Наши спасатели рвались помочь американцам...

- Самолеты загружены под завязку. Я лучше откажусь от десяти доппайков с тушенкой, но возьму домкрат, - убеждает кого-то в трубку Владимир Легошин, заместитель командира Центроспаса. - Да, домкрат тяжеленный, но он 100 тонн поднимает! Закончив разговор, Легошин поворачивается к прессе: - 99 процентов, что не полетим. Полчаса назад прошла информация: вылетаем в два часа ночи. 70 спасателей МЧС, пятеро журналистов - «Комсомолка», РТР и «Новая газета». Поэтому верить Легошину не хочется. - Почему, Володь? - Ну не допустят они, чтобы чумазая Россия им помогала. Герой России Владимир Легошин не спит уже вторую ночь в ожидании вылета. Задержки были и во время прошлых загранкомандировок - на землетрясения в Турцию, Индию. И каждый час опоздания потом горько аукался: кого-то из заживо погребенных не успевали спасти, кто-то умирал уже на руках. Может, и сейчас причина всего лишь в нерасторопности американских властей? - У америкосов такая бюрократия, что нашей пистон вставит, - соглашается один из спасателей, набившихся в прокуренный кабинетик Легошина. - У них все решения принимаются в конце дня, перед тем как с работы уйти. А там сейчас еще полдень. С экрана российский министр обороны Иванов тем временем рассказывает корреспонденту НТВ о том, какие великолепные профессионалы собраны в МЧС: «Они готовы в любую минуту вылететь в США...» - Для Буша отказаться от помощи - смерть, - комментирует комплимент министра все тот же политически подкованный спасатель. - Народ его не поймет, а там общественное мнение - сила! Где-то я это уже слышал. И даже об этом писал в августе прошлого года, когда холодный «Курск» лежал на грунте, а наши генералы вели неторопливые переговоры в Брюсселе о перспективах помощи задыхающимся в отсеках морякам. Наверное, журналисты тогда не зря надрывно выплескивали на страницы и экраны свою боль: она стала общенародной. «Спасти хотя бы одного!» - с этой мыслью засыпала и просыпалась Россия. «Да хоть черта позовите на помощь!» - кричала она в лицо заспанной власти. И власть в то лето кое-что поняла и кое-чему научилась. Вот только у Америки очень давно не было своего «Курска». И она страшно не хочет, чтобы он был. Поэтому CNN печет, как пирожки, дистиллированные репортажи: ни крови, ни смятых в лепешку тел, ни малейшего намека на то, что спасатели могли бы спасать лучше, расторопнее, эффективнее. Ни слова критики в адрес президента, который одним кивком своей седовласой головы мог подключить к операции сотни великолепных профессионалов из Англии, Израиля, России. И они бы наверняка спасли - пусть только троих, двоих, пусть даже только одного. Разве мало? Президент Буш заявил: обойдемся своими силами. Америка продолжает свято верить: ее спасательная служба лучшая в мире. Как и ее демократия. И противовоздушная оборона. И гамбургеры. В Америке уже 15 часов, у нас одиннадцать вечера, и мы ждем окончания их рабочего дня - времени принятия решения по-американски. - В Турцию мы попали позже всех, турки почти на сутки вылет задержали, - закуривает очередную сигарету Владимир Легошин. - Прилетели ночью, иду на разведку по развалинам и сразу натыкаюсь на живую женщину. Она по грудь завалена, рядом мужик сидит на корточках и гладит ее по голове. Только ее откопали, подбегают турки: там еще живые. Короче, трое суток мы там пахали не разгибаясь, некоторые ребята как вылезли в сандалиях из самолета, так и забыли переобуться. - А помнишь, Володь, как в Индии работали по живым... Вечер воспоминаний прерывается звонком. Легошин берет трубку, слушает, морщится. Все ясно без слов, как если бы в ваш дом пришли с известием о смерти, но еще не успели об этом объявить. - Отбой, - говорит, положив трубку, Володя. - Они официально отказались. Ложись спать, ЛЈнька. Коричневый спаниель-поисковик ЛЈнька, спасший за свою недолгую собачью жизнь уйму заваленного народа, запрыгивает на потертый диванчик и сладко зевает. По телевизору передают информацию CNN: из-под нью-йоркских развалин уже не звонят мобильники, шансов найти живых все меньше. - Идиоты! - в сердцах матерится кто-то из эмчээсовских мужиков. - У «мобил» просто сели батарейки. ИЗ ДОСЬЕ «КП» Российские специалисты МЧС постоянно участвуют в международных спасательных и гуманитарных операциях. Наиболее масштабные из них: - Землетрясение в Колумбии, январь - ферваль 1998 года. Отрядом МЧС России спасены 30 человек. - Землетрясение в Турции, август 1999 года - спасены 72 человека. - Землетрясение в Турции, октябрь 1999 года - спасены 19 человек. - Землетрясение на Тайване, ноябрь 1999 года - спасены 23 человека. - Землетрясение в Индии, январь 2001 года - спасены 17 человек. Отчего американцы не показывают по ТВ кровь и трупы? Чего-то мне в репортажах из Америки не хватает. А, понял: крови. Оторванных рук. Мертвых детей. Их нет? При таком масштабе трагедии? Их не показывают. Во-первых, репортеров туда, где кровь и размолотые тела, не подпускают, а то бы они свой долг выполнили, будьте уверочки. Во-вторых, на уровне принятия решений действуют охранительные стопоры. Сначала - не допустить еще большей паники. Потом - не демобилизовать общество. Никто, думаю, не звонит из Белого дома по телеканалам, не требует быть посдержанней. Там работает внутренняя цензура: граждане страны понимают, что пролилась кровь граждан страны, и помогают живым и целым гражданам страны как-то все это пережить без крайнего шока, без растерянности, без отчаяния. Трагедию по-бабьи переводят в слезы: часами на экране фото женщины в фате. Она позвонила мужу из охваченного огнем здания и сказала, что умирает и любит его. Плачут все. А поплачешь - и душе легче. Когда у нас кто-нибудь горит или тонет, мы думаем о том, что душу людей не перегрузить горем, не пустить ее на дно? Кто-то да. Кто-то нет. Кто-то из горя качает выгоду себе. Сверхмасштабные теракты в Америке дали новую точку отсчета. Особенно блекло выглядят те наши политики да обозреватели, что все не верили в бенладеновский след взрывов в Москве, все Путина подозревали: не он ли пронес на Каширку мешок с гексогеном? Пошлыми, меленькими политиканчиками они выглядят, которые мстительно обтяпывают свои делишки на фоне мировых тектонических сдвигов. Кем бы ни казались они нам прежде - такой у них теперь масштаб. Ну и ладно, не о том речь. Речь вот о чем: Буш тут недавно выдал - я аж ушам не поверил. Демократия, говорит, это не слабость, как некоторые думали, а сила. Эвон что! Конечно, когда припрет, и не такое скажешь. Это тебе не далекую Россию за «чрезмерное насилие» в далекой Чечне осуждать, тут, товарищи-граждане, надо за родную нью-йоркщину отомстить. Тут ярость благородная вскипает буквально, как волна, и резервисты подняты, и плакат «Ты записался добровольцем?» вполне уместен на Бродвее. Тут дошло до всех - даже лорд Джадд чего-то промямлил: мол, ладно, немножко боритесь и с чеченскими боевиками, но в рамках закона. Кто ж спорит, конечно, в рамках. Спасибо и за это. Но уж и вы, учителя наши, когда будете бомбить Афганистан, Пакистан, Йемен и кого там еще собрались, будьте поаккуратней. А мы тотчас к вам приедем, при галстучках строго в тон носкам, да и проверим: не задели ли, часом, мирного китайского посольства? Смотрите, а то из ПАСЕ выгоним! ...Я смотрю репортажи из Америки и хочу верить, что страшной ценой павших небоскребов будет разрушен и двойной стандарт в оценках таких понятий, как сила, государство, свобода (слова в том числе), целостность (территориальная в том числе). Нам не показывают американской крови. Но это не мешает нашим людям идти и сдавать кровь для раненых американцев: кровь у нас, к счастью, одних стандартов, может, еще пригодится... Владимир МАМОНТОВ. ВЗГЛЯД ИЗ ВАШИНГТОНА Кровь они покажут, но позже Как пояснили мне коллеги из телекомпании «Фокс», это - выполнение правил, которым следует компания, и соблюдение профессиональной этики журналистов. Все программы американского ТВ имеют возрастной ценз. Если вы хотите, чтобы их смотрели все, включая подростков, в удобное время дня - в них не должно быть порнографии, мата и натуралистических кровавых сцен. Журналисты же стараются уважать святое для Америки понятие «прайвиси» - частная жизнь. Такое право, по их мнению, остается и у мертвых. Из уважения к «прайвиси» ушедшего из жизни человека нельзя выставлять напоказ его обезображенный труп. Такую политику проводят и власти, не подпуская особо ретивых репортеров к раскопкам руин. Кадры душераздирающих сцен на пепелищах терактов когда-нибудь все же появятся. Но их будут показывать поздно ночью в специальных программах или продавать на кассетах с пометкой «только для взрослых». Андрей КАБАННИКОВ. (Наш соб. корр.). Вашингтон.