Несокрушимый и легендарный: Как отмечали Новый год во время войны

Предновогоднее собрание в тыловом клубе для бойцов, отправляющихся на фронт. Фото: Wikimedia Commons

Новый год, который начали широко отмечать в стране с середины 30-х, так полюбился народу, что даже военное лихолетье не смогло нарушить традицию. Отмечать праздник стали с первого же военного года.

- В блокадном Ленинграде самым желанным подарком была еда. Сохранились свидетельства, что на одном из предприятий отличившихся на работе подростков поздравили баночкой варенья и мандаринами, - рассказал «Комсомолке» научный сотрудник Музея Победы на Поклонной горе Андрей Горбунов.

В столице весь декабрь 1941-го проходит под знаком приближающегося праздника.

«В пяти бомбоубежищах устанавливаются красивые елки: в домах на Арбате, Извозной улице, улице Маркса и Энгельса, улице Чайковского и в Филях», - сообщает «Вечерняя Москва».

Открылся филиал Большого театра. Почему в Москве - и всего лишь филиал? Ответ прост: основная труппа эвакуировалась в Куйбышев.

За неделю до Нового года газета сообщает: «На Трубной площади организуется продажа новогодних елок. В ближайшие дни будет организована продажа елок и на других бульварах, скверах и площадях Москвы... Всего к Новому году будет завезено в Москву до 100 тысяч елок».

Декабрь 1941-го: на почте в Хабаровске сортируют посылки для отправки в действующую армию. Фото: Владимир ПЕРЕКРЕСТ/Музей Победы на поклонной горе

Приводились и расценки, утвержденные Управлением зеленого строительства Москвы: елка стоила от 3 до 15 рублей в зависимости от высоты. Для сравнения: рабочий на заводе получал 500 руб., уборщица - 150 руб. За кило картошки на рынке давали 60 - 80 руб., сообщает сайт Гастроном.Ру.

Декабрь 1942-го: бойцы на передовой получают новогодние посылки. Фото: Владимир ПЕРЕКРЕСТ/Музей Победы на поклонной горе

- Вот чего не было в военный Новый год, так это массовых гуляний, - продолжает Горбунов. - По соображениям маскировки.

Как партизаны у немцев игрушки отобрали

- Самая необычно украшенная елка, о которой довелось слышать, - та, что была на Новый год в партизанском отряде Героя Советского Союза Миная Шмырева - знаменитого Батьки Миная, - рассказала «Комсомолке» историк Ольга Жукова. - Дедушка у меня был летчик, с Большой земли доставлял в его соединение продовольствие, мыло. Как-то рейс выпал на Новый год. Дед увидел елку, где вместо свечей - гильзы от патронов, гирлянды - из пулеметных лент…

Но бывало, что и у партизан праздничная елка оказывалась с иголочки. В конце 1942-го командир крупного партизанского соединения, действовавшего на Брянщине и в Белоруссии, Алексей Федоров распорядился, чтобы Новый год в отрядах встретили как положено - с елками.

- Эка невидаль, - откликнулся кто-то из партизан и обвел рукой лес. - Вон их сколько…

- Нужно не просто дерево, а елка с игрушками, - стоял на своем командир.

Командиры озадаченно чесали затылки: игрушки-то и до войны не в каждом доме были, а сейчас где их взять в лесу? Выход предложил 14-летний разведчик Миша Давидович. Он знал, что в одну из комендатур Новозыбковского района (сейчас Брянская область) завезли несколько елок. Значит, и игрушки есть.

Юный партизан Миша Давидович накануне 1942 года предложил отбить новогодние игрушки у немцев. Фото: Яков ДАВИДЗОН, 1942 г.

Тихо выкрасть - слишком рискованно. Надежнее организовать налет. Так и сделали. Перестреляли охрану из венгров и местных полицаев (семерых уложили, пятеро убежали) и с тремя ящиками новеньких импортных игрушек, стараясь не поскользнуться и не уронить ценный груз, благополучно вернулись в Лесоград - так партизаны называли свою базу. Праздник удался.

Эту историю рассказала «Комсомолке» директор Курского военно-исторического музея «Юные защитники Родины» Лариса Холтобина. А некоторые детали удалось узнать из воспоминаний журналиста Якова Давидзона, заброшенного с Большой земли специально для создания партизанской фотолетописи. Особое место в его архиве занимают снимки детей, с оружием в руках сражавшихся с фашистами.

Спустя несколько десятилетий после войны журналист разыскал многих из них и сделал галерею двойных портретов: герои в юности и в зрелом возрасте. К сожалению, портрет лихого «орленка Миши» остался в единственном экземпляре. В феврале 1943-го отважный подросток не вернулся из разведки. Получив тяжелое ранение и расстреляв все патроны, он подорвал гранатой себя вместе с окружившими его врагами.

После боя генерал Ватутин встретил Новый год с женой

Самый дорогой подарок на Новый год — это освобождение от фашистов. И не раз бывало, что немцев изгоняли из наших городов аккурат 31 декабря. Так было в 1943 г., когда генерал Ватутин под самый Новый год освободил Житомир. Причем сделал это второй раз, и Житомир стал единственным городом, в честь освобождения которого страна салютовала дважды.

За полтора месяца до этого он уже был взят нашими войсками, но спустя неделю в отчаянной контратаке немцы его отбили и стали продвигаться к Киеву. Сталин был в ярости, собирался даже снять Ватутина с должности командующего фронтом. И вот освободитель Киева смог реабилитироваться перед Верховным.

- Вечером 31 декабря Ватутин первым делом позвонил Сталину и доложил, что город освобожден, - рассказал «Комсомолке» историк Николай Карташов, автор книги «Ватутин», вышедшей недавно в серии ЖЗЛ. - Сталин не стал поминать былую неудачу. Словно глыба свалилась с плеч командующего. Он поздравил всех штабных работников, позвонил по ВЧ командующим армиями, передал новогодние поздравления от Сталина. До Нового года оставалось минут пятнадцать, и, оставив подчиненных, генерал засобирался «домой» - в хату где квартировался. Там его ждала жена Татьяна Романовна, она приехала к мужу на фронт сразу после освобождения Киева. Но когда Ватутин вышел на улицу, у штабного крыльца не было ни машины, ни водителя. Оказывается, тот поставил «виллис» в укромное место, а сам забежал в штаб погреться и... выпал из времени. Из такого состояния его вывел окрик порученца: «Кабанов, срочно на выход! Командующий у штаба мерзнет, тебя дожидается!».

«Когда я пулей летел к машине, - вспоминал потом Кабанов, (впоследствии — персональный водитель первого секретаря ЦК Компартии Украины Щербицкого) - думал: ох и всыплет мне Николай Федорович! Ан нет…»

- К накрытому женой праздничному столу Ватутин успел вовремя, - продолжил Карташов. - Пригласил своего водителя, ординарца Митю Глушакова, еще офицеров, все поздравили друг друга со взятием Житомира и с Новым годом. Ватутин чуть пригубил - он практически не употреблял спиртного. Да и не до рюмки было – войска Ватутина и в новогоднюю ночь продолжали гнать врага на запад.

Военный госпиталь: драку заказывали?

Самым спокойным местом, где солдаты встречали Новый год, казалось бы, были госпитали. Но и здесь могли подстерегать неожиданности.

- Мой дедушка, лейтенант артиллерии Сергей Александрович Беркетов дважды отмечал Новый год в военных условиях, - рассказала «Комсомолке» сотрудница администрации Троицкого района Алтайского края Наталья Яковлева. - Когда начал свой отсчет Новый 1944 год, их перебрасывали к месту проведения Корсунь-Шевченковской операции. Главным деликатесом в том эшелоне были сухари и кипяток, вспоминал дед. Но не обошлось и без маленьких радостей: у кого-то нашелся спирт, так что выпили «по граммульке» за скорейшую победу…

Лейтенант Сергей Беркетов. Фото из семейного архива Натальи Яковлевой

В октябре 1944-го после тяжелого ранения офицер попал в госпиталь. Но к Новому году, уже тогда все чувствовали, что победному, пошел на поправку и веселил анекдотами соседей по палате.

- Приметив это, начальник госпиталя попросил его поучаствовать в новогоднем представлении, придумать какую-нибудь веселую сценку, - продолжает Яковлева. - Дед предложил разыграть историю про немца-мародера, высмеять его. «Хорошая идея, - похвалил замполит. - Вот ты его и сыграешь!» И вот 31 декабря в зале собрались медработники, выздоравливающие.

Представление началось. Под крики: «Держи его!» на сцену выскочил и начал потешно метаться «немец», одетый в несколько слоев женских кофточек и платьев. За ним с бутафорскими автоматами бежали наши солдаты, готовые схватить грабителя.

- И тут у одного из сидящих в первом ряду раненых не выдержали нервы, - рассказывает наша собеседница. - Он вдруг выскочил на сцену и от души врезал «немцу» в челюсть. А дед не промах — ответил ударом на удар. Дальше было, как в песне Высоцкого: «Прибежали санитары и зафиксировали нас». Точнее, увели разбушевавшегося бойца, а самодеятельные артисты доиграли сценку. «Немца» взяли в плен, отобрали украденную одежду и вот стоит он, жалкий такой, дрожит от страха и русского мороза. Зал был в восторге — особенно от драки и санитаров. Все были уверены, что так и задумали.

Лычки с погон - на елку

Фото: Владимир ПЕРЕКРЕСТ/Музей Победы на поклонной горе

- С началом войны промышленное производство игрушек практически прекратилось, - рассказала «Комсомолке» коллекционер с более чем 20-летним стажем Лариса Петрикова. - То, что называется оборонной игрушкой - парашютист, пограничник с собакой, собака-санитар, - все это было выпущено до войны. Клинская фабрика сильно пострадала, из-за попадания бомбы сгорел архив. Но в 1942 году уже постепенно стали восстанавливать производство...

Впрочем, делали игрушки и в войну - этим занимались небольшие артели и предприятия, выпускающие электрооборудование. Украшения изготавливали из перегоревших ламп - раскрашивали их и вешали за цоколь. В госпиталях - из колб и пробирок. Из оплетки электрокабелей изготавливали гирлянды. Из тонкой проволоки плели корзиночки, дно устилали лычками от испорченных погон, различных птичек, зверушек. А из более жесткой делали звезды для верхушек.

ДОСЛОВНО

Из блокадного дневника Гали Зимницкой:

«Хоть пастила высохла в сухарик, все равно вкусно. И по-праздничному»

«31 декабря 1941 г. Через несколько часов Новый год. Но ничто не напоминает об этом. Попив горячей воды с кусочком хлеба, наши домочадцы разошлись по своим комнатам. Я вспоминала о довоенных новогодних приготовлениях…

Вот мы с мамой принесли домой большую пушистую елку. В квартире густо запахло смолой. Обеденный стол сдвинут к стене и завален елочными игрушками. В муфточки, коробочки и сумочки засыпаем драже и театральный горошек. Шоколадные конфеты в нарядных фантиках вешаем на елку вместе с игрушками…

Стоп! Я вдруг вспомнила, что большие длинные конфеты, похожие на хлопушки, сохранились из-за ярких красочных оберток. Их уже года два-три вешали на елку. В обертках была пастила, конфеты были легкими и не оттягивали елочные лапки.

И вот я осознала, какое сокровище лежит в коробке с игрушками. С воплем «Ура!» соскакиваю с постели, зажигаю коптилку, стаскиваю со шкафа коробку и достаю драгоценные конфеты. Их пятнадцать штук! Мама и бабушка радостно удивляются. Дядя Миша проснулся, но еще не понимает, что случилось. Я ему объясняю. Одеваемся и садимся за стол. Трофимовна отдает нам свой последний чай. Всем досталось по три конфеты!

Фото: Владимир ПЕРЕКРЕСТ/Музей Победы на поклонной горе

Хоть пастила высохла в сухарик, все равно вкусно. И по-праздничному. Горит керосиновая лампа. С Новым 1942 годом! С новыми нашими победами на фронте! Сейчас все хотят только этого. Это первое и главное пожелание друг другу».

ВЫПЬЕМ И СНОВА НАЛЬЕМ

Сто грамм под бой курантов

Последняя сатирическая полоса армейской газеты «На врага» к Новому году. Одним из ее авторов был поэт Сергей Островой, написавший позднее слова песни «У деревни Крюково погибает взвод...». Фото: Владимир ПЕРЕКРЕСТ/Музей Победы на поклонной горе

Некоторые историки уверяли автора, что праздник праздником, но официально выпивать на Новый год не разрешалось. Есть такие утверждения и в некоторых статьях, размещенных в интернете. Однако если обратиться к документам, то станет ясно, что законных наркомовских ста грамм советского солдата не лишали. Начиная с 1941 года - в рамках ежедневной нормы (постановление Государственного комитета обороны № 562 от 22 августа 1941 г.).

6 июня 1942 года вышло новое постановление - о запрете ежедневной выдачи водки в массовом порядке. Ее выдавали только тем, кто ведет наступательные операции. Но и в этом документе предусмотрена выдача «по 100 гр на человека в революционные и общественные праздники». Есть в этом списке и Новый год.

Третье ужесточение от 30 апреля 1943 года отдало право окончательного решения, кому пить, кому трезветь, военным советам фронтов и армий. Но и в этом случае правило «100 грамм по праздникам», в том числе и на Новый год, осталось для каждого бойца. Что могли делать командиры - на несколько дней задерживать выдачу «энзэ», пока не наступит более благоприятная обстановка.