От Ленинграда к Санкт-Петербургу

30 лет назад городу на Неве вернули историческое имя.

Фото: Юлия ПЫХАЛОВА. Перейти в Фотобанк КП

Сам город, кажется, и не заметил этих перемен. Все так же плескалась свинцовая Нева, и не было в природе такого горожанина, которому хоть раз в жизни не хотелось бы утопиться в этих равнодушных ледяных водах. По-прежнему каждую осень из-за барической пилы весь город не мог проснуться, а когда просыпался, ему тяжело было жить дальше. «Только встал - уже устал» - это строки питерского певца и поэта Федора Чистякова.

Но анемичность и слабость оказались обманчивыми. Наверное, сам Петр не верил, что Петербург стяжает себе мировую славу. Сначала как город трех революций. А потом войдет в историю символом мужества и самопожертвования - блокадным Ленинградом. Петербург хоть и замысливался изначально как комплекс морских крепостей, но добрых два века все пушки фортов ржавели на бастионах. Все, кроме одной - той, что бьет каждый день в полдень с Петропавловки, напоминая врагам, что порох у нас сух и канониры не перевелись. Враги держались от Петербурга на благоразумном удалении, лишь англичане хотели что-то показать нам в ХIХ веке и во время Гражданской, но побоялись лезть в Финский залив, под перекрестный огонь кронштадтских фортов.

ЛЕНИНГРАДЕЦ КАК ОСОБЫЙ ЧЕЛОВЕК

Но по странной прихоти судьбы именно нация, которая столько вложила в Петербург своего труда и ума, пришла под его стены в 1941-м и пыталась уничтожить город целых 900 дней. А потом бежала спустя три года. Немецкие пропагандисты, пытаясь сохранить лицо, так прокомментировали это полупаническое отступление вермахта от Ленинграда под Нарву и далее: «Наши войска отошли на заранее подготовленные позиции, совершив маневр, смысл которого остался неведом противнику». Но все знал противник, все знал бронзовый Петр, указывающий дланью на Запад, откуда столетиями на Русь приходили горести и страдания.

В послевоенный период слово «ленинградец» приобрело неожиданное содержание. Подразумевалось, что ленинградец обладает природным мужеством и в то же время культурен. Я помню, как в далеком южном городе меня отчитывала соседка за какую-то шалость: «Как тебе не стыдно, ты же ленинградец!» И мне действительно было очень стыдно. Я даже пытался исправиться, насколько это было возможно.

СОЛЖЕНИЦЫН ПРЕДЛАГАЛ СВЯТО-ПЕТРОГРАД

В 80-х годах, я отследил этот момент, слово «Ленинград» стало постепенно заменяться панибратским «Питер». В первый раз, во втором классе, когда я услышал слово «Питер», даже не понял, о чем речь. Мне объяснили очевидное. В «Питере» был сокрыт какой-то внутренний протест, этакое вольтерьянство-вольнодумие. От «Питера» явственно тянуло Сенатской площадью, кружками народовольцев, разграбленными винными складами и дворцовыми портьерами, порванными на бархотки для финишной полировки солдатских сапог и матросских ботинок. Жареным цыпленком, гуляющим по Невскому, тянуло от этого Питера. Хотя связка «блокадный Ленинград» по-прежнему была неприкосновенна и свята. За «пили бы баварское» без разговоров и дискуссий просто некультурно совали в морду оратору до полного его вразумления.

Но чувствовалось: перемены были неизбежны. Для Ленинграда они означали полный оборот колеса истории, возвращение к истоку. Были попытки придумать что-то иное вместо Санкт-Петербурга. Например, солженицынское Свято-Петроград. Или рожденное в недрах горкома партии: «Пусть имя новое, как знамя, взовьется - Петро-Ленинград!» Все эти потуги перед лицом истории выглядели смехотворно. 6 сентября 1991 года Съезд народных депутатов еще советского созыва вернул городу историческое название. Санкт-Петербург окончательно превратился в Вечный город, цельный и незыблемый, отмеряющий время веками, живущий вне политических страстей.