О том, как защитить великую русскую реку Волгу и какие секреты скрываются в ее глубинах, рассказал слушателям «Комсомольской правды» профессор Михаил Болгов (справа).
Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
Если и подбирать эпиграф к нынешней лекции, то, безусловно, «Издалека долго течет река (подпевайте!) Волга…». Великая Волга — главная водная артерия России. О том, как защитить ее, какие тайные секреты скрываются в ее глубинах, рассказал слушателям ученый секретарь Научно-технического совета Федерального агентства водных ресурсов, член диссертационных докторских советов ИВП РАН МГУ, профессор кафедры экологии и комплексного использования водных ресурсов РУДН Михаил Болгов.
ОБ ИСТОКАХ НЫНЕШНИХ ПРОБЛЕМ
Волга всегда была главной артерией государства. Если в средние века это была просто основная транспортная артерия, связывающая варяг и греков, то сегодня на берегах Волги, в Волжском бассейне, расположена основная часть экономики нашей страны. Отсюда и проблемы Волги, поскольку любое развитие экономики сопровождается образованием отходов. Отходы — это загрязнения, попадающие непосредственно в живое течение реки, которая в центре освоенной территории испытывает на себе все проблемы развития этой территории от средних веков до сегодняшнего времени. Проблемы никуда не ушли, а, к сожалению, только усугубились. Так, в 1930-е годы был создан план ГОЭЛРО, согласно которому должно быть построено большое количество гидроэлектростанций на реках России.
А что такое гидроэлектростанция? Необходимо создать глубину, пользуясь техническим термином, напор на турбинах, иначе турбина крутиться не будет. Или будет, но не так эффективно. И для создания водохранилищ, которые обеспечивают тот самый напор, был реализован план. Сначала ГОЭЛРО, а потом на всех основных реках в Европе строительство крупнейших каскадов. Первой в этом смысле пострадала Волга, поскольку на ней был запланирован еще до войны каскад водохранилищ. Одно из первых — это Иваньковское, оно в основном снабжает Москву водой. Дальше были созданы водохранилища энергетического и транспортного назначения. Волжско-Камский каскад практически покрыл всю Волгу. Фактически Волга превратилась в цепочку резервуаров. При этом, естественно, водообмен резко ухудшился, поскольку этот каскад имеет общий полезный объем порядка 80 кубических километров, а норма стока в Волге — это 250 кубических километров. То есть треть Волги мы аккумулируем в этих самых хранилищах и используем дальше.
КУДА ДЕЛСЯ ОСЕТР?
Течение реки замедлилось и сказалось на речных обитателях. Реофильная биота — рыбы, привыкшие жить в реке при скоростях воды, которая соответствует нормальному течению, нормальному состоянию реки. Теперь эта скорость резко уменьшилась. Осетровые, например, в этих условиях жить просто не могут. Их биология такая, что им для размножения нужны скорости воды порядка метра в секунду и гравелистые донья. Когда-то, в Средние века, эти осетровые поднимались от Каспийского моря до стен Кремля. Сейчас осетров вообще ловить нельзя. Кроме того, осетр может подняться только до плотины Волгоградской ГЭС. А дальше его пересаживать бессмысленно. Он не может размножаться в стоячей воде. Поэтому естественное размножение осетровых из-за этого на Волге стало равно нулю. И практически весь осетр, который у нас есть, — это осетр, искусственно выращенный на рыборазводных заводах. Эта проблема характерна для всех, не только для России.
КАК НАКАПЛИВАЛСЯ УЩЕРБ?
В течение десятилетий практически, особенно в послевоенные годы, нужно было воссоздавать промышленность. Мало кто задумывался о том, что последствия будут сказываться не один год и не одно десятилетие. Да, мы не обеспечивали на должном уровне очистку сточных ход. В бассейне Волги до сих пор несколько сотен мест, где хранятся просто в неприглядном виде разнообразные отходы разных видов отраслей промышленности (я бы так осторожно высказал). Это является сегодня одной из важных и основных проблем Волги, поскольку вода Волги, к сожалению, грязная. Главный загрязнитель — это города со всей коммунальной инфраструктурой и промышленными предприятиями. С коммунальным хозяйством, конечно, происходят любопытные метаморфозы. В Москве, например, за последние 15 лет водопотребление упало на 40%. Во-первых, тотально ввели платное водопользование. Во-вторых, ввели тотальный приборный учет. Это очень эффективно. Но пока мы забираем больше, чем отдаем, поскольку из всех наших дырявых коммуникаций вода утекает и образует процесс подтопления. Многие города на Волге находятся в подтопленном состоянии, уровень грунтовых вод поднялся.
КТО ВРЕДИТ СИЛЬНЕЕ?
Промышленные предприятия вносят основной вклад. Если очень приближенно, то, может быть, процентов 40 — промышленность, процентов 30 — коммуналка. Остальное — ливневка. И не забудем про сельское хозяйство. Проехал фермер на тракторе, раскидал на поле свои удобрения. Часть этих удобрений попала в почву, часть усвоили растения, а часть смыло во время дождя и половодья в реку. И эта часть очень существенная. Есть водосборы, где процентов на 70–80 все распахано. А распахано — это означает, что туда обязательно вносятся удобрения, поскольку в современных условиях без удобрений добиться гарантированных урожаев нельзя.
ПРАВДА ЛИ, ЧТО ВОЛГА МЕЛЕЕТ?
Михаил Болгов подробно рассказал о проблемах, угрожающих естественному существованию Волги, и что необходимо, чтобы защитить главную реку страны.
Фото: Михаил ФРОЛОВ. Перейти в Фотобанк КП
В 1925 году на Волге началось жуткое маловодье. Это была засуха, многолетняя засуха. В те годы не было никакого энергетического строительства, судоходство было еще зачаточное, поэтому кончилось это неприятностями для сельского хозяйства и для населения. Отец мне рассказывал (он родом из Воронежской области), что это такое, когда люди под воздействием голода идут из засушливых районов. Этот маловодный период был учтен при строительстве Волжско-Камского каскада. И по этой части проект реализован с очень большой надежностью, поскольку на момент проектирования у нас имелось представление о том, что на Волге могут быть очень маловодные периоды. С тех пор это больше не повторялось, как ни странно.
Однако поскольку происходят так называемые климатические изменения, то если еще 20 лет назад мы этой проблеме не придавали почти никакого значения, то сегодня мы каждый раз спрашиваем у водопользователей, что будет с водными ресурсами Волги в ближайшие десятилетия. Мелеет не только Волга, но и Дон. На юге очень высокие температуры, и там самый опасный для водников, по отношению к климатическим изменениям, район. В результате потепления весеннее половодье практически прекратилось, то есть снег тает, как только выпадает. И нет основного события жизни реки — половодья. А оно там было, затапливало нерестилища, затапливало пойму, благодаря этому размножалась рыба, которая жила в Азовском море (судак, осетр). Продуктивность судака в Азовском море упала, по-моему, чуть ли не в тысячу раз. Потому что построили Цимлянское водохранилище для создания единой глубоководной транспортной системы, из него снабжается Волго-Донской канал, по которому суда шлюзуются из Дона в Волгу, а внизу ничего не остается. Проблема на Дону очень тяжелая, и сегодня она усугублена тем, что в результате климатических изменений водные ресурсы там сократились. Соленость в Азовском море выросла резко, с 8 промилле до 15 практически, пресноводные рыбы начали уходить, а вместо них появились бычки и медузы из Черного моря.
Это к тому, чтобы понять, какие последствия могут быть от этого. На Волге мы фиксируем сегодня маловодный период тоже, у нас в последние годы больше лет маловодных, чем многоводных, но сложность другая. Уменьшилось весеннее половодье, а ведь природа наших рек приспособилась к тому, что в реку весной попадает очень много воды. Это вода, богатая кислородом, она создает питательную среду для того, чтобы шел цикл размножения рыб. А сегодня этого нет. И это сильно меняет технологию использования.
Смотрите запись прямой трансляции