти, что лопаются счетчики децибелл, а рейтинг зашкаливает. Но главное - Баранца любит армия, он для нее - свой, не засланный.

Будущий полковник Виктор Николаевич Баранец.

Фото: Личный архив.

Он протопал путь от корреспондента дивизионной газеты на Дальнем Востоке до пресс-секретаря министра обороны (генерала Родионова). «Горячие точки» Афгана, Чечни, Дагестана и самые соленые годы реформ и бескормицы в армии.

Советский и российский военачальник, генерал армии, министр обороны Российской Федерации с 1996 по 1997 год — Игорь Николаевич Родионов (в центре) и Виктор Баранец (справа).

Фото: Личный архив.

Эти вехи будущим офицерам, политикам, историкам и журналистам можно и нужно изучать по статьям полковника Баранца.

Например, август 1991-го, путч:

«...закончилось тем, что я ночью, как белогвардейский офицер времен Октябрьской революции, срывал табличку со своей двери, ожидая прихода «большевичков». В те дни Главпур (Главное политуправление Советской армии и флота) объявили осиным гнездом режима и до нас дошли слухи о скором аресте. Ночью я стоял в 50-метровой очереди к «моргу» (так мы называли дымящуюся печь, в которой сжигали документы) со своим пудом писем. И заглядывал в некоторые из них. Запомнилось письмо прапорщика. Он писал начальнику Главпура, что его жена погибла в автокатастрофе, а он остался с тремя детьми. А финансист не выплачивает пособие. И молил о помощи. И размашистая виза моего начальника: «Тов. Баранцу немедленно разобраться и доложить». Я стоял в этой ночной очереди и думал: «Что же я такого плохого сделал в этом мире, что меня занесли в списки тех, кого нужно арестовать в первую очередь?!»

Или безденежье середины 90-х в армии:

«Нам по три-пять месяцев не платили зарплату. А в войсках - полгода! Офицерские жёны в гарнизонах уже варили суп из лебеды... Однажды, когда я проходил по гулкому коридору Генштаба, меня окликнул прапорщик-секретчик: «Полковник, спуститесь в подвал, получите буханку хлеба и шесть банок кильки в томате». Это была моя «зарплата»… Я приходил в «ядерное» управление, где стратеги работали над планами применения ядерного оружия, а у них воняло борщом. Люди варили еду прямо в кабинетах. И я понял, что нужно дать «последний бой», пойти на «самоубийство», лишь бы власть услышала голос человека в погонах.»

Баранец опубликовал статью «В кого будет стрелять армия?» о настроениях в войсках. «И был снят с должности за сорок минут, мой пропуск порвали у меня на глазах, Это стало точкой в моей 33-летней службе в армии», - вспоминает он.

Таким был военный обозреватель "КП" Виктор Баранец в 1965 году, когда командовал экипажем боевой машины Т-10М.

Фото: Личный архив.

«АГЕНТ 007»

И офицер-правдоруб пошел работать туда, где не боялись честного слова - в «Комсомольскую правду». Как он говорит: «Где я однажды с щенячьим трепетом пожал руку легенде журналистики - Василию Пескову. И он с улыбкой сказал: «Ну что, поработаем, полковник?»

Теперь Баранец и сам - легенда. Сегодня ему — 80 лет. Но каждая его статья в «КП» до сих пор полна страсти пополам с порохом. Он автор десятка книг, Заслуженный журналист России. И немногие знают, чего стоит ему порой каждый добытый эксклюзив, с боем взятая высота.

Например, для написания книги, как на самом деле шло воссоединение Крыма с Россией, Баранцу пришлось под чужим именем, с чужими документами побывать в Киеве, чтоб расспросить о происходившем в те дни «на той стороне». Не всякий «агент 007» рискнул бы пойти на такое.

Военный обозреватель "КП", автор книги "Спецоперация Крым-2014" Виктор Баранец.

Фото: Иван МАКЕЕВ.

А на одной из прямых линий Баранец не побоялся спросить Путина, почему он до сих пор не уволит всесильного тогда министра обороны Сердюкова. На что Путин ответил: я ценю такую офицерскую смелость и прямоту, пойдете моим доверенным лицом на выборы? И Баранец пошел. А Сердюкова, конечно, уволили.

Вот еще лишь несколько историй из статей Баранца в «КП» и его книг. За каждой - острейшие моменты из жизни страны и ее неудобного, но честного полковника.

ОФИЦЕР В БАГАЖНИКЕ

После гибели подлодки «Курск» в Североморске были похороны. Редакция дала мне задание проникнуть в закрытый гарнизон и рассказать о погибших моряках.

Из Мурманска до Североморска ехал на автобусе. Пропуска в гарнизон у меня не было, я решил прикинуться спящим. Когда у КПП меня «разбудил» дежурный мичман, я сунул ему удостоверение офицера и соврал, что пропуск потерял. Не прошло. Высадили. Была ночь. Палил мороз. И я решил согреться, зашел на КПП. И вот там к окошку дежурного подошел капитан 3 ранга. Мне он показался знакомым. И офицер посмотрел на меня «узнаващим» взглядом:

- А я вас помню, вы приезжали на Балтику. И написали, как я там ютился с женой на катере. Квартиру нам не давали. А когда в «Комсомолке» вышла ваша статья, жилье дали. Спасибо. Какими судьбами к нам?

Я отвел капитана в сторону. Он все понял. Попросил отойти метров 300 «за поворот» и там ждать. А вскоре подъехал на легковушке, открыл багажник и сказал:

- Прошу размещаться.

Я с трудом влез в багажник «калачиком».

Так я оказался в военном городке. И на ночевку был приглашен домой к капитану. Его жена накрыла стол, хозяин достал бутылку… Мы проговорили с ним до глубокой ночи, и я узнал много о жизни подводников, которых утром гарнизон вышел проводить в последний путь. Я тоже провожал их. Задание было выполнено.

Отработка стрельбы с колена из пистолета во время службы Виктора Баранца.

Фото: Личный архив.

ВАСНЕЦОВ В БАНЕ МИНИСТРА

Я давно дружил с начальником Центрального дома офицеров Российской армии (ЦДРА) полковником в отставке Василием Мазуренко (мы выпускники одного училища). Это великий труженик и порядочнейший офицер. Однажды он позвонил мне и срывающимся голосом сообщил, что по приказу министра Сердюкова из музейного фонда ЦДРА изъято аж 54 картины классиков - Шишкина, Васнецова, Репина, Айвазовского, Серова, Левитана…

- Их забрасывали в кузов грузовика, как дрова! - кричал он в трубку. - Некоторые картины взяла себе домой одна из фавориток министра, другие собираются увезти на его дачу! В бане будут висеть! Помоги спасти шедевры! Это же подлинники!!!

Уже через час я был в ЦДРА. Старенькая хранительница галереи со слезами показывала мне железные крючки, на которых еще недавно висели картины...

А уже на следующий день после выхода моей статьи в «КП» полковник Мазуренко сообщил мне, что все 54 картины возвращены на законное место в галерее.

«РУССКИЕ В РУССКИХ СТРЕЛЯЛИ»

Я долго разыскивал офицеров Кантемировской дивизии, которые стреляли из танков по Белому дому. В гарнизоне мне сказали, что их уже нет в живых, «народные мстители» выбили «расстрельщиков». Но то были слухи. Мне удалось поговорить с офицером при условии - его имя не назовем. Бывший в 1993-м командиром танкового взвода, он давно уволился - «боялся за жизнь семьи».

- Почему ты ушел из армии?

- Всем, кто выполнял задачу у «Белого дома», неуютно жилось в военном городке. На заборах вешали наши списки. Мы просились в другие округа. Но и туда молва пошла. А в личном деле каждого была благодарность от Ельцина. И дата - октябрьская... И дураку ясно.

- Как начинался ваш поход в Москву?

- Наша рота в совхозе убирала урожай. Солдат повели в баню, офицеры - по домам. Я залез в душ, намылился, а жена кричит: «Тревога!» Я - пропеллером в полк. А там - командир: в Москве народ бузит, будем порядок наводить. Я: при чем армия, есть же ОМОН? Командир: его уже не хватает.

- Как шли?

- Выползли на Минское шоссе - и по обочине, асфальт жалели. Нас стала тормозить «Волга». Командир кричал: «Дави ее на хрен!» «Волга» нас таки остановила. Ротный что-то орал в ухо мужику из «волжанки». А потом нам по связи: «Этот мужик говорил: «Мешок денег получите, только спасите Ельцина!»

Мешок денег вдохновлял.

В Москве подошел генерал Кондратьев, замминистра обороны. Сказал: «Если кто-то боится, может уйти». Никто не ушел. Надеялись, не придется стрелять... А потом вдруг приказ в наушниках: «Приготовиться к открытию огня! Ударить по центральному входу».

- Каким снарядом?

- Болванкой. От волнения я взял прицел низко. Болванка срикошетила и ушла в сторону. Руки дрожали. Ротный матом откостерил, сел на мое место. И - по пятому этажу. Точно в окно... Гадко на душе было! Русские стреляли в русских.

- И что дальше?

- Накормили и даже водки дали - невиданное дело!

- А мешок денег?

- Обманули. Только 200 рублей премиальных.

"ОПУБЛИКУЙТЕ ЭТО ПОСЛЕ МОЕЙ СМЕРТИ"

Мне особо помнится мое последнее интервью с последним маршалом советской империи Дмитрием Язовым. После нашей беседы я привез ему текст на визу. Ну, думаю, сейчас распишется и готово. А он убрал все свои слова про Горбачева, Ельцина, Путина, Сердюкова... И грустно сказал: «Опубликуйте это после моей смерти... А я уже не в состоянии по судам таскаться».

Теперь публиковать можно. Последний маршал СССР ушел от нас в 2020-м.

Виктор Баранец в гостях у маршала Дмитрия Язова (слева).

Фото: Виктор БАРАНЕЦ.

О ГОРБАЧЕВЕ

Это недостаточно зрелый человек, чтобы руководить таким государством. Ну, не дано ему было... Что заставило меня участвовать в ГКЧП 91-го? Развал страны, которую я защищал на фронте. Мы заигрались. Если и Россию, не дай Бог, что-то развалит, то такая же демагогия и слабость власти.

О ЕЛЬЦИНЕ

Я к нему отношусь как к карьеристу, игравшему на чувствах людей, чтобы продраться к власти. Он своего добился. Если б думал о стране, по-другому бы себя вел. А он о себе думал.

О СЕРДЮКОВЕ

Такой министр - досадное явление. Но вынужденное. Потому что страна давала гигантские деньги на перевооружение, а они не превращались в боевое железо. Сердюкову поставили задачу «оседлать» финансовые потоки, которые коррупционеры уводили налево. И он прикрыл много дыр. Но подобрал себе команду, которая тоже стала путать свой карман с государственным.

О ПУТИНЕ

На Путина давят. Много денег на пушки - плохо. Вернул Крым - плохо. Не дал расправиться с Донбассом - опять плохо. Все плохо. А вы помните, какая страна ему досталась? Армия была убогой. Он сделал ее настоящей.

Маршал Советского Союза Дмитрий Тимофеевич Язов (слева) и Виктор Баранец.

Фото: Личный архив.

«ВЫПОЛНИЛ БЫ ПРИКАЗ»

- Если бы август 1991-го повторился - вы бы уже по-другому себя вели?

- Нет! Я бы действовал решительней. Почему ГКЧП проиграл? Потому что надо с народом работать. А думали, танки в Москву ввели и все... Силы-то были у нас. Мне предлагали занять все аэродромы десантом. Ничего не стоило...

УКРАИНСКАЯ РОДИНА

Звонок среди ночи. В трубке - голос Лешки, с которым мы 11 лет учились в маленьком украинском городке Барвенково. Дружили с тех пор, когда еще не стеснялись летом без трусов пинать мяч среди жрущих траву домашних коз.

- Ну что, дождался?

- Ты о чем?

- Ты на сайте "Миротворец", в списке зрадныкив (предателей. - Авт.) Украины. Прощай!

Я жил в Барвенково до 18 лет и ни разу не слышал, что "Украина понад усэ". Русское и украинское срасталось на той земле. Ну где еще вы услышите:

- Скажить мени, будь ласка, который час?

На этом суржике разговаривали в моей семье.

Виктор Баранец в детстве.

Фото: Личный архив.

Хорошо помню, как на нашей улице Кагановича (потом она стала Киевской) поселился фронтовой бомбардировщик дядя Вася Скляров. Он снял полхаты у бабы Марии и начал строить свой дом. Дядя Вася был из Сибири, и многие спрашивали, чего он осел именно здесь. Оказалось, его единственный брат погиб, освобождая Барвенково.

Дом дяде Васе строили всей улицей. А потом было новоселье. И, конечно, песни - украинские вперемешку с русскими. "Розпрягайте хлопцы коней" и "Из-за острова на стрежень" (правда, некоторые пели "на стержень").

Перед Днем Победы дядю Васю приглашали в школу - но говорил он о войне общие фразы. И даже дома не откровенничал. Только после рюмки его "прорывало":

- Летишь над Украиной, а внизу такая красота, - сады цветут, речки... Аж бомбы бросать жалко. А надо было!

В 2014 году на могиле дяди Васи кто-то сломал красную звезду...

Родные Виктора Николаевича - папа Николай Моисеевич, мама Мария Петровна и бабушка Устинья Диомидовна на крыльце их дома.

Фото: Личный архив.

Несколько лет назад в Барвенково умер один из моих братьев. Я уже был в поезде под Курском, когда позвонил из Киева бывший сослуживец: "Витя, возвращайся в Москву, иначе без вести пропадешь. Тебя здесь ждут. И зароют в поле, как собаку".

Пришлось вернуться.

Я не знаю, скоро ли побываю на могилах родителей и брата. И зайду ли в наш дом, у которого стоит древняя груша. Еще в мое детство соседи посоветовали отцу ее спилить - мол, в стволе такое дупло, что можно руку засунуть. Но отец чудом ее спас, груша не умерла. Приезжая в отпуск, я любил сидеть под ней, слушая, как плоды глухо ударяются о землю.

Эту грушу мы называли папиной. Когда отец умер, старший брат прислонил крышку его гроба к стволу. И мне казалось, что ее листья что-то шепчут отцу.

ГЕНЕРАЛЬСКИЙ ТОСТ

Это случилось в мае 1995-го, накануне 50-летия Победы. В Минобороны шел прием военачальников–фронтовиков. После речи министра Грачева и вручения подарков, как водится, – по пять капель.

Но не лезла в глотку водка. Что-то неестественное чувствовалось мне в этом натужном застолье старых и молодых генералов, полковников. Герои, разгромившие самую сильную армию в мире, и «великие стратеги» битвы при Белом доме в октябре 1993-го...

Когда был потерян счет тостам, я увидел, что рюмка моего молчаливого соседа – генерал-полковника артиллерии – не наполнена. Я схватил бутылку «Распутина». Но генерал накрыл рюмку рукой:

- Не надо. Огоньку можно?

Мы закурили.

– Как служится, полковник?

– Нормально.

– А как у тебя с совестью?

– Вы о чем, товарищ генерал?

– Я тебе не товарищ. Грачев тебе товарищ! Что вы сделали с нашей армией, полковник?

Генерал шел в лобовую атаку.

Я лихорадочно соображал, чем ответить, но тамада с другого конца стола прокричал:

– Слово Герою Советского Союза... генерал-полковнику... Григорию Ивановичу...

Мой угрюмый собеседник встряхнул головой и басом приказал мне:

– Налей!

Зал притих.

– Мой тост краток, – сказал мой сосед. - Предлагаю выпить за великую Советскую Армию. Не чокаясь.

Григорий Иванович с гусарским шиком поднял локоть руки на уровень плеча, сделал резкий кивок головой и короткое «Ху».

Через минуту официант попросил меня выйти в коридор и передал приказ замначальника Генштаба – проводить генерала до дома. «Машина у второго подъезда». Я вернулся в зал. Генерал, дирижируя огурчиком, пел: «Артиллеристы, Сталин дал приказ!»

… Он жил на Сивцевом Вражке. В его квартире пахло лекарствами. Жена лежала в госпитале. Черный кот радостно тер бока о лампасы хозяина.

Мы сели на кухне. Генерал долго вылавливал вилкой юркий зеленый помидор в трехлитровой банке: «Что-то сбился у меня прицел».

Я держал рюмку наготове чтобы свести ее с генеральской.

– Ты пей, пей, – сухо отрезал он, – я все равно с тобой чокаться не буду.

Он нервно ходил по кухне, словно в густом дыму бородинского поля, в «душу мать» костеря «бездарей, просравших великую армию». Меня от этой экзекуции спасло лишь фото в рамке, висевшее в холле. На ней Георгий Иванович был в кителе, с широченным «кирпичем» орденских планок. Я стал расспрашивать, за что он получал боевые награды. Тут он подобрел:

- Это за Москву... За Смоленск, за Воронеж... Это за Киев... А вот - за Берлин...

Генерал принес на кухню схему захвата его дивизией плацдарма на Днепре, повесил ее на ручку холодильника и водил вилкой по стрелам и номерам частей. Где-то за полночь, когда батальоны уже оттеснили фрицев на том берегу, я заснул и был разбужен негодующим рыком:

– Встать! Умыться!

Я плеснул на лицо холодной водой и лекция продолжилась. Выяснилось, что генерал был ранен в украинском городишке Барвенково. Где я родился на следующий год после войны...

– Если бы я знал, каких засранцев освобождаю, я бы твой город вообще не брал, – рубанул генерал, сдирая с себя рубашку. – Смотри, во что ты мне обошелся.

Его бок был похож на засохшее копченое мясо.

Уже светало, когда мы расстались. Генерал стоял на балконе в майке и курил. Я махнул ему рукой.

Он не ответил.

Он со мной так ни разу и не чокнулся...

Военный обозреватель "КП" Виктор Баранец первым из журналистов посмотрел, что из себя представляет новейший Т-14. Фото: Игорь БАРАНОВ.

P.S.

После операции по воссоединению Крыма, я позвонил маршалу артиллерии Михалкину. Он тоже жгуче переживал о состоянии Российской армии. Но после операции в Крыму, наконец оттаял: «блестяще», «молодцы»! Мне хотелось, чтобы эти слова услышал и его однополчанин - суровый генерал-артиллерист с Сивцева Вражка, который, выпив со мной, всю ночь, как в молодости, форсировал Днепр и штурмовал Берлин... Но я опоздал. Он уже несколько лет как лежал под холодной плитой на Новодевичьем...