Была ли в записке дата «15 августа»? [архив 2000 г]

30 октября в газете «Жизнь» (холдинг «Московские ведомости») вышла сенсационная заметка. В Североморске военный судмедэксперт Игорь Грязнов, выпив несколько рюмок водки, рассказал журналистке, что лично осматривал тело поднятого на поверхность Дмитрия Колесникова (рачки выели у погибшего глаза и щеки) и лично читал его записку («Командир умер... я остался старшим офицером на лодке... Больно... Убили»). Самой страшной в записке была последняя строчка – «15 августа».

Получается, после катастрофы подводники были живы целых три дня...

Мы провели расследование.

Версию газеты «Жизнь» проверяют наши корреспонденты...

По словам корреспондента «Жизни» Лены Гусевой, жил военный эксперт в североморской гостинице «Ваенга», а подкараулила она его в ресторане «Волна», куда устроилась официанткой. Мы получили задание найти Грязнова.

В Североморске дежурный администратор гостиницы Вера Ильина с готовностью принялась листать журнал регистрации.

- Сейчас, девочки, всех найдем...

Но она просмотрела журнал за целый месяц, а таких постояльцев, как Елена Гусева или Игорь Грязнов, у них просто не было! Интересное кино... Ведь если журналистка могла жить по чужим документам - военному спецу-то скрывать нечего! Он в служебной командировке и живет под своей фамилией!

Увидев наши вытянувшиеся лица, Вера Петровна стала названивать во вторую гостиницу Североморска - общежитие эскадры. Там таких тоже не было. Других гостиниц в Североморске никто не знает.

Тогда вступил в силу план номер два. Журналистка кормила судмедэксперта эскалопами в ресторане «Волна»... Ранеными сайгаками носились мы по сопкам Североморска.

- Мужчина! Мужчина! Где у вас тут кабак «Волна»? Где у вас хоть какой-нибудь кабак?!

Офицеры шарахались.

Опросив пьющее население (все смотрели на нас, как на дур), мы выяснили, что ресторана или кафе с названием «Волна» в Североморске нет и никогда не было. Может быть, журналистка специально изменила название? Мы потопали в кафе «Лагуна».

- Здрасьте, Елена Евгеньевна! - огорошили мы завпроизводством Елену Коневу. - Можно к вам на работу устроиться? У вас в кафе с недельку назад наша подружка подрабатывала! Она иногородняя, вы ее временно взяли.

Завпроизводством замерла на мгновение - и сразу принялась орать.

- У меня - иногородняя? Взять постороннего человека?! Здесь же продукты!!!

За пять минут завпроизводством оповестила нас и всю улицу о том, что в Североморске устроиться на недельку поработать в общепите просто невозможно. Город закрытый, все сферы находятся под тотальным контролем. Местный торговый отдел и санэпидемслужба ни за что не позволят неизвестному иногороднему жителю таскать подносы при полном отсутствии меддокументов. А на получение этих документов, по самым скромным подсчетам, требуется две недели.

Оксана ГУРОВА, Виталина МАСТЕРОВА. (Наши спец. корр.).

...и военные контрразведчики

Решив, что экспертную группу Минобороны и Северного флота просто оболгали, я обратился в штаб. Штаб встал на уши. Въедливо читали принесенную нами заметку десятки офицеров и лично начальник - вице-адмирал Михаил Моцак.

- Дайте нам несколько часов, - сказал начальник пресс-службы капитан 1 ранга Владимир Навроцкий.

- Если нужно, мы подключим военную контрразведку, прокуратуру и военно-медицинскую службу. Мы выясним все.

И они выяснили.

Начальник военно-медицинской службы Северного флота полковник Анатолий Шаталов лично просмотрел все списки личного состава своего ведомства с этого момента и до 92-го года. Ни в одном из них фамилии Грязнова нет; такой человек никогда не работал судмедэкспертом на флоте России.

Главный судмедэксперт Министерства обороны России, тоже находящийся сейчас в Североморске (фамилию до окончания операции в Баренцевом море он попросил не называть), звонил в Москву и проверял кадры. Результат тот же.

Ресторана «Волна», по официальному заявлению штаба, в Североморске не было и нет. «А теперь и никогда не будет», - добавили там.

Устроиться на работу чужой гражданской женщине в ресторан невозможно, потому что свои офицерские жены по двадцать пять лет сидят без работы - мест нет. А те, кто работает, тоже работают по двадцать пять лет - зубами держатся за свои места.

Эксперт Грязнов не мог прилететь в Североморск с госпитального судна «Свирь» (как указывается в заметке). И вице-адмирал Моцак тоже никак не мог прилетать на «Свирь». Последние две недели «Свирь» вообще не отходила от причала Североморска!

В штабе поклялись: строчки «15 августа» в записке не было. «После катастрофы, - сказали мне, - подводники оставались живы максимум два-три часа...»

Единственной правдой в заметке является номер судебно-медицинской лаборатории Североморска - 1082.

Номер этот знает в городе каждая собака - он огромными буквами написан на табличке у входа в часть.

В ходе расследования меня даже пригласили в кабинет командующего Северным флотом адмирала Вячеслава Попова.

- Я думаю, что те 23 человека, о которых сообщил в записке Колесников, - это все, кто остался от экипажа в кормовых отсеках, - сказал Вячеслав Алексеевич. - Расположение личного состава по отсекам подлодки таково, что большинство экипажа в момент аварии находилось на боевых постах в носовых отсеках. То есть они мгновенно погибли.

Виктор БАРАНЕЦ, военный обозреватель «КП».

ХРОНИКА ТРАГЕДИИ: 31 ОКТЯБРЯ

Капитан-лейтенанта Колесникова привезли домой

31 октября утра в петербургском аэропорту «Пулково» приземлился рейсовый самолет из Мурманска, доставивший в багажном отсеке на родную землю гроб с телом первого опознанного моряка с «Курска» Дмитрия Колесникова.

Офицеры, встречавшие борт, наотрез отказались от комментариев. Армейский грузовик увез печальный груз в морг городского гарнизонного госпиталя. В четверг в военно-морском училище Дзержинского состоится гражданская панихида, и Дмитрий Колесников с воинскими почестями будет захоронен на Серафимовском кладбище.

Дмитрий СТЕШИН. Санкт-Петербург.

Как могла сохраниться в море записка Колесникова?

Если записка была написана не гелевой ручкой и не китайской, а нашей шариковой, то в том, что запись сохранилась, ничего удивительного нет, пояснили мне на химфаке МГУ. В основе шариковых ручек - органическое вещество, которое может быть смыто только органическим растворителем. Например, хлороформом или ацетоном. А морская вода является водным растворителем с минеральными солями и смыть органическое вещество не может. К тому же соленая вода - хороший консервант.

Химики предложили мне лично убедиться в этом: «Напишите записку «советской» шариковой ручкой и поместите в крепкий раствор поваренной соли. Увидите - и через три месяца текст можно будет прочитать. Вам это подтвердит любой отличник-восьмиклассник».

Роман ПОПОВ.