Boom metrics
Дом. Семья20 ноября 2026 9:00

Нисей

Новый участник конкурса - Мари Анатоль. Мари - переводчик, преподаватель русского языка как иностранного, книговед, финалист нескольких литературных премий. На суд жюри и читателей автор представляет детективный рассказ «Нисей»
Мари Анатоль

Фото: Наиль ВАЛИУЛИН.

Седовласый старик в дорогом халате с бархатной оторочкой сидит за огромным дубовым столом. Морщинистое лицо гладко выбрито, на шейном платке искрится бриллиантовая брошь. Лицо его сурово, глаза неподвижно смотрят прямо на меня. От этого взгляда холодеет внутри. Губы растягиваются в неприятной улыбке, и он произносит шипящим шёпотом:

– Нис-с-э-эй!

Вдруг голова старика наклоняется вперёд, отделяется от тела будто срезанная бритвой и падает на стол...

Я очнулась от кошмара. За окном моего номера едва брезжил рассвет. Приснится же такое! Сама виновата, Хэлен, напросилась на место преступления – теперь получи!

Накануне я приехала в Монтерей, чтобы провести День благодарения в любимом курортном месте на берегу Тихого океана и проведать старого друга – инспектора криминальной полиции Майка Роджерса. Но не успели мы расположиться за столиком рыбного ресторана на Старой верфи, как ему поступил срочный вызов: богатый предприниматель Ричард Хантер жестоко убит на собственной вилле. Я просто не могла пройти мимо такого события и, разумеется, увязалась за Роджерсом. Он согласился взять меня с собой не только по старой дружбе, но и благодаря моей способности распутывать загадочные преступления.

Когда мы прибыли на виллу Хантера, там уже работал полицейский патруль и криминалисты, а медики оказывали помощь пожилому дворецкому и молоденькой девушке – родственнице убитого. Пройдя через просторную гостиную на первом этаже, мы оказались в кабинете. Там я и увидела ту страшную картину, которая преследовала меня потом в ночном кошмаре.

Старик лет девяноста сидел за письменным столом в тот момент, когда ему отрубили голову. Орудие преступления валялось на полу – японская «катана», исключительно острая и опасная сабля. Неудивительно, что голова была снесена полностью. Отпечатков пальцев на сабле не нашли. Похоже, её взяли из богатой коллекции холодного оружия на стене, где были турецкие сабли, германские двуручные мечи, французские шпаги и даже русские шашки. Но почему убийца выбрал именно катану?

Убитого обнаружил дворецкий, когда часов в шесть вечера зашёл спросить, не пора ли подавать ужин. До этого хозяина никто не беспокоил несколько часов. Пожилого дворецкого до сих пор била нервная дрожь. Охрана подтвердила: посторонний обязательно попал бы на камеры по периметру виллы, но никого не было. Кроме слуг на вилле жила внучка убитого, Лиззи, студентка университета. Она весь вечер провела в своей комнате, а узнав о случившемся, упала в обморок.

Правда, в три часа дня к Хантеру приезжал пожилой японец Иоширо Симада, которого привёз внук, поскольку тот был в инвалидной коляске. Когда посетители покидали виллу, мистер Хантер был ещё жив: он что-то гневно кричал из кабинета в адрес японца.

Окончательно стряхнув сон, я вспомнила, что слово «нисэй» видела в ежедневнике Хантера, залитом кровью. Так называли детей японских эмигрантов, родившихся и выросших в Соединённых Штатах.

Я набрала номер инспектора Роджерса.

– Родился я в Сан-Франциско, в семье эмигрантов из Японии. Отец был очень умным и образованным человеком, профессором математики в университете. Мы жили хорошо, у нас был большой дом в приличном районе, а мама занималась со мной музыкой и английским, чтобы не чувствовать себя чужой в американском обществе. Всё закончилось в 1942 году, после Перл-Харбора: японцев определили в лагеря для интернированных. В одночасье мы потеряли всё – работу отца, дом, друзей, уважение. Мы стали изгоями. Жили посреди пустыни, по несколько семей на барак. Детям давали учиться: мы изучали английский язык и законы американских штатов, из нас готовили законопослушных граждан. Отец долго не мог смириться, подавал прошения, но бежать он ни за что бы не решился: лагерь охраняли вооружённые солдаты.

Когда мне было десять, я возвращался из школы и заметил за бараком отца. Он о чём-то спорил с молодым охранником. Неожиданно охранник вскинул ружьё и выстрелил уходящему отцу в спину. Затем подхватил тело и потащил прочь. Но я запомнил его по большому родимому пятну на щеке. Нам объявили, что отец погиб при попытке к бегству. Мама сказала, что я должен вести себя так, чтобы никто никогда не смог ко мне придраться.

Я прожил долгую жизнь и ни на кого не держал зла. В 1988 году каждому интернированному выплатили компенсацию. Свои двадцать тысяч долларов я потратил на образование внука Тэкеши: его родители рано умерли, и кроме меня у него никого нет. Недавно Тэкеши полюбил девушку, но её дед, богатый предприниматель Ричард Хантер, воспротивился браку. Я поехал поговорить с ним, как дед с дедом, и сразу узнал. Да, он сильно изменился, но это был тот самый охранник с пятном на щеке.

Вы вправе думать, что я захотел отомстить. Но месть не имеет смысла: зло порождает зло. Я сказал ему: «Господь свёл нас вместе, чтобы дать вам шанс. Согласитесь на свадьбу наших внуков и искупите свой грех». Но Хантер решил, что я его шантажирую, закричал на меня и выгнал вон. Я не убивал мистера Хантера, господин инспектор, и сожалею, что он умер, так и не искупив своего греха…

– Какая странная судьба! – задумчиво произнёс Роджерс, протягивая мне стаканчик чая. Мы шли вдоль берега залива. – Этот Симада родился в штатах, пострадал от несправедливости властей, да ещё лишился отца в лагере, прямо на глазах! И не держит зла. Любой другой мечтал бы отомстить!

– То есть ты веришь, что Симада невиновен?

Майк взглянул на меня из-под густых рыжих бровей со свойственным ему хитрым прищуром.

– Дорогая Хэлен, я старый сыщик и верю только фактам. Люди врут. Мотивов у Симады достаточно, а вот возможности не было: он инвалид. Экспертиза показала, что удар нанёс человек, стоявший сзади, и старику в кресле-каталке не под силу такой замах. А если бы Симада хотел убить, мог бы взять маленький кинжал «танто»: он висел там же, на стене.

– Остаётся внук, Тэкеши. Он достаточно силён, чтобы нанести такой удар.

– У него тоже алиби. Во время разговора он ждал в гостиной с Лиззи – это подтвердил дворецкий. Тэкеши вбежал в кабинет, только когда Хантер закричал на деда. И когда увозил деда, дворецкий и слуги всё ещё слышали брань Хантера. Обезглавленный, он вряд ли смог бы так орать.

– И всё-таки, Майк, сдай на экспертизу почерка надпись в ежедневнике.

– Уже сдал, – не без удовольствия ответил Роджерс.

Фото: Наиль ВАЛИУЛИН.

Тэкеши Симада, молодой японец лет двадцати пяти, внешне очень походил на своего деда, только волосы были не седыми, а иссиня-чёрными, как вороново крыло. Он признался, что совсем недавно узнал правду о гибели прадеда в лагере.

– Выходит, дед всю жизнь обманывал вас? – спросил Роджерс.

– Нет, он защищал нашу семью. Дед не хотел, чтобы история повторилась. Меня воспитывали в смирении и послушании.

– Кто ещё знал, что Хантер – убийца вашего прадеда? – продолжал Роджерс.

– Только Лиззи, моя невеста. Я боялся, что эта история встанет между нами. Но Лиззи сама предложила организовать встречу дедов, чтобы дать мистеру Хантеру шанс искупить вину и примирить наши семьи.

До гостиницы я не дошла: ноги сами вывели меня на набережную, где свежий океанский ветер помог прочистить мозги. Что-то постоянно ускользало от меня! Убитого обнаружили через два часа после ухода японцев; никто не входил и не выходил, снаружи проникнуть было невозможно. Настоящее «убийство в закрытой комнате», так любимое японскими детективщиками! Но алиби деда и внука железные. Может, связь убийства с японцами даже слишком явная, словно навязанная?

Кому выгодна смерть миллионера? Наследникам. Дочь Хантера давно живёт на Гавайях, её алиби подтверждено, с отцом она не общалась годами. Остаётся внучка. Но Лиззи вряд ли получит наследство при живой матери, и у неё тоже железное алиби: после криков деда она всё время была на виду – у дворецкого, у слуг на кухне.

Минутку! Что внучка миллионера делала на кухне? И зачем Лиззи убивать деда, который оплачивает её учёбу? Слабенькая зацепка, конечно.

Я устало смотрела на океан – синюю линию горизонта пересекал птичий клин, улетающий вдаль. Прямо как мои версии.

От неожиданного звонка я вздрогнула.

– Хэлен, стало известно завещание Хантера! – почти кричал в трубку Роджерс. – Всё своё состояние он оставил внучке! Маленькая Лиззи теперь миллионерша!

– Майк, хочешь, я поговорю с девушкой?

– Нет, это опасно, дождись меня на вилле.

Я припарковалась у виллы и решила оглядеться: ворота во двор были открыты, репортёров вокруг не наблюдалось. На первом этаже справа располагалась кухня с отдельным входом со двора. На пороге появилась женщина средних лет с засученными рукавами.

– Скажите, в день убийства, после отъезда мистера Симады, Лиззи была на кухне? - поинтересовалась я, представившись помощницей Роджерса.

– Да! Хозяин так громко кричал, что напугал всех нас! Лиззи прибежала в слезах и сказала, что дед против её свадьбы с японцем. Бедная девочка так нервничала, что сама помыла чашку из-под чая, которую принесла из кабинета. Ведь они так подходят друг другу! Даже одеваются одинаково: чёрные худи и синие джинсы.

Очень подозрительной показалась мне эта чашка. Кто думает о чашке, когда в жизни происходит такое?

Подъехал Роджерс. Услышав о чашке, он остался доволен:

– В крови убитого нашли снотворное. Похоже, Хантер заснул до того, как на него напали.

– Но кто тогда ругался в кабинете?

– Хороший вопрос. Пошли.

Лиззи спустилась к нам в гостиную. Лицо бледное, тёмные волосы рассыпаны по плечам. В просторной рубашке и широких джинсах она действительно могла сойти за парня, особенно если убрать волосы под капюшон.

– Мисс Хантер, – начал Роджерс, – вам лучше? После того, как огласили завещание и вы узнали, что стали миллионершей?

Лицо Лиззи залила краска.

– Я не знала, что дедушка всё завещал мне! С ним было трудно – он всегда был взрывным, маму лишил наследства...

– Правда? – прищурился Роджерс. – Тогда почему в ежедневнике мистера Хантера слово «нисэй» написано вашей рукой?

– Он попросил меня!

– Допустим. Хотя я думаю, что вы сделали эту надпись специально, чтобы пустить нас по ложному следу. Японский меч тоже выбран не случайно, да? Ведь на стене было и другое оружие. А принести деду чай накануне встречи с Симадой была ваша идея?

– Я налила ему чай, что такого?

– Могу я взглянуть на ваш телефон? – попросила я.

Лиззи нехотя протянула телефон.

Фото: Наиль ВАЛИУЛИН.

– Нам известно, что в чае было снотворное, – сказала я. – К концу разговора с Симадой ваш дед уже спал. Он не кричал и не выгонял японцев: это была запись на вашем телефоне, сделанная заранее. Поэтому её так хорошо слышали и дворецкий, и слуги на кухне! Если ваш дед был таким взрывным, что вам стоило записать его брань заранее?

– Вы этого не докажете!

– Наши эксперты восстановят запись, даже если вы её стёрли, – Роджерс достал наручники. – Мисс Элизабет Хантер, вы обвиняетесь в предумышленном убийстве вашего деда Ричарда Хантера.

– Это не я! – вдруг истошно завопила Лиззи. – Это всё Тэкеши! Он был одержим местью, заставил меня помогать ему! Мы были в одинаковых худи, и я просто накинула капюшон. Он остался в кабинете, а я вывезла его деда на улицу. Никто не заметил разницы! И с записью голоса тоже он придумал, сказал, что взял этот трюк из книги Агаты Кристи. Я здесь ни при чём!

Когда Лиззи усаживали в полицейскую машину, я обратилась к Роджерсу:

– Знаешь, Майк, она сказала правду: Хантера действительно убил Тэкеши. Но я уверена, что весь план придумала Лиззи. Избавилась от деда руками жениха, пока Хантер не успел лишить её наследства.

– А как ты догадалась про запись голоса?

– Вот, – я протянула ему книгу, – нашла на полке в гостиной: Агата Кристи, «Убийство Роджера Экройда». Там описан именно такой трюк. От этой улики Лиззи забыла избавиться, а зря!

«Любимая!

Инспектор разрешил мне написать тебе последнее письмо. Я ни о чём не жалею и не виню тебя.

Когда ты рассказала мне, как связаны наши семьи, я не мог поверить. Всю жизнь тёмная история моих предков не давала мне покоя. Как уважаемый профессор математики оказался в лагере для интернированных? Кто убил его и за что? Какой была бы жизнь нашей семьи, если бы этого не произошло? Наверное, генетическая травма слишком сильна во мне, потому что, когда я узнал правду об убийстве, то не мог уже думать ни о чём, кроме мести.

Даже если бы ты не придумала гениальный план встречи, я всё равно сделал бы это. Ты просила меня использовать маленький кинжал, но я не мог просто зарезать человека, как поросёнка. И зря ты напоила его снотворным: выходит, я убил старика во сне. Но и об этом я не жалею, любимая.

Я сказал инспектору, что весь план был придуман мною. Беру всю вину на себя и надеюсь, что тебя оправдают. Пожалуйста, позаботься о моём деде, он хороший человек, только слабый.

Твой Тэкеши».