Как я была санитаркой в Чечне

Вечеринка в общаге. Полный «отрыв»! Жаль, мужчина только один - и тот на настенном календаре.

(Продолжение. Начало в номерах за 12, 13 мая)

В прошлых номерах мы рассказали, как Ярослава устроилась работать в инфекционном отделении, но быстро перешла в «травму» - куда попадают все раненые. Наш спецкор научилась мыть по 1500 квадратных метров пола в день и успокаивать бойцов, плачущих из-за гибели друзей. Научилась не бояться открытых ран в перевязочной и держать раненых за руку, чтобы им не было так больно, пока хирург вытаскивает осколки. Сегодня она рассказывает про личную сторону жизни своих коллег - женщин, вынужденных жить в мужском военном коллективе.

Личная жизнь в госпитале приравнивается к б...у

Сейчас вокруг госпиталя стоит высокий бетонный забор с колючкой поверху и двумя метрами проволоки-«путанки» понизу. Смотрится угрожающе. Поставили его после того, как террористы взорвали госпиталь в Моздоке. Но, судя по ощущениям от разговоров с начальством, забор скорее служит для «пресечения бл...ства на территории и за территорией госпиталя».

- Все девицы, которые были отсюда уволены, - либо за пьянку, либо за гулянку! - говорит начмед.

Как иллюстрацию тут же рассказывает историю про почтенную сорокалетнюю даму, которая однажды устроила переполох в госпитале. Мол, пошла за 500 рублей к солдатам в казармы. А возвращалась поздно. Не хотела на КПП попадаться, и стали ее солдаты через колючку проталкивать. Говорят, многим удавалось так пролезть. А эта застряла, начала вопить, упала. Прибежал караул, по уставу огрели ее прикладом, лицом в землю. Потом уволили, конечно. А она только и делала, что плакала и повторяла: «Бес попутал, бес попутал...» Но, по моим наблюдениям, эта история скорее исключение, чем правило. И дело скорее в нимфомании, чем в деньгах.

Но - что да, то да - личная жизнь в госпитале, мягко говоря, не приветствуется (только если уже приехала с мужем). И винить командование в этом, наверное, нельзя. Ведь это армия. Но и девчонок можно понять. Да, они пожертвовали свободной жизнью и приехали сюда работать, потому что высокая зарплата. И это единственный их шанс накопить на квартиру, на учебу - здесь абсолютно у всех есть цель. Но приезжают-то сюда, как правило, одинокие. И жизнь продолжается. Все мечтают встретить «принца».

Ищут его, конечно, не среди лечащихся мальчишек. Так что, фольклор про «санитарку - звать Тамарка, может, Дунька, может, Клавка...» - чаще всего пошлятина, не имеющая ничего общего с действительностью. Поверьте очевидцу, нет ничего менее эротичного, чем синий, пупырчатый от холода мальчишка, которого ты оттираешь от вековой грязи, стараясь не задеть его раненую лапку. И десятки пацанячьих писюнов, с которых после помывки капает холодная вода (потому что горячая здесь есть только по два часа утром и вечером), вызывают мысли лишь об их несчастной маме. Она разнесла бы этот госпиталь вдребезги, узнав, что ее раненого ребенка еще и заморозили, готовя к перевязке.

Кандидаты в «принцы» для санитарок - это командированные офицеры, живущие в военном городке. К ним-то и ходят девчонки. Их-то и приглашают в гости в общагу. Только выглядит все это пошловато и не по их вине. Даже если и могла бы быть любовь, она гаснет в зачатке. Потому что официально она воспринимается как нечто позорное, что надо прятать. В общаге гостям после 23 часов оставаться нельзя. В 10 вечера по комнатам ходит комендантский патруль и проверяет даже шкафы. Идти в гости к «принцу» на ночь - на территорию городка - тоже запрещено. Покидать территорию госпиталя после 23 - только с разрешения начальства, которое выдается, если есть уважительная причина.

- То есть надо прийти в штаб и попросить, лучше в письменной форме: «Товарищ начальник, можно пойду потрахаюсь?!» - смеются девчонки.

Утром на КПП переписывают всех возвращающихся с ночной гулянки. А список кладут начальству на стол. Не вернуться нельзя - утреннее построение. А попадание в такие списки может быть чревато чем угодно. И перед строем на плацу могут выговор устроить, и «шлюхами-проститутками» могут обозвать, и уволить...

Так что вся любовь - днем. В его обеденный перерыв, в общаге, наспех, попросив соседок по комнате посидеть на кухне. Какова романтика?

Потому-то в большинстве случаев эти романы заканчиваются ничем.

Мы сидим с санитаркой Леськой в ее комнате и листаем фотоальбомчик. Офицеры, офицеры... С кем-то просто были хорошие отношения. С кем-то роман.

- Увы, пока толку мало, - улыбается Леська. - Наобещают с три короба и уезжают домой. Многие, как потом выясняется, к женам. Девчонки часто беременные остаются. Сначала ждут, потом аборты делают. У нас гинекология не простаивает.

Над ее кроватью висит куча разных рисунков. Какие-то шутливо-эротические мультяшки, Леськины портреты, нарисованные каким-то талантливым бойцом из отделения. А над всем этим - портрет президента Путина.

- Все понимаю, но президент-то зачем? - веселюсь я.

- Был один... - грустно улыбается Леська. - Когда уезжал, попросила его что-нибудь оставить на память. А у него в кубрике вот этот портрет висел. Это стандарт. Он во всех казармах висит. Вот. Он мне его снял и подарил. Так что Путин здесь не как гарант конституции, а как память о моей любви висит.

Быть женщиной в армии запрещено

Армейское начальство очень любит подчеркивать, что «здесь нет женщин, здесь все - бойцы». Поэтому все, что делает женщину именно женщиной, в лучшем случае нежелательно, в худшем - запрещено.

Например, начальник травматологического отделения запретил девчонкам беременеть. Так и сказал, мол, кто залетит - руку засуну и вырву вместе с гландами. Это он сгоряча, конечно. Но начальственная политика госпиталя, в общем, отражена правильно. Как говорит начмед: «Эти их беременности - сплошная головная боль. Одна забеременеет - и в декрет. А я ж на ее место не могу взять другую. В результате ее же подруга, которая остается, двойную работу за ту же зарплату делает!»

Запретный плод, как известно, сладок. И у большинства местных девчонок просто культ беременности. Так или иначе, эта тема постоянно всплывает в разговорах. Даже местная кошка Люська беременная. А уж если кто из девок с пузиком ходит - так это объект всеобщей зависти и постоянного хвастовства. Ведь это законный повод заявить начальству: «А я не буду больше носить камуфляж! Вот вам справка от врача». Это возможность временно побыть просто женщиной, без приставки «военная», но при этом не потерять высокоплачиваемую военную должность.

Девчачьи военные общаги - это песня. В раздевалке на вешалке солдатские бушлаты, а под ними - ряды туфелек на каблучках. В комнатах - свернутые камуфляжи, а на них сидят плюшевые мишки. Живут по 3 - 4 человека в комнате. Квартиры, как правило, трехкомнатные. Над каждой кроватью приколот веер фотографий: родители, друзья, дети, своя самая любимая фотка.

В основном дети живут с родителями в других городах и приезжают к мамашкам на каникулы. Есть и такие, что живут с детьми. Здесь есть и школа, и садик. Но местные дети - несчастные существа. Когда мама на суточном дежурстве, они предоставлены самим себе. Они всем мешают.

Например, я очень умилилась первым словам одной маленькой девочки, живущей в общежитии. «Зякись, пасявон!» - весело ворковал ребенок навстречу взрослым. Как потом выяснилось, переводится это как «заткнись, пошла вон».

Национальный вопрос в общаге

Неофициально квартиры общаги, в которых живут медсестры, делятся на «национальные», «русские» и «смешанные». В «русских» живут славянские девчонки. В «национальных» - кавказских народностей (особенно много из Дагестана). В смешанных, понятное дело, те и другие. Явного конфликта на этой почве нет. Но я сразу вспоминаю одну сценку, которая произошла на моих глазах еще в инфекционном отделении.

- Чего бы такого похавать? - задумчиво заныла как-то рутулка Маринка.

- Это еще что за сленг? - вскинула удивленный взгляд чеченка Бэлла. - Марина, ты не русская девушка, и нечего матюкаться.

И не подумайте, что Бэлла настроена против. Просто и русские, и националки здесь подсознательно придерживаются правила: «мы - это мы, а они - это они».

Русские девчонки заводят романы с вояками, хотят - выпивают, хотят - курят, никогда не скрывают собственных чувств. В таких квартирах нормально попросить соседку посидеть на кухне, когда пришел друг. Принято беситься и развешивать по стенкам фото полуголых мужиков.

В национальных квартирах на стенах висят пейзажи и фотки котят. Здесь девушки придерживаются строгих правил и ограничений. Есть, конечно, исключения, но их - единицы. Абсолютное большинство никогда не заводят романов и не предаются (по крайней мере в открытую) порокам. Среди них много девственниц - тех, кто не вышел замуж. А много и тех, кто был замужем, но муж погиб. Им плохо в одиночестве, но завести роман они не смеют, потому что нет ничего сильнее традиций. А однажды у нас с дагестанкой Аллой состоялся показательный обмен репликами.

- Не знаю, как у вас, а у нас самое важное - мусульманский брак, - сказала она.

- А у нас - любовь, - парировала я.

Между лагерями славянок и националок - прозрачная, но очень прочная стена разницы менталитетов.

Сложнее всего ситуация в смешанных квартирах. Там нет-нет да и возникают конфликты. Например, возвращается русская девушка с дежурства, а со стены над ее кроватью сняты все фотки обнаженных красавцев из журналов. Это сделала соседка по комнате - мусульманка. Она очень хорошая и неконфликтная девушка, но такие картинки оскорбляют ее религиозные чувства.

А утром у нее намаз. Она встает в половине шестого утра. Готовится по всем правилам: моется, надевает платок и юбку, берет длиннющие двухметровые четки, отдергивает занавеску, чтобы на нее падали лучи встающего солнца, и начинает молитву. А мечтавшие отоспаться после смены соседки тихо звереют, лежа на кроватях.

РАБОТА

График у большинства санитарок - сутки через двое. Но так как кто-то уходит в декрет, кто-то болеет, соблюдается он не всегда. Бывает, что девчонки работают и каждый день.

Фронт работ - бесконечный. Постоянный минимум: отмыть свои 1500 квадратных метров пола, вытереть везде пыль и раз в неделю вымыть все стены. Остальное зависит от количества лежачих больных и от их состояния. Если их много, то за весь день не присядешь. То «утку» вынести, то покормить, то рвет его... Бывает, что и пообедать времени не хватает.

ЗАРПЛАТА

Зарплата гражданской санитарки - 6 тысяч рублей. Военной - 12 тысяч. И так со всеми должностями - военные получают в два раза больше. Поэтому все, конечно же, хотят призваться в армию. Но не всем можно. Из экономии часть должностей в госпитале так и числятся гражданскими. Работающих на них людей не призывают и платят гражданскую, усеченную зарплату.

У военных и льгот больше. Пайки им выдают, разные начисления. У гражданских же лишь один плюс - на построения ходить не надо. А вот обязанности у военной и гражданской санитарки одинаковые.

Хочешь призваться - иди к начальству. Кому-то разрешают и переводят на военную должность. Кому-то говорят обождать, «пока вакансия будет». Но ходят слухи, что разрешение это в большей степени зависит от расположения начальства к той или иной персоне.

А, пожалуй, самый загадочный вид оплаты - «боевые». Один «боевой» день - 300 рублей. Каждому военному госпиталю выделяется определенное количество таких дней на весь персонал. Но так как санитарки в боях не участвуют, эти премиальные распределяются чисто формально. Как поощрение за хорошую работу. А кому - больше, кому - меньше, решает начальство. В результате «боевые» - прекрасный способ манипулировать девушками: «сделай то-то, веди себя так-то». По словам некоторых, начальство частенько им пользуется. И не всегда в служебных целях.

Продолжение следует в номере за 18 мая. В четвертой части вы узнаете: чем пахнет ужас; почему бойцы боятся ходить на горшок; почему санитарки недолюбливают раненых, обколотых обезболивающим наркотиком промедолом.

(Имена медсестер изменены по этическим соображениям.)

Ярослава Танькова готова ответить на любые ваши вопросы. http://www.kp.ru/tankovaonline/