Жанна Болотова: Думаю, когда Николай Губенко ушел из Театра на Таганке, Юрий Любимов его возненавидел

Жанна Болотова и Николай Губенко в 2012 г.

Фото: Мила СТРИЖ. Перейти в Фотобанк КП

Николай Губенко - ведущий артист легендарной труппы Юрия Любимова лучшей её поры. Он - последний министр культуры СССР, убежденный коммунист и создатель театра «Содружество актёров Таганки». О том, как жилось с такой яркой, харизматичной личностью, мы поговорили с его вдовой – актрисой Жанной Болотовой. Ответ ее был коротким: "Коля для меня лучше всех на свете". Они прожили душа в душу 57 лет, ни разу по-настоящему не поссорившись. А познакомились, когда поступили в 1958 году на первый курс во ВГИК, в мастерскую Сергея Герасимова.

Но начали мы разговор с больной темы: как бы Николай Губенко отнесся к объединению двух «Таганок» (Театра на Таганке и «Содружества…»), которое случилось в декабре 2020, перед самым Новым годом.

- Коля был категорически против объединения. В свое время они с Золотухиным (в 2011 году Валерий Золотохин был назначен директором Театра на Таганке после скандального ухода режиссера Юрия Любимова – Ред.) подписали письмо, в котором говорилось, что это два совершенно самостоятельных коллектива и объединять их нельзя, - говорит Жанна Болотова. - В Департаменте культуры Коле пообещали, что объединения не будет, они уже знали, что он неизлечимо болен, что он уходит. Хотя бы не обещали тогда, а так… Сделали всё очень некрасиво. Люди вышли на работу после праздников, а там уже новые порядки, начались увольнения… Я не утрирую, просто за 25 лет существования нашего театра, там был свой уклад, это действительно был театр-дом, Коля обо всех заботился и никого не увольнял, даже стариков, которые перешли из театра Юрия Любимова и давно ничего не играли.

Без Губенко мне этот театр стал не интересен. Я очень любила этого артиста, смотрела все его спектакли. И зрители его любили и уважали за то, что не предал себя, за то, что верен идеалам своей молодости, что сохранил свои убеждения. Он обладал невероятным магнетизмом. Он один на сцене, а в зале - 750 человек, и стоит мертвая тишина. Он умел нащупать болевые точки и был тем живым голосом, который говорил с людьми о том, что их волновало: что сделали с нашей страной за последние 30 лет. На что мы надеялись и что получили в итоге. Это был живой, современный театр. Даже когда Коля ставил Салтыкова-Щедрина, зрители были уверены, что Губенко что-то дописал от себя, а там - только гениальный текст классика, который ложится в сегодняшний день как лыко в строку.

Брак с Жанной Болотовой можно смело назвать идеальным - артисты прожили вместе больше полувека.

Фото: ТАСС.

ЗА 57 ЛЕТ НЕ БЫЛО ПОВОДА ДЛЯ РЕВНОСТИ

- У вас с мужем на многое взгляды совпадали…

- Практически на все. Мнение обо всем было одинаковое. Мы читали одни и те же книги, нам нравились одни и те же фильмы. Мы любили одних и тех же людей. Это действительно чудо.

- Но это пришло не сразу. Когда вы учились во ВГИКе вы своего однокурсника Губенко терпеть не могли…

- Это неправда! Мы с первого курса были большими друзьями. У нас была четвёрка не разлей вода: я, Оля Красина, Коля и Жора Склянский. Потом я с Колей поссорилась на дне рождения у Ларисы Лужиной. В этой ссоре большую роль сыграл Булат Окудажава (он ухаживал за Жанной Болотовой. И передал ее слова, неправильно понятные, остальным ребятам. Эти слова очень ранили Губенко – ред.). Коля, не разобравшись в ситуации, устроил мне скандал. И мы перестали разговаривать. Надолго, хотя продолжали учиться на одном курсе. Я его игнорировала. Как будто его нет. Это была внешняя сторона, а внутри с каждым годом росло чувство уважения к нему. Он был лучшим на нашем курсе, самым ярким и самым талантливым.

- Как же вы помирились?

- Перед выходом на диплом мы решили отметить окончание учебы. Я подошла к Коле: «Неужели мы так глупо расстанемся, не помирившись?». Мы протянули друг другу руки и больше уже не расставались никогда. Вот и вся история.

- Наверное, тогда он просто приревновал вас к Окуджаве…

- Никакой ревности! Коля в стольких девушек был влюблен за время учебы в институте! На которую он посмотрит, та ему и нравилась - буквально все. Именно по этой причине довольно долго я не решалась выйти за него замуж. Думала: вот сейчас мы поженимся, и у Коли начнутся какие-то очередные «приключения». Такая ситуация совершенно не для меня. Мои родители прожили в большой любви. И я не представляла другого варианта семьи.

Но потом, когда мы поженились, за всю нашу долгую совместную жизнь я ни разу Колю не приревновала. Как муж он был необыкновенный. Со съемок в картине «Директор», которые проходили в Каракумах, он в свой единственный выходной прилетал в Москву на один день, чтобы привезти мне ведро клубники и ведро роз. Хотел меня повидать, хотя это было безумие: он страшно уставал на съемках. Он мог приехать домой из театра прямо со спектакля в перерыве между действиями, в антракте, потому что соскучился. Такси ждало его внизу.

- Чтобы чмокнуть вас в щечку? И обратно в театр…

- И чмокнуть в щеку тоже… Это было неописуемое отношение к женщине, я такого ни у кого из своих подруг не встречала.

- Хотя со стороны Губенко производил впечатление сурового мужчины.

- Со мной он не был суровым. Мы могли о чем-то спорить, что-то страстно друг другу доказывать, я ведь тоже девушка горячая, но при этом, если бы знали, сколько было в нём нежности, в человеке, который никогда не знал родительской любви (отец Николая Губенко – военный летчик – погиб в начале войны, мать - повесили немцы, когда ее сыну было 11 месяцев – Ред. ). Он воспитывался в интернате, пускай и в очень хорошем (спецшкола с преподаванием ряда предметом на английском языке для детей-сирот, чьи родители погибли на фронтах Великой Отечественной войны – Ред.). Но все равно это был интернат. Тем не менее он вспоминал о своем детстве как о самых счастливых годах жизни. Я всегда удивлялась: как Коля, круглый сирота, детдомовец, вырос без материнской ласки таким чутким, нежным, добрым человеком? Я-то росла в совершенно другой атмосфере - абсолютной родительской любви.

До конца своих дней Николай Николаевич оставался убежденным коммунистом.Фото: Юрий САМОЛЫГО/ТАСС

ИДЕЙНЫЕ ВРАГИ

- Высоцкий, Золотухин, Филатов были настоящими звездами Театра на Таганке. Но не секрет, что Юрий Любимов больше всех ценил Николая Губенко...

- Колю он очень любил. Любимов понимал: Губенко - это выигрышный лотерейный билет, который надо использовать на сто процентов. Все свои спектакли он планировал на Колю. Когда Коля ушел из театра во ВГИК (в 1968 году Губенко вернулся во ВГИК на отделение режиссуры – Ред.) для Любимова это был страшный удар. Думаю, в тот момент он Колю возненавидел. И я Любимова понимаю: я так же переживала, когда актеры уходили от Коли. И я помню всех, кто у Коли отказался сниматься.

- Николай Николаевич не жалел, что с Любимовым они так и не помирились после раскола театра на два коллектива и создания «Содружества актёров Таганки»?

- Никогда не жалел. Они были идейными врагами. Коля не мог мириться с антисоветчиком. Парадокс в том, что на Таганке Любимова в лучшие ее годы шли очень советские спектакли, пускай и с «фигой в кармане». Миф о том, что Любимов - борец с коммунистическим режимом, раздули на Западе. Это была чистая политика. Коля сделал всё для того, чтобы Любимов вернулся из эмиграции, дошел до Политбюро ЦК КПСС. И когда он этого добился, когда Любимов вернулся, сперва это были радость и братание. А потом началась творческая ревность, кстати, и не только со стороны Любимова. Алла Демидова во всех интервью говорит о Коле очень плохо. И я всегда удивлялась: ну как можно такое о своем коллеге сказать? Но однажды пересмотрела в записи легендарный спектакль Таганки «Добрый человек из Сезуана» и поняла, в чем причина такого отношения. Коля в этом спектакле (в нем играла и Демидова – Ред.) был насколько хорош: так он двигался, с такой страстью пел, что в основном все аплодисменты срывал он. Слышать зрительский восторг, обращенные к другому артисту, очень тяжело. Думаю, в этом причина неприязни к Коле со стороны Демидовой.

- Год назад вы с Николаем Николаевичем заболели коронавирусом, после чего он умер…

- Коронавирус у Коли не подтвердился. У него была пневмония, которая часто развивается у больных после операции, когда они много лежат. У Коли обнаружили опухоль мозга. В Институте нейрохирургии им. Бурденко ему сделали прекрасную операцию, после которой он чувствовал себя настолько хорошо, что даже уменьшил дозу ежедневных лекарств. В это же время однопартийцы (Губенко был членом КПРФ) уговорили его участвовать в предвыборной кампании, которую, кстати, он выиграл. В результате всех этих обстоятельств, большого напряжения, сокращения лечебной терапии, он упал на улице на новую плитку, которую уложили по всему городу, и разбил себе голову. Травма свела результаты операции к нулю. Коронавируса тут был ни при чем.