В мире
Эксклюзив kp.rukp.ru

Одни сжигают дома и увозят гробы, другие возвращаются: что происходит в Карабахе, в который пришли наши миротворцы

Корреспондент «КП» Дина Карпицкая побывала в непризнанной Нагорно-Карабахской республике в последние дни ее существования в «довоенных границах»
Оставаться мало кто из карабахцев хочет.

Оставаться мало кто из карабахцев хочет.

Фото: REUTERS

ДОРОГА ЖИЗНИ

Дорога Мартакерт-Варденис – одна из основных, соединяющих Ереван с Нагорным Карабахом. Точнее с тем, что у Армении от него осталось. После подписания соглашения о прекращении огня было объявлено, что эту трассу перекроют с полуночи 15 ноября. Хоть она и идет до самого Степанакерта. Но после 15-го ездить по ней будет нельзя. Причина - дорога проходит через Кельбаджарский район (один из 7 районов Азербайджана, который Армения еще в 1990-х захватила как «буфер безопасности» вокруг Карабаха, но сейчас эти районы придется вернуть) и ту часть Мардакертского, собственно карабахского, которая до недавнего времени контролировалась Арменией, но теперь переходит Азербайджану по итогам войны.

Споры за эту территорию имеют такие глубокие корни, что разбираться и слушать исторические выкладки двух сторон – Армении и Азербайджана можно часами.

Споры за эту территорию имеют такие глубокие корни, что разбираться и слушать исторические выкладки двух сторон – Армении и Азербайджана можно часами.

Фото: REUTERS

Все, кто жил в этих местах и сбежал от войны, ринулись обратно собирать вещи. И те, кто не сбежал от пуль, тоже стали экстренно уезжать. На все про у людей было 5 дней. Оставаться мало кто из карабахцев хочет. Точнее, не хочет никто. Так в одночасье эта дорога стала не только самой загруженной во всей Армении, но и самой печальной.

К воскресенью, 15 ноября, российские миротворцы заняли все позиции по линиям разграничения сторон конфликта. Фото: Максим БЛИНОВ/РИА Новости

К воскресенью, 15 ноября, российские миротворцы заняли все позиции по линиям разграничения сторон конфликта. Фото: Максим БЛИНОВ/РИА Новости

И я тоже поехала. Альбина, беженка из Карабаха, с которой мы случайно познакомились в Ереване, согласилась взять с собой. Рейсовый транспорт сюда не ходит, Альбина с другом ехали на своем авто.

Армяне так массово впервые уезжают из Карабаха.

Армяне так массово впервые уезжают из Карабаха.

Фото: REUTERS

ИЗ ИСТОРИИ КОНФЛИКТА

Армяне столь массово впервые уезжают из Карабаха. Споры за эту территорию имеют такие глубокие корни, что разбираться и слушать исторические выкладки двух сторон – Армении и Азербайджана - можно часами. Но к моменту развала СССР межнациональные споры о принадлежности Карабаха переросли в военный конфликт. С 1992 по 1994 года здесь шла война. Армия Нагорного Карабаха при поддержке Армении вытеснила азербайджанцев. И установила контроль и в 7 районах Азербайджана вокруг Карабаха, (их по соглашению 9 ноября 2020 года передают обратно). Но после той войны никто независимость Карабаха так и не признал. Даже Армения. То есть, юридически Нагорный Карабах так и остался автономией на территории Азербайджана.

То, что случилось осенью 2020 года мы все знаем. 44 дня войны и подписание в ночь с 9 на 10 ноября нового соглашения, трагического для Армении (хотя, не вмешайся буквально в последний момент Россия, все для армян оказалось бы намного хуже) и победоносного для Азербайджана. Обновленная карта Карабаха теперь изрезана, как пазл.

Во избежание новой войны сюда прибыли российские миротворцы. Сроком на 5 лет.

На участке горного серпантина, естественно, все это встало намертво в гигантской пробке. Фото: Александр Рюмин/ТАСС

На участке горного серпантина, естественно, все это встало намертво в гигантской пробке. Фото: Александр Рюмин/ТАСС

ДОМА ЖИТЬ СТРАШНО

Вернемся к «великому переселению» карабахцев. И моих попутчиков, которые оба родом из столицы Нагорного Карабаха Степанакерта. Этот город остается за армянами. Но ребята тоже ринулись за вещами:

- Не хочу оставаться в Степанакерте. Как там теперь все будет? Мне страшно, – плакала Альбина. - День, когда началась война, не забуду никогда. Воскресенье было, я отсыпалась. Сквозь сон слышу грохот. Первая мысль - дети играют. Потом поняла - это бомбы. Вскочила, побежала в подвал. А там уже все соседи...

После четырех дней, проведенных в подвале, Альбина сбежала в Ереван. С одним рюкзаком. Все, что успела схватить под бомбежками из дома – пара кофт, а уже наступили холода.

Дорога Мартакерт-Варденис – одна из основных, соединяющих Ереван с Нагорным Карабахом.

Дорога Мартакерт-Варденис – одна из основных, соединяющих Ереван с Нагорным Карабахом.

Фото: REUTERS

- Я в хостеле жила. 9 человек в комнате. Спасибо, беженцев из Карабаха пустили бесплатно. Но уже сказали, потихоньку ищите себе жилье. А как искать? Во-первых, все занято уже. Во-вторых, цены задрали. Снять однушку на окраине Еревана стоит 30 000 в российских рублях. А у меня зарплата маленькая. Правительство не говорит, что нам делать. Ни пособий, ничего. Хоть бы дали место где-нибудь, даже в коридоре кровать поставила бы. Но слава Богу, у меня есть работа (фирма, в филиале которой в Карабахе работала Альбина дала ей место в Ереване – ред.).

Девушка возвращаться не собирается - по крайней мере, пока. Но признает:

- Многие наши, я знаю, собираются обратно. Пустили бесплатные автобусы. Едут люди ( к вечеру воскресенья около 700 человек вернулись в Степанакерт — ред.)...

Успокаивает людей то, что здесь теперь будут российские миротворцы. И как только первый наш БТР выдвинулся в Степанакерт, вслед за ним потянулись и мирные жители.

А мы из Еревана выезжали около 17:00 - как раз от того места, где начинался очередной митинг против премьера Пашиняна. За спиной кричала разъяренная толпа, а над головой с диким гулом пролетел военный самолет. Гул этот был слышен и за городом. Первые пару часов дороги мы слушали музыку. Потом стало не до того…

Все, кто жил в этих местах и сбежал от войны, ринулись обратно собирать вещи. И те, кто не сбежал от пуль, тоже стали экстренно уезжать. Фото: Александр Рюмин/ТАСС

Все, кто жил в этих местах и сбежал от войны, ринулись обратно собирать вещи. И те, кто не сбежал от пуль, тоже стали экстренно уезжать. Фото: Александр Рюмин/ТАСС

МАТРАСЫ И БТР

По этой дороге ехало все, что движется. Старенькие «шестерки», битком набитые скарбом, трактора, грузовики, газельки, дорогие иномарки на эвакуаторах (чтобы не испортить), автобусы с военными и... российские миротворцы на бронетехнике На участке горного серпантина, естественно, все это встало намертво в гигантской пробке. И увидев с высоты змею автомобильных фар во тьме, растянувшуюся на несколько километров, нас охватил ужас.

- Дина, ты когда-нибудь видела, как люди бегут со своей Родины? - спросил меня Армен.

Альбина зарыдала.

Зрелище впечатляло. Колымаги кипели на подъемах и глохли. Их выталкивали всем миром. Женщины кричали в голос от напряжения. Тюки и скрученные матрасы падали на землю - и так и оставались лежать в пыли, политые слезами. Было уже не до них. ХХI век на дворе, глобализация, высокие технологии. А матрасы, оказывается, все еще самое ценное, что есть в жизни людей. Частичка привычного быта родного дома….

Мой дом в Москве тоже был далеко. И здесь, во тьме, среди паники и горя, он уже казался мне нереальным. Может , поэтому я чувствовала себя такой же несчастной, как все, кто окружал меня в этой гигантской пробке.

- Не плачь, Альбина, жизнь продолжается. Надо жить, раз не погибли. И, считай, теперь свобода, ты не привязана ни к какому городу, - философствовал Армен.

- Неужели никто не останется? – удивлялась я. – Ну, Азербайджан будет, жить же можно, никто никого не выгонят.

- Ну кто останется? Если только старенькие бабули? В Шуше (старинный город, который передают Азербайджану, самая болевая точка Армении сейчас, - ред.) не осталось ни одного местного. И забрать они уже ничего не смогут. В тех деревнях, куда успела зайти армия Азербайджана, тоже никого.

В одночасье эта дорога стала не только самой загруженной во всей Армении, но и самой печальной. Фото: Александр Рюмин/ТАСС

В одночасье эта дорога стала не только самой загруженной во всей Армении, но и самой печальной. Фото: Александр Рюмин/ТАСС

КРЕСТЫ ДАДИВАНКА

Самое печальное зрелище я наблюдала в старинном городе Дадиванк. Он тоже будет передан Азербайджану. Это, пожалуй, вторая болевая точка Армении сейчас. В Дадиванке на горе - монастырь IX - XIII веков. В эту ночь он был окутан дымом от горящих внизу домов, и стуком молотков, откалывающих православные реликвии – древние хачкары (каменные изображения креста, украшающие стены главного монастырского храма). Их, бесконечно крестясь, бережно упаковывали в поролон.

- Пожалуйста, не снимайте это. И не пишите,– просили меня. – Все-таки это как-то безбожно что ли. Ну, такое с реликвиями. Но ничего нельзя оставлять.

Плакали прихожане, которые бесконечной вереницей тянутся сюда все эти дни, чтобы проститься. Они еще не знали, будет ли храм жить дальше и как – людям было не понятно...

Эта женщина ставит свечи в монастыре Дадиванк, который охраняют БТР миротворцев. Фото: Максим БЛИНОВ/РИА Новости

Эта женщина ставит свечи в монастыре Дадиванк, который охраняют БТР миротворцев. Фото: Максим БЛИНОВ/РИА Новости

Настоятеля монастыря Ованеса Ованнисяна я не застала. Но слышала его интервью на армянском ТВ. Он рассказывал, как в войну 1992 – 1994 годов освобождал и этот район, и этот монастырь. Как восстанавливал его - при СССР здесь был хлев. И как теперь у него болит сердце от всего происходящего.

Но когда мы вышли из храма, встретили колонну российских миротворцев на БТР. Наши военные берут монастырь под особый контроль. Четыре бронемашины расположились буквально в полусотни метров от храма. После этой новости выдохнула и перекрестилась вся Армения.