Вышел Кукин из тумана

...Все врут календари: Юрию Кукину семьдесят не дашь ни за что - жесты стремительные, глаза сияющие, прическа модная. А рассказывает так, что умрешь от зависти: эх, молодежи бы хоть половину его азарта и куража! Про барабан и чечетку - Впервые я начал играть на барабане в родном Петергофе. Сорок шестой год, послевоенная эйфория, нужны танцы в клубе. Играть некому, с грехом пополам полудиксиленд собрали, а барабанщика нету. Я научился чечетку играть. И стал подтекстовки писать на русском языке к заморской музыке: «Зной. Пески лежат, как океан. А по пескам из дальних стран идет усталый караван...» Весь город пел эту песню, но никто не знал, что слова мои. Получается, это первая моя бардовская песня, хотя тогда и такого понятия-то не было. Написал я ее в четырнадцать лет. Про коньки Я был спортсменом всю жизнь, с детства играл за сборную Петергофа в футбол. Поступил в институт физкультуры. Там же заочно учился знаменитый фигурист Игорь Москвин. Подходит как-то: «Юра, я хочу создать специализацию, пойдешь?» До 53-го года ведь массового фигурного катания не было. Нас выпустили семерых, мы были первые специалисты в стране. Пошел работать к Игорю Москвину в «Школу чемпионов». Стали выпускать чемпионов страны, Европы. Но не было коньков, их покупали за Границей за большие деньги. И тогда мы с Игорем Москвиным «зарядили» Горьковский подшипниковый завод, сами лекала вычертили, и наши коньки стали лучше голландских. Сто тысяч пар коньков пошло на страну. С этого момента началась другая эпоха: каждый ребенок с пяти лет хотел заниматься фигурным катанием. Про коммерцию и биг-бэнд Первые платные школы по фигурному катанию создал я, пять рублей в месяц за ребенка. Всего у меня занималось больше тысячи детей. Стал получать бешеные деньги, тысяча двести рублей, тогда как зарплата у инженера была сто двадцать. Счастлив, покупаю в Кронштадте за собственные деньги списанный биг-бэнд: шесть саксофонов, шесть тромбонов... Привожу в Петергоф, набираю ребят, раздариваю им инструменты, и мы собираемся в домике сторожа, играем. А кругом по-прежнему: джаз нельзя, Америка плохая, «холодная война» продолжается. Мы оправдываемся, чем можем: мол, джаз - это музыка бедных, несчастных негров. И по выходным выбираемся в парки Петергофа, раздеваемся до трусов, играем в волейбол, а потом берем инструменты. Собирается тысячная толпа, а мы в трусах играем. Менты тут как тут, но пока проберутся сквозь толпу, мы успеваем инструменты вручить первому встречному: «Вот тебе труба, пойди туда-то, сними незамкнутый замок, положи трубу и уходи!» Ни одного инструмента не украли! Нас забирали в кутузку, но мы не этого боялись, а что заберут инструменты. Они ж дорогие очень. Менты за ними охотились: нет у нас инструментов - у них нет проблем... Про пляж, экспедицию и туманы В экспедициях ребята начали мне песни петь - Окуджавы, Галича, Новеллы Матвеевой. Во мне загорелся спортивный азарт: «Я тоже напишу песню, и однажды меня позовут и скажут: «У вас первое место. А между тем у нее есть не просто автор, но время рождения - лето 1964 года, и место - Горная Шория!» Написал, пою ребятам, им нравится. Возвращаюсь из экспедиции в Ленинград, а там уже все распевают «А я еду за туманом». Вдруг звонок: «Приходите в клуб моряков, ваша песня заняла первое место на ленинградском конкурсе авторской песни». Соревновались там песни Городницкого, Клячкина, Полоскина. А мою «А я еду за туманом» исполнили четыре школьника. Оказалось, их классная руководительница дружила с нашей геологиней, от нее и узнала текст... ЛИЧНОЕ ДЕЛО Юрий Алексеевич Кукин. Родился в 1932 году в Петергофе, воспитывался дедом, директором школы. С золотой медалью окончил два заведения - среднюю школу и Институт физкультуры им. Лесгафта. Двадцать пять лет в спорте, работал тренером по фигурному катанию. На эстраде с четырнадцати лет. Автор десятков шлягеров.