Как мы предали Родину

В нашей камере мы чувствовали себя как дома. Правда, двухъярусная шконка была коротковата.

(Продолжение. Начало в номерах за 8, 9, 10, 12, 15 и 16 февраля)

Краткое содержание предыдущих частей

Мешков и Снегирев отправляются по турпутевке в Польшу. Там они, используя жалостливую легенду, убеждают власти в необходимости дать им политическое убежище и получают польские временные паспорта беженцев. Их направляют в чеченский лагерь Дембаки. Ночью происходит массовая драка, после чего Мешкова и Снегирева вместе с зачинщиками беспорядков переводят в другой лагерь. Друзья решили слегка попраздновать новоселье, но денег, спрятанных заранее в ботинок, они не обнаруживают.

Августовка

Снегирев полностью разулся, снял носки, но деньги от этого не появились. С пытливостью юннатов мы изучали каждую трещинку на ботинке, пока не обнаружили бесформенную зеленоватую липкую субстанцию на обратной стороне стельки. Это были наши злотые.

- Нетвердая валюта эти злотые, - понюхал Мешков расквашенные сотни. - И пахнут как-то странно!

Бармен наотрез отказался брать оскверненные банкноты. Босой Снегирев остался сторожить пиво, а Мешков помчался в банк доказывать нашу платежеспособность. Как ни странно, кашеобразную массу заменили.

Только к вечеру мы добрались на дальнюю окраину Варшавы - Августовку, в наш новый притон. Он представлял собой модернизированные перегородками цеха какого-то заброшенного польского предприятия. Рядом с корпусом - такая же коптящая труба, как в Дембаки, признак тепла и благополучия. Вокруг тишина, и только в нашем беженском раю бурлила жизнь. Комендант выдавал новым жильцам постельное белье, ложки, вилки, керамические кружки (посуду с этой поры нам придется мыть самим. - Авт.). В мужском туалете шла массовая стирка носков и мойка ног прямо под краном. Шло оживленное общение. В женском - не знаем, что было.

Нас поселили в отдельную комнату с деревянной двухъярусной кроватью. Это была неслыханная роскошь для простого русского беженца. Мы не успели распаковать свои рюкзаки, как в комнату вошли представители ингушского народа, наши старые знакомые. Критически осмотрев мебель, они нашли ее весьма удобной и тоном, не предполагавшим возражений, сказали, что экспроприируют наши кроватки, а нам принесут матрасы. Ингуши были массивны, мы видели их в деле, и спорить с ними не хотелось. Но в эту ночь нам все-таки удалось поспать на мягоньком. Наше королевское ложе никак не пролезало в дверь. Его надо было разбирать, а инструмента не было.

Лагерь на Августовке открылся неделю назад. В коридорах еще идет ремонт. В Польше 13 таких лагерей. И каждый год открывается по два. Но это вовсе не признак сострадания поляков к выходцам из стран СНГ, Азии и Африки. Просто Евросоюз назначил Польшу своеобразным фильтром для беженцев. Каждый беженец знает, что из Брюсселя на его содержание поступает в среднем 1,5 тысячи евро в месяц. На ребенка - две тысячи. В случае, если беженца депортируют на родину, ему должен покупаться билет и выдаваться на руки дорожные - 250 евро. Ничего этого не происходит. Мы встретили одного украинца, который девятый месяц не может вернуться, потому что ему не покупают билет. Даже на беглый взгляд брюссельских денег должно было хватить на скромный номер в «Шератоне» и питание в ресторане там же. Но за полторы тысячи спать на полу - это уж извините!

Живой товар

Кое-как обустроившись, Снегирев отправился в бар напротив лагеря. Как вы понимаете, на разведку. Мешков остался сторожить нехитрое имущество. И тут в баре к Снегиреву подсел давешний ингуш.

- Муса, - коротко представился он. - Что, совсем жизнь в Москве запаршивела?

Муса оказался профессиональным проводником через германскую, бельгийскую и австрийскую границы.

- Так я же английский знаю, а не немецкий!

- Ай! Какая разница, скажешь, что ты австралийский немец. Такие тоже есть. Слушай дальше! На той стороне к тебе подойдет наш человек. Посредник. Ты ему деньги отдашь. 700 евро. И сядешь в автобус. На поезд не садись. Поймают. Паспорт незаметно выкинешь. Ехать надо в Гамбург. Там тебя встретят. Ты позвонишь мне и скажешь, что все в порядке. Тогда посредник отдаст мне мой процент. Я не скрываю, что работаю из процента. Зато у меня все надежно. Только вчера отправили группу в Австрию. Сегодня звонили. Процент я получу завтра. А сейчас купи мне пива по-братски в долг.

- А вот Саша не знает языка, как быть?

- Это тогда другой вариант. Тогда на лодке через Одер ночью. Опасно, но тоже ничего. В Гамбурге увидитесь. А что, у Саши тоже квартира есть?

(Продолжение в субботнем номере.)

А КАК У НАС?

На территории Российской Федерации находится более 500 тысяч иностранных граждан и лиц без гражданства, которые продолжают прибывать на нашу территорию с нарушениями паспортно-визового режима и фактически бесконтрольно. По тем же данным, в Москве и Московской области осело более 180 тысяч человек. Часть из них претендует на получение статуса беженца, однако, по всей видимости, только 2% из них получат такой статус.

Приблизительность данных по мигрантам объясняется тем, что правоохранительные органы в лице МВД Российской Федерации и ее служб на местах практически не в состоянии вести учет находящихся на территории Российской Федерации иностранных граждан и лиц без гражданства из дальнего зарубежья в первую очередь из-за «прозрачности» южных границ Российской Федерации.

Если о беженцах и вынужденных переселенцах из стран ближнего зарубежья имеются достаточно точные данные, то иное положение с данными о беженцах из дальнего зарубежья.

Многие лица иностранного происхождения, проживающие на территории Российской Федерации, достаточно хорошо здесь адаптировались и освоили русский язык. Они, как правило, не собираются регистрироваться в качестве беженцев, да и не являются таковыми. Тем не менее их необоснованно причисляют к беженцам, что усугубляет и без того не всегда доброжелательное отношение к последним.