Яков Костюковский: «Кавказскую пленницу» спас Леонид Брежнев

- Яков Аронович, почему вы исчезли из Москвы накануне своего восьмидесятилетия? - С огромным уважением отношусь к чужим юбилеям, но терпеть не могу своих круглых дат. Каждый юбилей - разрешенное преувеличение заслуг, а я за славой не гонюсь. Мне предлагали устроить вечер в Доме кино и Доме Ханжонкова, звонили из Союза писателей. Всем я отказал и ни одного интервью ни журналистам, ни телевизионщикам не дал. Моя дочь Инна, когда поняла, что я не хочу ни с кем общаться в эти дни, подарила мне путевку в Вену. - Почему же решили сделать исключение для «Комсомолки»? - Во-первых, это моя газета, а во-вторых, у меня до сих пор хранится ваше удостоверение. Я пришел в «Комсомолку» ровно шестьдесят лет назад, в сентябре 1941 года, перед началом битвы за Москву. Сейчас в это трудно поверить, но в редакции с 16 октября работали всего одиннадцать человек, которые и делали ежедневную газету. Конечно, с помощью фронтовых корреспондентов! Мы сидели на пороховой бочке - здание на улице «Правды» было заминировано и подготовлено к взрыву. В годы войны я превратился в соединительное звено между своими друзьями - Давидом Самойловым (с этим замечательным поэтом я дружил много лет), Семеном Гудзенко, Юрием Левитанским... Знаете, для меня сейчас самое страшное - это заглядывать в записную книжку. У меня больше друзей на том свете, чем на этом. Политическое хулиганство - С кем вы писали сценарии гайдаевских комедий? - Нас было трое: Морис Слободской, я и Леонид Гайдай, которого я по праву считаю соавтором. Он каждый день работал вместе с нами. Фактически мы сразу писали не «рыбу», а чистовой режиссерский сценарий. - Много ли было замечаний от киночиновников и сильно ли отличаются фильмы от того, что было задумано? - Замечания, конечно, были, но мы заранее поклялись: если нам не дадут снимать то, что мы хотим, - работа будет свернута. У нас была масса недоброжелателей, и если бы не Леонид Ильич Брежнев, выручивший нас с «Кавказской пленницей», то не было бы и «Бриллиантовой руки». - Каким же образом это произошло? - Мы сдавали «Кавказскую пленницу» председателю Госкомитета по кинематографии Алексею Романову. Обстановка для приема кинокомедии была хуже не придумаешь - Романов пришел на просмотр только с помощником, да к тому же был в отвратительном настроении. Когда начался фильм, раздался громкий смех - киномеханики в будке не могли сдержаться. Помощник немедленно был отправлен в кинобудку, чтобы угомонить развеселившихся двух единственных нормальных зрителей. Кончился фильм, и ни разу не улыбнувшийся Романов вынес короткий вердикт: «Эта антисоветчина выйдет только через мой труп». Я, чтобы подбодрить поникшего Слободского, шепнул ему на ухо: «Тоже вариант». Председатель услышал реплику и сказал: «А вот это уже политическое хулиганство». На понедельник было назначено совещание в Госкино. Накануне знающие люди передали, что фильм будет зарублен, а Гайдаю снимать больше не дадут. Даже наши друзья в Госкино в этот черный понедельник сделали вид, что они с нами не знакомы. Вдруг открылась дверь, выскочил Романов, стиснул меня в объятиях, последовал крепкий мужской поцелуй, и он на весь зал произнес: «Ну что я говорил! Замечательный фильм!» Все растерялись, и лишь кто-то робко спросил: «А зачем же мы здесь собрались? Какую категорию будем давать?» На что Романов отрезал: «Высшую, конечно» - и ушел. Мы спустились вниз и встретили знакомого из спецотдела. Он рассказал нам, что в пятницу вечером ему позвонил помощник Брежнева и попросил что-то посмотреть для Генсека. Тот ответил, что есть лишь одна кинокомедия, которую только что забраковало руководство. Ее-то и попросили прислать. За выходные Брежнев не только посмотрел фильм раз пять, но еще и созвал всех отдыхающих в санатории ЦК в Барвихе. Генсек многие фразы уже выучил наизусть и комментировал действие по ходу: «А сейчас Никулин скажет, что в соседнем ауле жених украл члена партии»... - Но как вам вообще эту фразу разрешили? - Да мы сами сомневались. Фрунзик Мкртчан, который должен был ее произносить, был в ужасе. А Никулин легкомысленно предложил: «Давайте, я скажу. Я клоун - у меня пройдет!» - Но ведь чудом прошло? - Чудом! Даже главный кремлевский идеолог Михаил Суслов не решился перечить вождю. Брежнев сам позвонил Романову и поздравил его с замечательной комедией. В «Бриллиантовой руке» «синагогу» заменили на «любовницу» - Со сдачей «Бриллиантовой руки» проблем быть уже не могло? - По крайней мере там не выискивали антисоветчину. - Но ведь это же получилась пародия на весь стиль советской жизни. - Мы это прекрасно понимали и до съемок максимально смягчили сценарный вариант. - Неужели ничего не вырезали? - Была фраза, которую за нас поменяли. Когда наутро к напившемуся накануне Горбункову вошла управдом, она сказала его жене: «Я не удивлюсь, если завтра выяснится, что ваш муж тайно посещает синагогу». К синагоге и привязались. Большой киночиновник, вызвав нас, сказал: «Вы поставили еврейский вопрос, но никак его не решили». Мы не стали ссориться, но переснимать было поздно, и надо было найти фразу, точно ложащуюся на артикуляцию. Пока думали, как это сделать, киноначальник распорядился поменять «синагогу» на «любовницу» и был ужасно собой доволен. - А как пропустили стриптиз Светланы Светличной? - Тогда порнографией считалось, если у женщины была видна в кадре рука выше локтя. Естественно, претензии были, но в отличие от синагоги переделать весь этот эпизод было нельзя. Честно говоря, мы обещали эту сцену подрезать, а делать этого не стали. Все фразы Гайдай согласовывал со сценаристами - Почему Гайдай выбрал в качестве сценаристов именно вас и Слободского? - Нас порекомендовал Иван Пырьев. Он любил наши эстрадные интермедии, которые мы писали для Штепселя и Тарапуньки, Мирова и Новицкого... Кстати, мы с ходу предложили Гайдаю новеллу, как студент-очкарик сражается на стройке с громилой, а вот идею новеллы «Наваждение» предложил Гайдай. Сюжет «Бриллиантовой руки» родился у нас после прочтения маленькой заметки из рубрики «Их нравы». В ней говорилось о незадачливом контрабандисте, перевозившем золотые изделия в гипсе на руке. - Говорят, что много крылатых фраз из гайдаевских комедий придумали актеры непосредственно на съемочной площадке? - Гайдай очень серьезно относился к сценарию и НИКОГДА не вставлял фразы, не согласованные с нами. А те актеры, которые говорят, что они чуть ли не придумывали целые сюжетные линии... Да пусть говорят, Бог им судья. - В чем секрет популярности гайдаевских комедий? - Он всегда говорил, что хочет, чтобы его фильмы были понятны и в Доме ученых, и бабушке в Йошкар-Оле. Еще Гайдай не терпел операторских изысков, считая, что комедия должна сниматься предельно просто. - Почему после трех фильмов ваше сотрудничество с Гайдаем прекратилось? - Гайдай решил отказаться от знаменитой «тройки» и снимать «12 стульев». Мы были готовы работать, но предложили перенести действие в современность. Гайдай идею отверг, а экранизировать классику нам было неинтересно. Кто будет звонить Сталину? - Читатели в возрасте не простят меня, если я не спрошу про Штепселя и Тарапуньку. - Под этими псевдонимами выступали Юрий Тимошенко (он родился в Полтаве на реке Тарапунька) и Ефим Березин. Я писал тексты им в течение 15 лет. - Цензура сильно зверствовала? - Очень, но мы ее дурили, как могли. Во-первых, литовать тексты мы старались в областных городах, например, в Одессе нам ставили штампы на самые острые тексты. Во-вторых, Юра Тимошенко был большим авантюристом - когда однажды что-то пытались запретить, он вдруг сказал: «Как вы можете, я же с этой интермедией выступал в Кремле, и она очень понравилась товарищу Сталину». Я ему говорю: «Юра, тебя же посадят», а он мне в ответ: «Яша, ну, подумай, кто будет звонить Сталину проверять!» Юрий Трофимович уже давно ушел из жизни, а Ефим Иосифович уехал к своей дочери в Израиль (она, кстати, замужем за «знатоком» Леонидом Каневским). - Если бы вам была дана возможность прожить жизнь заново, что бы вы изменили? - Очень многое. Но я бы выбрал тех же родителей, женился бы на той же Фире Сухарь (мы прожили вместе почти 55 лет), родил бы с ней дочку и обязательно нашел бы Леонида Гайдая. ЛИЧНОЕ ДЕЛО КОСТЮКОВСКИЙ Яков Аронович. Киносценарист. Родился 23 августа 1921 года на Украине в городе Золотоноша. В 1939 году поступил в Московский институт истории, философии и литературы. С начала войны работал в «Комсомольской правде», журнале «Смена» и красноармейской газете «За Отечество». С 1947 года перешел на литературную работу: писал миниатюры для Тарапуньки и Штепселя, Мирова и Дарского, затем Мирова и Новицкого. С середины 60-х писал в дуэте с Морисом Слободским эстрадные обозрения, пьесы для театра, сценарии для мультфильмов. На вопрос о званиях ответил коротко: «Званий никаких нет, зато, надеюсь, есть имя». Семь самых известных фильмов, снятых по сценариям Якова Костюковского: «Штрафной удар» (первая кинороль Владимира Высоцкого); «Операция «Ы» и другие приключения Шурика»; «Кавказская пленница»; «Бриллиантовая рука»; «Неисправимый лгун»; «Ни пуха, ни пера»; «Соло для слона с оркестром».