Премия Рунета-2020
Россия
Москва
-7°
Boom metrics
Общество14 декабря 2020 11:07

«Встает вопрос цены одного дня человеческой жизни»: почему чудо-лекарства от неизлечимых болезней так невообразимо дороги

Ответ знает клинический фармаколог Александр Эдигер, с которым побеседовала журналист kp.ru
Разработка и создание сверхдорогих медикаментов – одна из самых бурно развивающихся в наше время отраслей мировой экономики

Разработка и создание сверхдорогих медикаментов – одна из самых бурно развивающихся в наше время отраслей мировой экономики

Фото: Алексей ФОКИН

Моя публикация о самом дорогом лекарстве в мире вызвала множество откликов у читателей.

Тема сбора средств на лечение от редких заболеваний всегда берет за живое, как и стоимость самих медикаментов. Поэтому я обратилась за разъяснениями к клиническому фармакологу Александру Эдигеру, который более 20 лет отработал в крупных фармацевтических компаниях, а сейчас изучает производство лекарств как независимый эксперт. Он убежден, что разработка и создание сверхдорогих медикаментов – одна из самых бурно развивающихся в наше время отраслей мировой экономики.

- Это терапия любой ценой, - объясняет Александр Эдигер. – Сначала разработчики тратят годы и десятки миллиардов долларов на создание одной молекулы для создания уникального препарата, а потом находятся люди, государственные или страховые организации, готовые платить такую цену.

- Но ведь эта история не прошлого века? Речь идет о последние 20-25 годах?

- Примерно так.

- И с чего все началось? С какого заболевания?

- С онкологии. В 2009 году ваш покорный слуга вел конгресс в Москве, который назывался «Фарминдустрия страны СНГ». Там был великолепный американский оратор Уильям Хаддад, который пропагандировал так называемую таргетную (целевую) терапию для онкобольных. Он назвал препарат для такой терапии «marvel drugs», то есть чудо-лекарство. Это сверхвысокотехнологичный очень дорогой медикамент, который если не излечивает рак, то продлевает жизнь больного при абсолютно безнадежном состоянии. В связи с этим немедленно возник один интересный вопрос – и сколько же стоит день продления этой жизни?

- Сколько больной готов заплатить за несколько лет, а то и месяцев жизни?

- В общем, да. Реальность такова, что сейчас ни один нормальный человек не в состоянии купить такие препараты.

- И это уже не только онкобольные.

- Разработаны сверхдорогие медикаменты для заболеваний из области онкологии, гематологии, тяжелой нейромышечной дистрофии, тяжелой неврологии, редких генетических заболеваний.

- Объясните, почему складывается такая цена?

- Препараты проходят много стадий. Первое – это идея. Затем то, что называется «доказательство концепции». Затем наработка исследований по эффективности и безопасности. Затем технологические исследования. И только после этого препарат попадает в некие регуляторные инстанции типа американской FDA (Food and drugs administration – управление по контролю за едой и медикаментами). Проходит еще несколько лет, когда лекарство выходит на рынок с полным набором показаний. Заметьте, что все стадии – это не одна лаборатория, разработкой одного препарата занимается полмира. Это все раздается на контрактной основе научным и технологическим исследовательским компаниям в Сингапуре, Тайване, Китае, Индии и др., в которых трудится не одна сотня сотрудников. Поэтому и формируется такая невероятная цена. Совершенно очевидно, что такие затраты должны быть максимально быстро отбиты. И тогда происходит та самая ужасная вещь, о которой вы говорите – устанавливается немыслимая стоимость.

- Но ведь нет 100-процентной гарантии, что лекарство излечит?

- Но оно может продлить жизнь! Для большинства людей жизнь бесценна. А фирмы-разработчики - не благотворительные организации, они несут серьезные авансовые расходы.

- Ну хорошо. А почему надо полмира привлекать к разработке? Пусть привлекают только своих американских исследователей.

- Привлеките, и вам это обойдется в два раза дороже. И тогда препарат будет стоить не 150 млн долларов, а все 250. Кстати, Хаддад, как энтузиаст терапии "чудо-лекарствами", вместе с тем продвигал утопическую идею - передать секреты и право их производства в общее пользование - тем самым лишить таргетную терапию ее финансовой составляющей. Но это, конечно, невозможно в рыночных условиях.

- А России нет в этой кооперации мировых исследований? Ведь это могло бы удешевить препарат для нашей страны.

- К сожалению, нет. Мы привлекаемся только для выполнения неких точечных заданий или как полигон для клинических исследований.

- В России почему не изобретут такие лекарства?

- Мы пропустили это время, преодолевая политические катаклизмы. Вот если бы мы крупным американским фирмам-разработчикам разрешили быть резидентами на нашей территории и обосновать свои лаборатории в качестве филиалов, в которых работали бы наши специалисты, то мы получили бы полноценное участие в этой кооперации.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Укол ценою в 175 миллионов рублей: почему редкие лекарства для детей стоят так, будто их делают из лунного грунта

А у родителей нет выбора — отечественных аналогов просто не существует (подробности).

Доза на миллион: какие лекарства самые дорогие в мире

Синтез некоторых препаратов стоит огромных денег, а заболевания, для лечения которых они предназначены, встречаются крайне редко (подробности).