Нельзя просто взять и «победить» лишний вес

Фото: Михаил ФРОЛОВ.

Ещё недавно лишний вес считали личной драмой: не хватило силы воли — набрал, вспомнил о себе — сел на диету. На круглом столе «Качественная терапия ожирения: доступность как социальный приоритет», прошедшем в «Комсомольской правде», эндокринологи, гинекологи, психолог и фармацевты отметили, что этот взгляд устарел. Экспертное сообщество считает, что ожирение — это хроническое прогрессирующее заболевание. И работать с ним нужно так же, как с гипертонией или диабетом: не «бороться» рывком, а управлять на протяжении всей жизни. Разберём мифы, которые мешают этому процессу.

Миф первый. Достаточно силы воли

«Чаще всего, когда мы говорим про ожирение, используется слово "борьба", — отметил заведующий кафедрой эндокринологии РМАНПО, профессор, заслуженный деятель науки РФ Александр Аметов. — Более десяти лет я применительно к ожирению использую термин "управление метаболическим здоровьем". Потому что речь не о килограммах, а о здоровье».

Фото: Михаил ФРОЛОВ.

Жировая ткань, по его словам, давно перестала быть «складом запасов»: она вырабатывает более 600 биологически активных веществ и работает как эндокринный орган, влияющий на сердце, печень, дыхание и воспаление в целом. «Лишние килограммы» — это не косметическая проблема, а метаболический фундамент для сердечно-сосудистых катастроф, жировой болезни печени, апноэ сна (кратковременные остановки дыхания) и сахарного диабета 2-го типа.

Причём история ожирения начинается раньше, чем кажется. Дети, рождённые с весом больше 4–4,5 кг, по наблюдениям профессора, уже в группе риска: к возрасту 40–45 лет значительная часть из них получает тот самый «букет» метаболических заболеваний. Именно поэтому «бороться» бывает уже поздно, а управлять — никогда не рано.

Миф второй. Хватит правильного питания и тренировок

Питание и движение — база, без которой не работает ни один метод лечения. Но у человека с ожирением гормональная регуляция аппетита уже изменена: организм защищает свои запасы и «включает» голод на ровном месте. Диета в такой ситуации превращается в хроническую войну с самим собой и почти всегда заканчивается возвратом веса — и часто с плюсом.

Повод обратиться к врачу, не дожидаясь «критичной» цифры на весах: окружность талии больше половины роста, преддиабет, повышенное давление, отягощённая наследственность. По словам Александра Аметова, на первый план выходит именно соотношение талии и роста: показатель выше 0,5 — уже зона высокого риска, действовать стоит сейчас, а не после появления симптомов.

Миф третий. Укол — это страшно

Слово «инъекция» пугает сильнее самой болезни: кажется, что это больно и «для тяжёлых случаев». На практике современные препараты выпускаются в виде шприц-ручек с очень короткой тонкой иглой; по ощущениям укол сопоставим с привычной инъекцией инсулина, а технику введения показывает врач или медсестра. Страх здесь чаще про переживания, чем про физическую боль.

Страшнее другой риск — начать терапию самостоятельно, без обследования. «Зачастую пациенты воспринимают ожирение как косметологическую проблему и забывают, что это лекарственный препарат, а у любого препарата есть показания и противопоказания, — говорит врач-терапевт, кандидат медицинских наук, заведующая терапевтическим отделением МЕДСИ Александра Григорьевская. — Есть состояния, при которых такие препараты назначать нельзя, и есть риски, которые важно контролировать: функции почек, уровень сахара у пациентов с диабетом, обезвоживание на фоне тошноты и рвоты в первые недели».

Фото: Михаил ФРОЛОВ.

Врач, добавляет она, подбирает дозировку и темп: слишком быстрый сброс веса опасен сам по себе — вместе с жиром уходят мышцы, а при «голодных» диетах в желчном пузыре образуется сладж и камни. К рецепту прилагается план: пищевой дневник, достаточное количество белка, посильное движение — от 10–15 минут ходьбы в день до рекомендованных 150 минут умеренной нагрузки в неделю. Головокружение, одышка, слабость на фоне тренировок — не «надо потерпеть», а повод немедленно связаться с врачом.

Миф четвёртый. Новые препараты ещё не изучены

Здесь важно разделить два разных вопроса: изучена ли молекула и давно ли вышло конкретное лекарство.

Лекарственная терапия ожирения прошла несколько поколений. Ранние препараты работали иначе: например, орлистат не влияет на аппетит, а лишь мешает всасыванию жиров в кишечнике. Затем в арсенал врачей вошли агонисты ГПП-1 — гормона, который регулирует насыщение. Первым препаратом этого класса, одобренным именно для снижения веса, стал лираглутид — он требует ежедневного укола. Следом появился семаглутид с действием на целую неделю: зарубежные «Оземпик» (для диабета) и «Вегови» (для ожирения) в терапии дозой 2,4 мг позволяли терять в среднем около 15% массы тела. Поставки оригинальных препаратов в Россию прекратились в конце 2023 года, и нишу заняли отечественные аналоги той же молекулы — сегодня их на рынке несколько.

Например, тирзепатид — действующее вещество препаратов нового поколения для лечения ожирения — прошёл масштабную программу клинических исследований. В работе SURMOUNT-1 у людей с ожирением и преддиабетом риск перехода преддиабета в диабет 2-го типа снижался на 94%, а потеря массы тела достигала в среднем до четверти исходного веса в зависимости от дозы. Улучшались липидный профиль, артериальное давление, показатели качества жизни — и это, по словам профессора Александра Аметова, меняет саму логику лечения: «Мы можем управлять перспективой развития смертельно опасных заболеваний, а не только килограммами».

Тирзепатид стал следующей ступенью: помимо ГПП-1, он активирует рецепторы ещё одного инкретина — ГИП, поэтому в прямых сравнениях показывал более выраженное снижение веса, чем семаглутид, — около 20% против 14% за 72 недели. Оригинальный зарубежный препарат на его основе — «Мунджаро» — в Россию официально не поставлялся. Зато молекула теперь доступна в отечественном исполнении: аналоги тирзепатида российские производители выпускают с 2025 года, а семаглутид в дозе 2,4 мг уже включён в действующие клинические рекомендации по лечению ожирения у взрослых.

А вот российский тирзепатид появился на рынке недавно — но «молодость» здесь свойство не молекулы, а конкретного препарата. Любой зарегистрированный в России препарат проходит весь положенный путь исследований и контроля качества, как и его зарубежные собратья.

О том, что интерес к терапии не случайный флешмоб, говорит и рынок: если в первом квартале 2025 года суммарные аптечные продажи семаглутида и тирзепатида в России составляли около 5 миллиардов рублей, то годом позже — уже 17 миллиардов. Люди голосуют рублём за то, что раньше считалось фантастикой: легальную, изученную и врач-контролируемую альтернативу «голодным» диетам.

Миф пятый. Дешёвое — значит некачественное

Пожалуй, главный страх, который обсуждали за круглым столом. Логика «если дешевле — где-то сэкономили» знакома каждому. Но у цены есть и другая арифметика — масштаб производства.

Фото: Михаил ФРОЛОВ.

«У нас достаточно большие возможности по промышленному производству: мы выпускаем более 400 препаратов, — рассказал вице-президент по коммерции группы компаний "Фармасинтез" Никита Пуния. — Мы можем снабдить препаратами весь рынок и даже соседние страны. За счёт больших объёмов мы сделали их значительно доступнее.

Отечественный тирзепатид, выпущенный в сентябре под названием «Тирлидея», производится на петербургском заводе «Фармасинтез-Норд» — предприятии биотехнологического направления, где делают моноклональные антитела и вакцины. По данным компании, это единственный завод в России, прошедший инспекцию бразильского регулятора ANVISA по готовым лекарственным формам; производство ведётся по международному стандарту GMP.

Теперь о деньгах. Стоимость стартовой дозировки препарата ниже, чем во многих странах Европы. Но дешевле препарат стал не потому, что его делают «попроще», а потому, что его делают много и рядом с покупателем — без валютных скачков, длинной логистики и лишних звеньев между заводом и аптекой. И качество это не экономит: контроль на заводе не знает двух режимов — «дорогой» и «дешёвый».

Миф шестой. Похудел — и всё, дальше само

«Снизить вес несложно, — замечает клинический психолог Ольга Ромашина, специалист по расстройствам пищевого поведения. — Сложно его удержать». Если человек годами «заедал» тревогу и усталость, а еда была главным эмоциональным регулятором, то, выключив аппетит препаратом, мы не выключаем эмоции. Без параллельной работы с пищевым поведением после отмены терапии вес возвращается «с плюсом», а иногда симптом мигрирует — в тревожность или зависимости.

Фото: Михаил ФРОЛОВ.

Поэтому Ольга Ромашина предлагает заменить саму цель: не «похудеть», а «прийти к физиологической норме» — такому весу, который тело держит само, без внутренней войны. А гастроблогер Василий Рябов, в своё время весивший 163 кг, называет время на терапии «окном возможностей»: «Ты ставишь голод на паузу — и именно в этот момент нужно понять, как ты ел раньше и как есть по-другому. Начинать еду с белка: рыба, птица, творог, яйца. И питание может быть вкусным — творожно-яблочная запеканка с корицей звучит совсем не как больничная еда».

Резюмируем. Современное лечение ожирения — это команда: терапевт или эндокринолог, психолог, нутрициолог и сам пациент. Медикаментозная терапия — не замена образа жизни, а окно, в котором этот образ жизни реально перестроить. И главный миф, который стоит оставить в прошлом: ожирение — не приговор и не вопрос силы воли, а медицинская задача, у которой сегодня есть работающие, изученные и — что важно — доступные решения.