«Сцена не переносит настоящего»: Николай Цискаридзе — про бриллианты, встречу с принцессой Дианой, поцелуй Наоми Кэмпбелл и кислоту на лице Филина

Николай Цискаридзе.

Фото: Youtube.

ПРО БЛЕСК БРИЛЛИАНТОВ

«На сцене не блестят настоящие бриллианты. Их не видно. Блестят только стразы. Сцена не переносит ничего настоящего. Только искусственное. Настоящие цветы на сцене не смотрятся. Потому что у сцены есть закон. Если вы по-настоящему плачете, то ни один человек в зрительном зале не будет сопереживать. Но если умело оплакивать то или иное событие, зал будет умирать от слез. Потому что в каждом зрителе будет затронуто нечто личное, что позволит принять ситуацию на себя и начать сопереживать», - заявил артист в интервью Надежде Стрелец на YouTube.

ПРО ТО, КАК НАЧАТЬ ПОНИМАТЬ БАЛЕТ

«Хорошо бы прочитать сюжет. А, может, наоборот — посмотреть и подумать: а что мне ясно? Пойму ли сюжет без либретто? Сейчас вряд ли поймет. Нужно разъяснять. Потому что [как подается в современных постановках] граф так не может сделать, принцесса тоже. Сейчас практически нет артиста, который покажет разницу между «Сильфидой» и «Жизель» — это два романтических балета, сильно отличающиеся друг от друга. Несут разное наполнение и смысл. Для тех, кто пришел в Большой театр показать платье, это без разницы. А другие поинтересуются. «Спартак» в Большом театре сегодня — печальное зрелище»

ПРО ТРАВЛЮ ВОЛОЧКОВОЙ

«Меня били меньше, чем Настю. Нет ничего страшнее того катка, под который она попала. Как балерина она была чрезвычайно одарена. Но эта профессия чем страшна? Каждый день надо выходить на Олимпиаду. И каждый балет надо ее выиграть. В каждой постановке есть тяжеленные пассажи, исполнить которые можно, имея: способности, большую квалификацию и тонус формы. Чтобы сохранять форму, надо пахать. Даже когда ты на олимпе — и она со временем становится еще больше. С нуля повторяешь и даешь результат. А человеческий организм — не машина. Так мы становимся рабами лампы. Держать планку — это ад. Я поэтому и не стремлюсь на сцену. А Настя в какой-то момент стала уязвима, и мои с ней споры начались так: «Пожалуйста, возьмись за голову. Ты не только себе вредишь, но и всем остальным». В Лондоне мы давали спектакль «Раймонда», она танцевала его бесподобно. И однажды просто выскользнула из рук партнера — а он был очень сильным. Речь не шла от толстости Насти, просто расслабилась на секунду. Могла и сама получить травму, и партнера покалечить. Мы с этим танцором жестко ей все высказали. Но тогда она была директором вселенной (имела романтические отношения с главным спонсором Большого театра). Только ехал закрываться занавес — клянусь! — министр культуры России с гендиректором театра бежали к ней с цветами. И целовали руки. И эти же люди топили, уничтожали ее и рассказывали небылицы»

ПРО ПРИНЦЕССУ ДИАНУ

«Мы познакомились, когда принцесса Диана пришла на балет «Сильфида» в Большой театр. Я танцевал по замене. Был совсем молодой и был на подхвате, потому что другие артисты набивали себе цену и брали больничные. Я так понравился, что протокол (в присутствии королев, премьер-министров и проч.) танцевал только я».

ПРО НАОМИ КЭМПБЕЛЛ

«Я ехал на работу, мне позвонил начальник пресс-службы Большого, и сказала, что ко мне на мастер-класс придет Наоми Кэмпбелл. И будет заниматься. Я говорю: «Ты шутишь?» Нет, говорит. И взяли с нее за это большие деньги. Наоми в детстве хотела быть балериной. И почему-то попросилась ко мне в класс. Тогда она жила в России с Владиславом Дорониным. Театр получил за это большие деньги, я — нет. Она пришла, действительно умела некоторые вещи и, когда поняла, что определенные элементы сделать уже не может, встала на колено и поцеловала мне руку. Это меня поразило»

ПРО БИЛЕТНУЮ МАФИЮ

«Все специально придумано так, что билеты в Большой театр в один день улетают из кассы и попадают в руки перекупщикам. Система так работает. Если это происходит, то кому-то надо»

ПРО ПОКУШЕНИЕ НА СЕРГЕЯ ФИЛИНА

«Когда начался ад с этим якобы преступлением, меня и допрашивали. Якобы пострадавший заявил на меня одним из первых (в 2013 году на балетмейстера и бывшего солиста Большого театра Сергея Филина было совершено покушение — ему плеснули кислотой в лицо, после чего он перенес 16 операций в России и Европе и теперь ходит в темных очках; многие считали заказчиком Николая Цискаридзе, но следствие установило, что виноват Павел Дмитриченко — солист Большого театра, его приговорили к пяти годам тюрьмы, он отсидел три с половиной и освободился условно-досрочно). Вообще, я был поражен, насколько быстро все проверили — установили и заказчика, и исполнителя. С какой скоростью. Потом я был поражен, какое количество камер в Москве и как легко нас контролировать по телефону — отслеживается все! И очень важный генерал сказал мне: «Мы уже знаем, кто заказал хейт-кампанию против вас, знаем сумму, которую за это заплатили. Привлечь и придраться к вам невозможно, мы установили организатора, но заказ на вас [травить] есть. И он дан на запад. О вас будут писать и показывать по ТВ. Мой вам совет: единственное, что может вас уберечь, это полное игнорирование. Ничего не читайте и не смотрите». Я редко бываю таким послушным, но и по сей день не включил телевизор, и не прикоснулся к газете, в которой писали бы об этом. [В интернете] ищу только то, что мне интересно»