Полуторагодичное расследование «Комсомолки» завершается почти одновременно с официальным расследованием Генпрокуратуры. Мы надеемся, что серия наших статей поможет следствию сделать окончательные и безошибочные выводы о причинах гибели атомохода «Курск». Но есть и другая причина появления этой публикации: журналистам «КП» и миллионам читателей важно не только ПОЧЕМУ погибла подлодка, но и КАК умирал ее экипаж. Сегодня, когда опознаны десятки моряков; когда известны отсеки, в которых, найдены их тела, мы можем восстановить ПОИМЕННУЮ картину катастрофы. Мы можем назвать тех, кто, жертвуя собой, пытался в последние секунды перед взрывом спасти не себя - товарищей. Мы можем ответить на многие вопросы, на которые не было ответа еще полгода назад: почему, например, до сих пор не нашли тело командира лодки Геннадия Лячина... В подготовке этого расследования нам помогали сотни людей: члены правительственной комиссии, следователи, водолазы, ученые, командиры атомных подлодок, торпедисты, адмиралы, психологи, журналисты. Чтобы детальнее представить события только в первом отсеке лодки, мы просеяли в Интернете свыше 15 000 файлов, в третьем отсеке - 8000 файлов... Нас самих потрясло то, что мы узнали и поняли теперь про «Курск». Лето 2000 года. «Курск» возвратился из очередного морского похода. Поход изнурительный и, как всегда, успешный. Впору расслабиться. Но экипаж лучшей на Северном флоте подлодки не успевает даже высушить стиранные после ударной работы тельняшки: штаб 7-й дивизии приказывает готовиться к новым учениям. Это, разумеется, не омрачает хмельной радости от встречи с землей. Ну, что для них, прошедших штормящие океаны, трехдневные маневры в домашнем Баренцевом - с пальбой учебными торпедами? Прогулка! Но почему-то «Курск» собирается на прогулку почти в авральном режиме. Из Североморска в штаб соединения АПЛ несутся секретные телеграммы: «ускорить», «обеспечить». Командира Геннадия Лячина терзают телефонными указаниями: то корректируются задачи, то меняется время выхода в море. Впопыхах доукомплектовывается экипаж: недостающих специалистов вызывают с других лодок и «заталкивают» в отсеки. Даже начальник штаба дивизии капитан 1 ранга Багрянцев появляется на «Курске» в самый последний момент, поскольку должен был идти в море на другой субмарине. Нервозность начальства непонятна: учения плановые, о них всем было известно еще три месяца назад... Из сообщения Агентства военных новостей от 11 мая 2000 года: «...В июле - августе на Северном флоте пройдет учение аварийно-поисковых сил флота по оказанию помощи «затонувшей» атомной подводной лодке. План учений уже подготовлен и утвержден в Управлении поисковых и спасательных работ ВМФ... В соответствии со сценарием учения, атомная подводная лодка в результате «аварии» должна лечь на грунт, а спасательное судно «Михаил Рудницкий» обеспечит выход на поверхность «пострадавшего экипажа». Подъем людей с глубины свыше ста метров будет произведен с помощью специального спасательного «колокола». Почему же нервничают флотские командиры? Есть несколько объяснений. Политическое: руководство ВМФ сумело «зажечь» президента Путина идеей восстановления статуса России как великой морской державы. Удачный поход Лячина в Атлантику и Средиземное море был первым КРУПНЫМ шагом в решении этой задачи. Учения должны были стать для «Курска» последней тренировкой перед новым дальним походом. Чем быстрее в него выйти - тем лучше. Погодное: надвигалась штормовая полоса. А при таких условиях не только испытывать, но даже вылавливать учебные торпеды нелегко. Можно их потерять, а рядом только этого и ждут «супостаты». Чрезвычайное: при загрузке на «Курск» произошло ЧП с одной из торпед, которую грохнули на причал. В результате торпеда «занервничала» и ее надо было как можно быстрее расстрелять. Нервозность начальства передается офицерам. Приехавшая навестить сына мать старшего лейтенанта Тылика за несколько часов до выхода Сережи в море слышит от него странную фразу: «Для нас главное - отстрелить эту торпеду». Какую торпеду он имел в виду - ту, что уронили на причал при погрузке (об этом ЧП - чуть ниже)? Или другую - экспериментальное «изделие» завода «Дагдизель»? Это «изделие» (так зашифрована торпеда) все время мелькает в круговерти срочной телеграфной переписки между штабами флота, дивизии и заводом «Дагдизель». Военные дискутируют: разрешить ли дагестанскому конструктору испытание новой торпеды на аккумуляторных батареях? Наконец разрешение получено. Специалист-оружейник Гаджиев и военпред завода Борисов срочно вылетают на Север. Мнительным морякам появление незнакомцев начальство объясняет уклончиво: дескать, это обычная практика, когда авторы «изделия» присматривают за ним на учениях. Мнительные реагируют недоверчиво: «Почему же раньше такого не было?» В довершение на борт АПЛ просятся еще и питерские оборонщики - последить за своей электрической торпедой (она без боевого заряда). В Видяеве практически до самого отхода ждут капитана 1 ранга запаса Лариона Бозина (одного из самых прожженных, в прямом и переносном смысле, торпедистов ВМФ) и его товарищей. Но ливневые дожди наглухо закрывают мурманский аэропорт. И спасают питерцам жизнь. Лодка уходит в море без них. «По этому шраму ты сможешь меня опознать...» Смутная тень черной беды тянется за лодкой от самого причала. Любимец экипажа пес Бриг впервые не прибежал проводить лячинцев в море. А вскоре его растерзают бездомные гарнизонные собаки. В казарме, где остались приболевшие члены экипажа, в час отхода «Курска» неожиданно лопается зеркало... Североморский офицер Владимир Шмыгин, основательно «раскапывающий» трагедию «Курска», вспоминает: - Последний выход был самым заурядным. И тем не менее целый вал недобрых предчувствий обрушился на членов экипажа и их семьи. Многие видели пророческие сны, происходили какие-то необъяснимые вещи... Вдова старшего лейтенанта Ерахтина Наташа вспоминает, что ее муж, уже выйдя за дверь, внезапно вернулся и долго молча смотрел на жену. - Почему ты смотришь и молчишь? - спросила она. - Просто хочу тебя запомнить! - ответил он. И впервые забрал с собой фотографии дочери, сказав, что теперь они будут всегда с ним. Старший мичман Козадеров, собираясь на службу, показал жене старый шрам на ноге: - По этому шраму ты всегда сможешь меня опознать! Кок корабля старший мичман Беляев, по воспоминанию его жены, за день до последнего выхода «Курска» ни с того ни с сего сказал: - Ты бы знала, как мне не хочется погибать в море! Обожженные страшной вестью о гибели «Курска», люди вспомнят и еще один знак беды: когда только что построенную лодку спускали на воду в Северодвинске, бутылку с шампанским о легкий корпус свеженького «батона» (так подводники между собою называли АПЛ) разбила не почетная «мать-покровительница» экипажа (ее по флотской традиции избирают из самых уважаемых женщин гарнизона), а командир лодки - капитан первого ранга Виктор Рожков. Это тогда покоробило многих... «Нервная и нехарактерная» роспись Лячина Через много месяцев следователи Генпрокуратуры будут упорно напоминать собеседникам о другом. Совсем не мистическом. Во время загрузки торпед на «Курск» все время ломался кран. Старые ржавые тросы и цепи мерзко скрежетали, пока однажды не порвались. В последний момент крановщик застопорил подъемный механизм, удар торпеды о причал удалось смягчить. Но, несмотря на подвиг крановщика, у погрузочной команды «языки поотнимало». «Толстую» торпеду (так между собой зовут ее моряки) осмотрели, ничего подозрительного на корпусе не обнаружили - и загрузили в раззявленную пасть первого отсека. Через много дней будет доказано: первой на «Курске» взорвалась именно «толстая» торпеда... Следователей будут очень интересовать и другие «подвиги» на минно-торпедной базе, с которой на борт подлодки отгружали «изделия». А при изучении приемо-сдаточных документов у «следаков» просто отвиснут челюсти. Куда-то вдруг задеваются (а потом чудесным образом найдутся) паспорта нескольких торпед, в документах на их выдачу не окажется обязательнейших росписей спецалистов, контролирующих состояние «изделий». И даже роспись Лячина будет непохожей на привычную - один из экспертов назовет ее «нервной и нехарактерной»... Живые и мертвые 10 августа 2000 года. Атомный крейсер «Курск» отходит от причала. Одним из буксиров, которые помогают лодке выбраться на простор, командует отец капитан-лейтенанта Алексея Шевчука. Старый моряк хорошо знает свое дело, он уверенно помогает сыну выйти в море и разворачивает буксир в базу... Знать бы - снова развернуться, догнать, втараниться в обреченную лодку, пойти под суд - жил бы Алешка?! Но «Курск» уже исчез из виду. Все ближе район учений и привычная морская работа. О последней позаботился офицер штаба Северного флота, капитан 1 ранга Владимир Гелетин: он разрабатывал план учений и через несколько часов будет руководить ими. На «Курске» его сын, капитан-лейтенант Борис Гелетин. Если бы развернуться... Не над всеми издевалась судьба. Кому-то и улыбалась. Из неопубликованной книги офицера-североморца Владимира Шмыгина: Боцман лодки старший мичман Мизяк был отпущен командиром на несколько дней, чтобы встретить из отпуска семью. Вместо него на «Курске» пошел товарищ с соседнего корабля. Мичмана Корнилова спасла мать, попавшая в автокатастрофу. По телеграмме Корнилов был отпущен с «Курска». Капитан 2 ранга Казогуб опоздал из отпуска к отходу лодки на два дня. Точнее, «Курск» вышел в море на двое суток раньше назначенного срока. Последний, кому свыше была дарована жизнь, оказался мичман Несен, исполнявший на лодке обязанности внештатного финансиста. Перед самым отходом «Курска» Лячин вызвал мичмана и приказал сойти на берег - получить в финчасти зарплату. Чтобы по приходе «Курска» в базу раздать ее экипажу. Через четыре дня мичман Несен раздаст зарплату уже вдовам... Те, кто сейчас на боевых постах «Курска», жалеют оставшихся на берегу. Они обожают свою подлодку. Они гордятся своей службой. Не в панельных видяевских клетках, а на борту чудо-корабля они чувствуют себя людьми. Нам довелось посмотреть любительскую кинопленку - о возвращении атомной подлодки «Курск» из похода в Атлантику и Средиземное море. Цветы, оркестр на причале, зажаренный поросенок. И бесконечные байки о том, как бронированное американское стадо безуспешно гонялось за ними, как однажды «Курск» исхитрился пробраться в самое скопище супостатов - так что можно было в перископ сосчитать заклепки на хваленых авианосцах... В байках было достаточно правды, чтобы командира лодки Геннадия Лячина представили к званию Героя России. Они жалеют оставшихся на берегу. И считают удачей эту необременительную трехдневную вылазку накануне других, гораздо более важных дел. Капитан 3 ранга Марат Байгарин месяц назад поступил учиться в академию. В Видяево вернулся, чтобы оформить документы и забрать семью. В море его попросили сходить по старой дружбе и памяти - подстраховать молодого командира боевой части... Помощник флагманского механика дивизии капитан 2 ранга Василий Исаенко должен срочно сдать на берегу обширный отчет, но офицера бесконечно отвлекает начальство - и он решил рвануть в море, чтобы за три дня разделаться с опостылевшей бумажной рутиной. Поначалу его даже не было в списке «Курска». Прихватив компьютер, капитан 2 ранга Исаенко взбегает по трапу на «Курск» перед самым отходом... До квадрата учений еще идти и идти. Но, как и в знаменитом военном романе, люди, которых судьба связала с «Курском», уже разделились на живых и мертвых. Виктор БАРАНЕЦ, Сергей ГЕРАСИМЕНКО, Александр КОЦ, Зинаида ЛОБАНОВА, Андрей РОДКИН. (Продолжение в субботу, 16 февраля.) Читайте книгу "Тайна гибели подлодки "Курск"