Юрий Никулин мог стать Иваном Васильевичем...

Этот и множество других интересных фактов - в книге "Юрий Никулин", только что выпущенной здательством "Искусство" В ЭТОМ фолианте очень много фотографий и очень много воспоминаний. Редкий случай для роскошно изданного альбома: читать рассказы о великом клоуне еще интереснее, чем рассматривать картинки. О Никулине вспоминают Кристина Орбакайте, Лев Кулиджанов, Михаил Швыдкой, Владимир Этуш, Геннадий Хазанов. А еще Ролан Быков и Григорий Горин - интервью с ними были сделаны незадолго до их смерти. Открывается же книга воспоминаними Юрия Лужкова: мэр повествует о своем знакомстве с великим артистом (которое началось в 1987 году, во время ремонта цирка на Цветном бульваре). Мы публикуем выдержки из воспоминаний о Никулине и несколько уникальных фотографий, взятых для книги из архива его семьи. Нина ГРЕБЕШКОВА, актриса, вдова Леонида Гайдая (снималась с Никулиным в "Бриллиантовой руке") Когда мы выехали на натурные съемки в Адлер и поселились в гостинице "Горизонт", произошел один случай, напугавший всю страну. Людская молва со скоростью света разнесла новость, что на съемках у Гайдая погиб Юрий Никулин. "Ноги" слуха мы потом легко вычислили. В реквизиторской хранился "двойник" из папье-маше Семена Семеновича, которого предполагалось сбрасывать с высоты пятисот метров при съемке эпизода, где "мой муж" выпадает из багажника "Москвича", подвешенного к вертолету. Чтобы фигура не пылилась, ее прикрыли простыней. И вот уборщица в шесть утра вдруг с ужасом натыкается на "мертвого Никулина". После съемок "Бриллиантовой руки" Никулин по телефону обычно разговор начинал так: "Здравствуй, маленькая моя, это Сеня"... Мало кто знает, что Гайдай видел в Никулине Ивана Грозного, которого и пригласил, до Яковлева, на роль Ивана Васильевича. Но цирк собирался на длительные гастроли в Австралию, и Никулин отказался от царской роли. Вообще-то большинство здравомыслящих людей тогда считало, что снимать по Булгакову можно только на полку. Гайдай нелегко переживал отказ: у него уже была вся картина в голове "под Никулина". Помню, как мы радовались, когда в журнале "Наука и жизнь" нашли историческую статью с портретом Ивана Грозного, и оба обнаружили немало внешних сходств Юры и царя. Алексей ГЕРМАН, режиссер (снимал Юрия Никулина в фильме "Двадцать дней без войны") ...Мы снимали в Азии. Никулин был популярен необычайно. В Джамбуле местные жители сами натянули поперек центральной улицы плакат: "Джамбул приветствует Юрия Никулина". Массовка - сотни людей приходили к нам с деньгами, они не могли представить, что за участие в съемках рядом с Юрием Никулиным не они, а им должны платить. Конечно, у меня были проблемы на съемках. Например, как положить Гурченко и Никулина в постель. Одетый Никулин - это просто витязь в тигровой шкуре по сравнению с раздетым. У Людмилы Марковны тоже вид не для "Плейбоя". Я вначале придумал, что он в шинели на голое тело пьет воду, а она в рубашке, как видение в тифу, возникает. Пиршество тел никак не получалось... Несмотря на конфликты, на скандалы, когда артисты решили съесть режиссера, явно не Бондарчука, никому тогда не известного 30-летнего человека с трудным характером, то есть меня, все образумилось, и мы вспоминаем работу над фильмом как счастье. Силу знаменитой никулинской доброты я испытал на собственной шкуре. По просьбе Константина Симонова нас принял в Ташкенте сам Рашидов, местный владыка. Нам необходимы были условия для съемок: войска, остановка трамвайного движения и прочее. И все время, пока я добивался этого для фильма, Никулин с таким же упорством выдавливал квартиру для какого-то старого клоуна, которому негде было в Ташкенте жить... Когда я понял, что происходит, я наступил ему на ногу. Он посмотрел на меня глазами своего персонажа - того, который выращивал на арене цирка чекушку до размеров громадной бутылки, - и продолжал просить за клоуна. В конце встречи я уже просто стоял у него на ноге. Наконец мы вышли, и он мне сказал: "Да достанешь ты все для своей картины - вон какой ты трактор! А за старого клоуна кто попросит?" В тех местах, где мы снимали, было много наркоманов, они нападали на поезда, и наш съемочный поезд охраняла милиция. Как-то в погожий солнечный день (а нам как раз нужен был пасмурный) милиционеры от нечего делать устроили стрельбу по мишени. Стреляли в перегоревшую осветительную лампу. Никто не попадал. Позвали Никулина. Он сразу попал - как-то странно прищурился и попал. И засмущался - получалось, что обидел профессионалов. Стал объяснять, что это случайность. Он вообще никого не мог обидеть. Единственный наш конфликт случился из-за этого. Мы ждали погоду - группа и зрители вокруг. Наконец тучка нашла на солнце, можно было снимать. И тут у наших милиционеров поспел плов. Они сняли оцепление и ушли. Огромное количество людей хлынуло на площадку, и съемки были сорваны. Со злости я дал старшему наряда пинка. Меня б, наверное, убили, но мы были гостями самого Рашидова, так что милиционер пинок "съел" и потом еще угощал меня этим же самым пловом. А вот Никулин на меня страшно рассердился, сказал, что я оскорбляю людей... Никулин был мастер розыгрыша. Помню замечательную историю, рассказанную им, как цирк летел на гастроли в Австралию. У стюардессы он так, между прочим, спросил: "А как будет по-английски: я хочу попросить политического убежища?" Та, естественно, спросила, а зачем вам, Юрий Владимирович. Да так, просто хотелось освежить в памяти, ответил Никулин. Через какое-то время выходит штурман, бодро приветствует знаменитого клоуна на борту самолета, интересуется, есть ли проблемы и, переходя на полушепот, продолжает: "А что это вы, Юрий Владимирович, английским интересуетесь?" - "А просто интересно, как это будет звучать: я хочу попросить политического убежища..." - "Ну что ж, - говорит штурман, - очень рад был познакомиться". А дальше выходит в салон командир корабля: "Здравствуйте, Юрий Владимирович, очень рад, большой ваш поклонник, особенно в фильме "Ко мне, Мухтар!", вы там замечательный образ дали... А что это вы все время спрашиваете?" И тут цирковые артисты, не в силах более сдерживаться, разразились хохотом... Только командир чуть не заплакал: "Из-за ваших шуток я запросил посадку в Ташкенте, мне что теперь делать?" Михаил БОЯРСКИЙ, актер (работал с Никулиным на передаче "Клуб "Белый попугай") Самое главное на съемках было - поздороваться с Никулиным: с той минуты ты уже автоматически ощущал, что работаешь на передачу. Никулин здесь - значит, все будет в порядке. ...Никулин мог и крутой анекдот рассказать, поставить на место, когда расфуфыренная актриса или чопорный артист говорили долго-долго, забывая правила коллективной игры. Так, есть анекдот, говорил Никулин, и продолжал без оглядки, есть в комнате женщины или нет, и такой смех взрывался, что было бессмысленно дальше кого-то корчить из себя. Никулин по-разному лечил людей. Бесконечно много значило само его присутствие. ...Однажды вечером, 31 декабря, испортился телефон, как раз в тот час, когда обычно берешь записную книжку и начинаешь всех поздравлять. Я и на станцию сбегал, и в милицию, все бесполезно. В тишине мы встретили Новый год. Первый звонок раздался около девяти утра: "Ну ты и популярный, Мишка, у тебя всю ночь телефон занят". Я встал по стойке смирно и шепчу домашним: сам Никулин звонит. Чего угодно ожидал этим утром, только не такого замечательного звонка из Москвы. Григорий ГОРИН, драматург С любимыми не только не расстаются, но и ревностно следят за их поступками. Помню, как к другому замечательному актеру, Евгению Леонову, подскочил какой-то алкаш и сказал: "Палыч! Молодец! Ни против Сахарова не писал, ни против Солженицына! Держись!" Я потом анализировал этот выкрик и понял, что не только органами, но и народом отслеживается, кто способен на подлянку, а кто - никогда. Вот так же и Юрий Владимирович. Он был последней опорой нашего разодравшегося общества, где все уже давно не любят всех и подозревают в любых смертных грехах... На нем сходились. Он в своей самобытности никому не мешал. Не мешал, например, коллегам, актерам кино, так как у него была своя актерская ниша... И он выполнял еще одну сверхзадачу, которую не знают, как выполнить сегодня, - как утешить больных, слабых, некрасивых... Как вселить надежду в старых или детей... Над этим работают институты, министры, пресса, а Никулин приносил радость и облегчение одной своей шуткой, байкой или одним своим появлением среди людей. Есть одна особенность русского искусства: все уважают трагиков. Но обожают комиков. Трагики на высоком пьедестале почета, а комики - свои, они ближе и роднее... Когда в цирке отмечали 75-летний юбилей Юрия Владимировича, то не было ни речей, ни помпы... Шли люди и дарили кто что может, и с удовольствием валяли дурака в этой королевской клоунаде. Шли милиционеры района, шли булочники из булочной, где Никулин покупает хлеб, шли кавказцы, которые продают ему на рынке со скидкой... И шли собаки, как бы в благодарность за Мухтара - коллегу и партнера Юрия Владимировича по фильму. Удивительно, что собаки, ни разу не видевшие до этого парада юбиляра, увидев, сразу завиляли хвостами... Александр БРОНШТЕЙН, директор Центра эндохирургии и литотрипсии Он прожил ярчайшую жизнь и имел право на смерть, которая могла случиться даже с этим человеком: с изношенными сосудами, с плохой печенью, с сахарным диабетом, с заболеванием легких... Летом 1997 года он пришел с сильнейшими болями в области сердца. Он сказал об этом только двум людям - Людмиле Гурченко и мне, еще добавив, что, если такие боли повторятся, он покончит с собой. Перенести грудную жабу он не мог. До этого он обращался в другие клиники, но ему посоветовали пойти к Бронштейну, где очень серьезно занимаются сердцем. Тогда я еще не мог представить себе меру бедствия. Но когда мы сделали коронарографию и увидели, что у него все сосуды поражены и практически кровь поступает только из мелких капилляров и его надо срочно лечить, то здесь я понял, что может быть беда. Я об этом сказал родственникам, сказал звонившему Лужкову, который, кажется, на Байкал собирался в отпуск. И мы стали готовить Юрия Владимировича к коронарной ангиопластике, потому что у него было много тяжелейших осложнений, которые не позволяли дать ему наркоз и делать операцию аортокоронарного шунтирования. Правда, приходили люди: давайте мы заплатим (за Никулина любой готов заплатить) и увезем его за границу. Я бы сам его увез, чтобы с себя снять неизбежную тяжелейшую ответственность... Потому что я понимал - это не слава. Это беда. Но я боялся транспортировки еще больше. Остановка сердца могла произойти в любую минуту. Когда большой консилиум разошелся, Никулин попросил меня сесть на край кровати, взял меня за руку и сказал: "Шурик, не бросай меня. Я никуда не поеду. Я буду с тобой вместе, что бы ни случилось". Сказал без дрожи, без слез. Просто сказал, и все. Был вторник, ясный солнечный день, когда он пошел на эту процедуру. Меня предчувствие подвело. Я думал, все будет хорошо. Он хорошо перенес коронарографию, у него за неделю, которую у нас лежал, боли прошли. Он уже острил, анекдоты рассказывал, строил планы на будущее...

ЧТО СКАЗАЛ АВТОР КНИГИ Ядвига Юферова, составитель сборника: - Я не специалист по цирку. Впрочем, издательство "Искусство", делая предложение, прекрасно знало об этом. Памятник Никулину-клоуну уже есть. А вот книги о феномене человека, которого знали и любили все, не было. Григорий Горин даже изобрел новую шкалу измерения: единица доброты - один Никулин. Работа оказалась подарком для профессионального журналиста. Стоило только сказать самому занятому человеку, что я хочу сделать интервью для книги воспоминаний о Никулине, как в ответ получала моментальное согласие: имя Никулина обладает магической силой. Для такой книги очень много значит художник: мне кажется, Евгений Смирнов достойно справился с огромным количеством фотоматериалов, которые нам предоставила семья Юрия Владимировича - жена Татьяна Николаевна и сын Максим. Было интересно работать с руководством издательства "Искусство" - Олегом Макаровым и Татьяной Боднарук, которые знают, что такое лучшие традиции издательского дела. Книга эта открывает серию "Великие москвичи" и появилась на свет, если честно, благодаря лишь поддержке столичного правительства - Юрия Лужкова и Людмилы Швецовой. Результаты, говорят, не обманули их вклад: практически весь тираж мэрия зарезервировала для представительских целей. Вот уж действительно: книга - лучший подарок. Может, поэтому Максим Никулин уже ведет разговоры о втором издании книги, которая, как и великий народный артист, должна принадлежать народу.