
Фото: Наталия КРИВЕЦ. Перейти в Фотобанк КП
Я помню свою первую встречу с Ниной Давидовной у них на даче в Городище под Минском. Это было лет 20 назад, тогда еще интернета не было. Ростислав Иванович сам предложил сделать интервью с ним на даче. «У нас такая дача! Ниночка там все так устроила!». Дача была чудная. Нина Давидовна, имевшая грузинские корни, - невероятно красивая и по-грузински гостеприимная - к нашему приезду уже накрыла на стол. По дороге мы заехали в магазин за вином, Ростислав Иванович выбрал, конечно же, грузинское. Он боготворил жену. Когда в Русском театре на его 80-летие был устроен вечер, он читал со сцены не монолог из спектакля, а стихи в честь Нины Давидовны. Сколько бы ролей он ни сыграл и каковы бы ни были творческие успехи всей династии Янковских, самое главное, что случилось в его жизни, - это любовь и семья. Это его собственные слова. Они были парой от Бога.
Ростислав Янковский ушел 5 лет назад - 26 июня 2016 года. И когда я позвонила Нине Давидовне с просьбой о встрече, она предложила увидеться на Восточном кладбище у могилы мужа.
«Мне было 20, а ему всего 17. Но он мне соврал, приписал себе четыре года»
- Пять лет прошло. Пять лет… Я тебе не могу передать, какая тоска… Какая тоска… - повторяла Нина Давидовна, стараясь сдержать слезы. - Как мне без него плохо… Несмотря на то, что меня окружают люди. Каждый четверг я приезжаю сюда, на кладбище. Говорю с ним. Благодарю его.
- А о чем сейчас чаще всего вспоминается?
- Чаще всего я вспоминаю наши молодые годы, когда мы только встретились. Это в Таджикистане было. Я жила в столице, в Сталинабаде. А он - в Ленинабаде, и между этими городами было приличное расстояние, 300 километров, мы бы могли и не встретиться, если бы не спорт. Мы были оба спортсмены. Он боксом занимался, а я - легкой атлетикой. Первый раз я его увидела, когда мы собирались в Москву на соревнования и нас вызвали получить форму и суточные. Сидим, ждем. А в это время боксеры из Ленинабада приехали в Сталинабад на соревнования. И вот они идут мимо нас, и я вдруг вижу невероятного красавца в белой форме, загорелого, с карими глазищами. Он так посмотрел на меня… Но не подошел, ушел вслед за всеми.

Спустя месяц на соревнованиях в Сталинабаде боксер Ростислав Янковский и легкоатлетка Нина Чеишвили снова встретились. Правда, она не сразу вспомнила, где видела его прежде.
- Нам, спортсменам, тогда выдавали во время соревнований талоны на завтрак, обед и ужин в ресторане. И вот иду я на ужин. А с двух сторон дороги арыки и по ним течет вода. Я иду по одной стороне от арыка, а под другой идут спортсмены из Ленинабада. И вдруг я вижу его и начинаю вспоминать, где ж я его раньше видела. Не вспомнила. А утром на стадионе соревнования. Мне бежать 100, 200 и 400 метров, это мои коронные дистанции. В громкоговоритель говорят: «Приглашаются на старт женщины». Я иду на старт и вдруг слышу за спиной: «Вы женщина?». Оглядываюсь - он. В то время слово «женщина» имело определенный подтекст, но я с вызовом сказала: «Представьте себе, да». И пошла к старту. Он меня опять догоняет: «Вы уж, пожалуйста, не перегоняйте наших девочек». - «Да, - говорю, - постараюсь». Но, конечно, перегнала, я же чемпионкой Таджикистана была на этих дистанциях.

Во время обеда Янковский пригласил красавицу-легкоатлетку за их стол. Кружил вокруг нее, осыпал комплиментами.
- Это ж вот так влюбиться! С первого взгляда! - улыбается Нина Давидовна. - Я ведь не была красавицей. Но обаятельно была, это да. После обеда он пошел провожать меня. Перескочил через арык, подает мне руку, я прыгаю и оказываюсь в его объятьях. Это было так страшно - оказаться в объятьях парня! Я перепугалась, стала просить отпустить меня. А у него мой чемоданчик в руках. Он открывает его, а сверху паспорт лежит. Открывает паспорт, удивляется: «Ты грузинка?» - «Да». - «Ты родилась в 1927 году?» - «Да, а ты в каком?» - «Я в 1926-м». Я только когда выходила замуж, узнала, что он обманул меня тогда - он с 1930 года. Сейчас-то разница в три года не имеет значения, а в то время, когда мне было 20, как он мог признаться, что ему всего 17? И он соврал, приписал себе четыре года.
«Он все время меня добивался, а я держалась»
Воспоминания о том времени у Нины Давидовны окрашены не только романтикой.
- Моего отца в то время посадили за растрату. Он был виноделом, и его пригласили из Грузии в Таджикистан, чтобы он там виноделие наладил. Он наладил, но платили мало, поэтому он взялся заведовать рестораном. Отец так готовил, что по праздникам таджикские ханы приглашали его готовить в ханский дворец. Но с рестораном тоже не очень пошло. Все грузины и армяне, которые жили в Сталинабаде, приходили к нему и ели бесплатно, у грузин же так с гостеприимством, что поделать…
После ареста отца дом, в котором жила семья Чеишвили, был опечатан. В распоряжении Нины и ее младшего брата оставили только одну комнату, и то лишь до того времени, пока она окончит институт.
- Единственное, что я успела продать до того, как они пришли, - свое пианино. Его купила моя институтская учительница, но у нее тоже не было денег, она взяла его в рассрочку, зато каждый месяц у меня была прибавка к стипендии.
До того, как пожениться, Нина и Ростислав встречались 3,5 года.
- Я училась в институте, а его забрали в армию. Я часто приезжала к нему. Знаешь, он все время меня добивался, а я держалась. У меня в голове одно было: сперва надо институт закончить, у меня же брат на руках, а если еще и ребенок будет, то я смогу при своей профессии его растить. Я абсолютно не надеялась, что мы с Ростиславкой будем вместе. Он такой красавец, за ним такие девочки бегали…
После окончания института молодую учительницу Нину Чеишвили хотели распределить в Киргизию.
- А я говорю: «Я поеду в Ленинабад, у меня там муж». - «Покажите паспорт. Так у вас тут нет мужа». «Да, - говорю, тут нет, а вот тут, - прикладывает она руку к сердцу, - есть!» И они вошли в положение и направили меня в Ленинабад учительницей географии в ту самую летную школу, в которой до армии учился мой муж. Когда я приехала, он еще служил. Их отправили в Табошар охранять арестантов, которые работали на урановых рудниках. Оттуда руду привозили на Ленинабадский горно-химический комбинат, тут ее дробили, отделяли свинец от урана. Из труб все время шел желтый дым, мы им дышали, слова «радиация» даже не знали.

Работать на комбинате, говорит моя собеседница, считалось престижным, там хорошо платили.
- Ростиславка устроился туда диспетчером автобазы. Но проработал там недолго, потому что шофера, чтобы получить хороший наряд, ставили диспетчеру пол-литра. Представь: я уже беременная, а мужа после дежурства просто приносят домой, сам идти он уже не может. Не выдержала, пошла к начальнику, сказал ему все. И он перевел Славу диспетчером на железную дорогу. Там уже другая история: приходит состав, который надо разгрузить, и тут уже диспетчеру приходится ставить пол-литра грузчикам, но меня это больше устраивало (смеется).

«Я не верила сплетням - верила только ему»
Артистом Ростислав Янковский стал благодаря жене - однажды по дороге в магазин она увидела объявление, что в самодеятельность набирают юношей и девушек до 25 лет.
- Пришла, говорю: «Пойди, Слава, это твое». Он, конечно, с удовольствием побежал, он еще в летной школе увлекался самодеятельностью. И его, конечно же, взяли и тут же дали главную роль. Премьера спектакля была 29 апреля 1951 года, и ты сейчас поймешь, почему я так хорошо запомнила эту дату. От нашего дома в Ленинабаде до ДК в соцгородке три километра было. Я с огромным животом пешком туда, пешком обратно. А вечером воды отошли. Приезжаем на попутке в роддом, мне говорят: «Нет-нет, не сегодня - сегодня Пасха, праздник, завтра уже родите». Но только на стол положили, как мой Игорешка родился. На следующий день Ростиславка приходит и говорит: «Ниночка, наша квартирная хозяйка подсчитала, что ты родила на неделю раньше, и сказала, что, может, ребенок не мой?». «Да, - говорю, - не твой, уходи, раз ты веришь ей, а не мне».

Фото: Павел МАРТИНЧИК. Перейти в Фотобанк КП
Вокруг их пары всю жизнь витали слухи и сплетни, но мудрая Нина Давидовна за 66 лет брака ни разу не усомнилась в порядочности мужа.
- Я не верила сплетням - верила только ему, потому что видела, как он меня любит. Я боялась только одного: что он в кого-то влюбится, придет и скажет, что влюбился. Он был настолько порядочным, что не стал бы ничего скрывать. Знаешь, он мне столько любви дал, что мне хватает ее до сих пор. Я приезжаю сюда, на кладбище, каждый четверг и все время говорю: «Любимый, спасибо тебе за любовь!». Он был очень порядочный и честный человек. Никогда никого не оговаривал, не завидовал. У него все время спрашивали: «Вы не завидуете своему младшему брату Олегу?» Он не понимал, что такой вопрос в принципе возможен, он лишь радовался его успехам. Помню, Слава посмотрел фильм «Крейцерова соната», пришел и говорит: «Нинуля, я увидел шедевр, Олежка гениален!».

История о том, как в 1957 году Ростислава Янковского пригласили работать в Минск и первые три года он с семьей жил в гримерке Русского театра, известна. До того Ростислав Иванович шесть лет отслужил в Ленинабадском драмтеатре.

- Худрук театра Дмитрий Лиховецкий увидел Славу в самодеятельности и пригласил к себе в труппу. Но там зарплата была 690 рублей, а диспетчер получал 1300. И Слава отказался. Приходит, рассказывает мне. А мне через две недели на работу выходить, декретный отпуск тогда всего месяц был. «Слава, - говорю, - денег хватит, иди в театр». И если бы он тогда не пошел, то рано или поздно все равно бы там оказался, потому что без сцены он уже не мог жить. Он там буквально растворялся. Когда я приходила и смотрела его спектакли, то в первую секунду видела, что на сцену вышел Ростислав, а потом его не видела, а видела героя спектакля. На каждый спектакль я не ходила, но на первые две премьеры - обязательно. Первый спектакль всегда отличается от второго. Для Славы было важно мое мнение.
- Случалось, что критиковали его? - спрашиваю.
- Случалось, но сперва сильно хвалила, а потом намекала, что вот тут ты бы мог сделать по-другому.


В 90-е в жизни Янковского появился кинофестиваль «Лiстапад».
- Это было его детище, он до последнего, пока мог ходить, был там, - рассказывает Нина Давидовна. - Для людей это был праздник. Какие артисты приезжали! И все они общались со зрителями, обсуждали фильмы. После открытия фестиваля всегда к нам домой приходили. У нас бывали все - Шахназаров, Говорухин, Банионис, Абдулов, Ярмольник, Рудинштейн... Все время столько народу было! Конечно же, вся наша большая семья собиралась, Олежка обязательно приезжал, Игореша, наш старший сын, который живет в Москве, приезжал. Я только успевала столы накрывать. Потом мэром Минска стал Михаил Яковлевич Павлов, построил Ратушу и стал принимать там гостей «Лiстапада». Павлов очень любил театр и уважал артистов. Это он сделал Ростислава почетным гражданином Минска. А сейчас они с Славой лежат недалеко друг от друга.

«Видишь рядом крест и голубку на нем? Это моя могила»
«Нина всегда относилась ко мне с особым вниманием. Допустим, я два месяца работаю над ролью, она детям: «Тише, отец работает. Будет хорошо отцу - будет хорошо и нам», - рассказывал мне Янковский в одном интервью. Прочитала эту цитату Нине Давидовне.
- Ой, это да! Когда он был занят ролью, лучше было не трогать его, не тревожить никакими просьбами. Он мог сам предложить помощь, например, пропылесосить, но я вижу: держит в руках пылесос, водит им по ковру, а сам роль повторяет. Я понимала, что он весь в своем искусстве и спокойно сама занималась бытом. Игореша с Вовкой помогали. Отец был для них примером в плане отношения к семье, к людям, к работе. На игры с детьми у Славы времени почти не было, но он был хорошим отцом, и прежде всего потому, что давал им право выбора.

Старший, Игорь, сразу решил, что хочет стать актером, пошел в Щукинское училище, после него много лет работал в Театре на Малой Бронной. Но в 90-е завязал с актерством, занялся рекламным бизнесом, и довольно успешно.


Младший, Вовка, не хотел быть актером, хотел художником, и Слава поддерживал его в этом, потому что видел успехи. Вовка окончил художественную школу, но при поступлении на художественное отделение в театрально-художественный институт его дважды прокатывали. Пошел в актеры, Зинаида Броварская с удовольствием взяла его на свой курс, он втянулся, делал капустники, будоражил всех. После института его взяли в Русский театр, и не из-за папы, поверь мне. Главный режиссер сам Вовку выбрал. Он хорошо играл, лет восемь, наверное, отработал в театре, но вдруг разочаровался и ушел в режиссуру и рекламный бизнес. Сперва снимал рекламные ролики и клипы, причем какие шикарные клипы! Потом стал снимать кино и сериалы. Он большой молодец. Слава был очень доволен, как у детей все сложилось.


На могиле у Ростислава Янковского стоит невероятно красивый памятник работы известного скульптора Николая Байрачного.
- Это очень дорогой памятник, он стоил 37 тысяч долларов, - рассказывает Нина Давидовна. - 3 тысячи Вовка заплатил, 17 тысяч дали Министерство культуры и Мингорисполком, и 17 тысяч - мои. Хотя нет, не мои, а его, - кивает она в сторону бронзового Янковского, который сидит в кресле в образе Кароля Станислава Радзивилла по прозвищу «пане Коханку», это была одна из его последних и очень ярких ролей в театре.
Вдова народного артиста объясняет: на памятник ушла полученная в 2008 году премия, которой Ростислава Янковского наградили в Москве за вклад в искусство.
- Премия была 2 миллиона российских рублей. Я предложила обменять их на доллары и положить в банк. Получилось 20 тысяч долларов. Так что наполовину памятник себе оплатил он сам.
- Нина Давидовна, это ведь настоящее произведение искусства. Такой памятник достоин стоять у театра.
- Ты не первая мне об этом говоришь. Но к театру я бы не приходила каждую неделю, а на могилу прихожу. А видишь рядом крест и голубку на нем? Это моя могила. Там все уже подготовлено. Это я - его голубка. Пока я могу ходить сюда, то готова жить. А когда не смогу - не хочу.

Фото: Наталия КРИВЕЦ. Перейти в Фотобанк КП
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
«Он как живой и в образе пане Коханку»: как выглядит памятник на могиле актера Ростислава Янковского, которого не стало 5 лет назад (читать тут)
Народный артист СССР Ростислав ЯНКОВСКИЙ: «Сыновья меня не предали ни разу!» (откровенное интервью тут)
«Клан Янковских рассыпался после того, как умер Олег Янковский и папа»: режиссер Владимир Янковский о фильме «Купала», белорусском языке и 60-летии (подробности тут)