Штурман Ми-26 (фамилия есть в редакции): Я видел своими глазами пробоины от ракеты, сбившей вертолет

Кузов грузовика доверху забит бесформенными черными мешками. Если приглядеться - можно различить силуэты неразгибающихся рук и ног. Но приглядываться не хочет никто. Груз-200, привезенный на аэродром в Моздок из упавшей под Ханкалой «коровы», народ, опустив глаза в землю, обходит стороной. На аэродроме по-кладбищенски тихо. Из-за катастрофы запретили полеты на Ми-26. Их выгоревшие на солнце лопасти безжизненно раскачиваются на ветру. Лишь раз в полтора часа в небе появляются три «вертушки» Ми-8. Сгружают очередную партию обгоревших тел и увозят обратно в Чечню живых. Тех, кто 19 августа чудом не попал на роковой рейс, а потом еще двое суток отмечал свой второй день рождения. Скамьи в вертолете - влажные от дезинфицирующей жидкости. Глаза у летчиков - словно выпитые кем-то. - Да ты не боись, - мрачно подгоняют они пассажиров. - Тут уже все чисто. Взлетаем. Молодой солдат напротив судорожно прижимает к коленям автомат, щурится сквозь пыльные очки на чеченские поля. Но там лишь лежат в ряд, словно расстрелянные, мешки с убранной картошкой. - Что все-таки случилось у Батанова? - спрашиваю у командира после приземления в Ханкале. - Грузовик в Моздоке видел? Вот то и случилось... ты сам у него спроси... Сейчас он в своем модуле сидит, никуда не выходит. «Олег Батанов с ребятами сделали все что можно...» Олег Батанов на пару со вторым пилотом действительно оказались в комнате. Лежа на кроватях, они без интереса смотрели телевизор. - Прокуратура запретила мне общаться с журналистами, - только и сказал командир погибшего Ми-26. - Лучше уходите. Я все равно ничего не скажу... Неподалеку от домика пилотов, на взлетке, стоит еще один Ми-26. Его штурман 19 августа находился на полосе в тот момент, когда произошла катастрофа. Одним из первых он примчался на место трагедии и помогал экипажу выбираться из кабины. Он согласился на разговор при условии анонимности. - Что, будете писать, как мы пьяными летаем и машины свои перегружаем? - вместо «здравствуйте» говорит он. - Совсем вы там, у себя в Москве, с ума посходили... - Значит, перегруза все-таки не было? - Ну давай посчитаем. Максимальный взлетный вес Ми-26 - 56 тонн. Пустой вертолет со всем нашим барахлом весит максимум 30. Далее - 147 пассажиров без вооружения и техники, пусть даже по 100 кг каждый. Значит, еще 15 тонн. Плюс пять тонн топлива (из Моздока они взлетали с половиной бака, полный весит 10 тонн) и минус 2,5 тонны, которые они сожгли, пока долетели до Ханкалы. Всего 47,5 тонны. Версия перегруза - полный абсурд. В первую чеченскую мы брали на борт под 200 человек. И ничего - нормально летали. - А если бы людей было поменьше, пилоты смогли бы вытянуть на одном, еще целом двигателе? - Загорелись и отказали сразу оба двигателя. Это установленный факт. - Об отказе обоих двигателей еще никто не говорил. Вы в этом уверены? - Абсолютно. - Что рассказал экипаж Батанова после аварии? - Да ничего особенного. Подлетали, услышали хлопок с правого борта. Хлопок точно был, даже я его на взлетке слышал. Не взрыв - а именно первый хлопок. Потом у них сразу отказали двигатели, гидравлика, начался пожар. Стала орать бортовая система предупреждения - все «отказы» сработали. Достаточно стандартная ситуация, если в двигатель тебе засадили ракетой. - Вы думаете, что это была ракета? - Почти уверен в этом. Хотя ничего наверняка утверждать нельзя, но то, что видел я, все, что рассказывают ребята... - Есть еще какие-нибудь доказательства версии теракта? Когда украинская ракета сбила пассажирский Ту-154, практически сразу были показаны части обшивки самолета, изрешеченные осколками. Почему их не показывают сейчас? - Потому что это была Украина. Тогда нашим экспертам по большому счету было все равно, кто из украинцев ответит за этот ужас. Здесь ситуация иная. В случае технической неисправности двигателя за гибель 116 человек могут ответить одни, а в случае теракта совершенно другие люди. Но все они - с большими звездами на погонах. Естественно, госкомиссия хочет разобраться до конца. И не афиширует доказательства. - Но обшивка прострелена? - Конечно! На крышке двигателя есть входная «дырка», и хорошо видно, как осколками она посечена на выходе. Просто решето! Кроме того, внутри перебиты все трубопроводы и топливные шланги. Такого при отказе двигателя не бывает. - Никогда? - Ну уж поверьте мне. Все-таки не первый вертолет падает... Тем более ракета попала в правый двигатель, а отказали сразу оба. Поражены и перебиты тоже оба. Я лично видел, что осколками второму тоже хорошо досталось. Потом удар ведь был очень сильный. Ребята из экипажа рассказывали, что после хлопка их так кидануло влево, что едва вертолет в воздухе удержали. - И все же мог ли двигатель быть неисправен? - Он год назад прошел капитальный ремонт. Еще на заводской гарантии стоял. Не мог он взорваться от неисправности. Повторяю, это не первый вертолет падает. После этого двигатели обычно целые на травке лежат. Но если даже и предположить... Ну встал бы один двигатель, но не два же сразу! Два взорваться не могли! А у второго трубки и топливопроводы тоже перебиты. - И как без обоих двигателей садился вертолет? - Дымился, горел, но сел вполне нормально. - Удачно рухнул, что ли? - Ми-26 и с отказавшими двигателями нормально садится - без поломок и с любым весом. Он так сконструирован. За счет свободного падения лопасти раскручиваются сами. Получается такой же эффект, словно двигатели работают. А в нужный момент пилот должен изменить угол посадки, сохраняя нормальное положение вертолета. Могу сказать лично от себя: все, что пилоты могли сделать, они сделали. Создали посадочный угол и погасили скорость. - Почему же отвалилась хвостовая балка вертолета? - Вероятно, от удара. Скорее всего, когда вертолет несло по кочкам. Балка - самое слабое место в машине. - Когда внутри стали гибнуть люди? - Большинство еще в воздухе. Как только начался пожар, в салон пошел угарный газ и топливо из перебитого двигателя. Вертолет же не герметичен. Да еще полетели осколки от ракеты. И от двигателя, когда он стал разлетаться... - Двигатель - тоже в воздухе? - Нет, уже на земле. Когда падали, они, конечно, дымились. Это вся Ханкала видела. Но сели они целыми. - У людей были шансы выжить? - Почти нет. От взрыва топлива двух бойцов просто внесло в кабину экипажа через закрытую дверь! Представляете, что там было? Всех же, кто был в хвосте, отбросило назад, на створки аппареля. Они, увы, не открылись.S Выжили только те, кто вывалился в разлом. - Говорят, вертолет сел на минное поле и люди, которые смогли выбраться из салона, в панике бежали прямо на мины? - Там действительно есть минное поле. Но Батанов его перелетел метров на 30. Я не видел, чтобы кто-то бежал от вертолета и подрывался на минах. Сергей ГЕРАСИМЕНКО. (Наш спец. корр.). Ханкала. МНЕНИЕ ЭКСПЕРТА «КП» Может ли вертолет Ми-26 сесть при двух неработающих двигателях? Анатолий ВЕРХОРЕЧЕНСКИЙ, полковник запаса, бывший летчик-инспектор: - Да, может. Если летчики сумеют использовать режим посадки машины на авторотации (раскрутка несущего винта при неработающих двигателях за счет снижения вертолета). При этом летчик должен успеть своевременно взять на себя ручку «шаг-газ». Раньше этому способу посадки вертолета обучали во всех летных училищах страны. Сейчас из-за дефицита горючего это не делается. В данном случае Батанов и его экипаж показали очень высокое профессиональное мастерство, что и спасло от гибели три десятка людей. Записал Виктор БАРАНЕЦ. СВИДЕТЕЛЬСТВО ОЧЕВИДЦА Рядовой Роман ДУБРОВ: На мне горела одежда, я стал валяться по земле... Наши корреспонденты встретились с чудом уцелевшим пассажиром Ми-26 - Ты слышал хлопок? Почувствовал удар по вертолету? - Нет. Пошел запах гари, а потом мы просто начали падать. Кто-то открыл аварийный люк. В грузовой отсек стала литься горящая горючка, мне попало на голову и шею, загорелся рюкзак. Я скинул его и попытался выбраться из вертолета, но чуть не упал и повис на локтях. Еле-еле забрался вовнутрь. Мы были еще в воздухе, до земли было метров 50. Потом мы шлепнулись на землю. Падали на хвост, видимо, летчики до последнего пытались вытянуть машину. Мы даже не приземлились, мы упали на «задницу», еще нас протащило по полю. Все было в дыму, все горело. Мне повезло, я сидел слева у боковой двери. - Ты сразу выбежал? - Конечно! На мне горела одежда, я стал валяться по земле. Потом отполз подальше. Повернул голову и остолбенел: стена огня, горючка течет и крики... Мы с парнями попытались подбежать к вертолету, чтобы помочь остальным. Но нас остановил пилот, он кричал: «Бегите отсюда! Сейчас все рванет!» - Правда, что вы приземлились на минное поле? - Это правда. Мины были справа от вертолета, а я вылез слева. Один парень на моих глазах выбежал через правую дверь и подорвался на мине. Но он жив, у него только травмы ног и головы. Юлия БАНИШЕВСКАЯ, Владимир КОВАЛЕНКО. («КП» - Ростов-на-Дону»)