Премия Рунета-2020
Россия
Москва
-8°
Boom metrics
Звезды7 октября 2002 22:00

Андрей Вознесенский: Меня кормит миллион алых роз...

Это интервью записывалось шепотом
Источник:kp.ru

Это интервью записывалось шепотом. И не по тому, что мы с поэтом Вознесенским вели секретные переговоры, о которых врагам знать не положено, нет. У Андрея Андреевича проблемы со связками. Остатки былой роскоши надо беречь. Вот и в беседе со мной классик не напрягался и тихо шептал в диктофон. Я честно пытался разобрать, что же именно. Если чего-то не понял, не обессудьте. За всеми справками - к А.А.

- Как голос, Андрей Андреевич?

- Но вы же слышите...

- Практически нет.

- Да, в обычной жизни он куда-то пропадает, но стоит мне выйти на сцену... На днях выступал в Минске, а до этого был в украинском Николаеве. Такой голосина вдруг прорезался...

- А врачи что говорят?

- Что они скажут? Лечат от чего-то. Петь советуют: о-о, а-а... Уже пару лет это длится. Без толку пока все...

Но я о Николаеве рассказать хочу. Видите, вот афиша.

- «Личный гость городского головы Владимира Чайки - великий поэт Андрей Вознесенский». А что? Скромненький такой текст о голове и великих, общающихся между собой...

- Дело не в этом. Я впервые был в Николаеве и не знал, что это город интеллигенции. Мэр Николаева человек незаурядный. Там же большой кораблестроительный завод. Провел в Николаеве два дня и успел написать стихи. Потом отдам их вам... Вы историю «Варяга» знаете?

- Да, он гордо не сдается врагу.

- Тот, о котором хочу рассказать, сдался... Город в течение нескольких лет строил огромный авианосец для Российского флота и жил этим - заказ на полмиллиарда долларов. Потом мы продали недостроенный корабль Китаю по цене металлолома - за двадцать миллионов долларов. Покупатели сказали, что оборудуют там плавучий бордель. В Китае по закону запрещены бордели на суше, только на воде. В итоге корабль мы продали, но китайцы планы изменили и все же строят могучий авианосец, равного которому нет ни у Америки, ни у России.

- Обманули желтолицые братья?

- Ну конечно... И вот у меня родились стихи, как с китайского авианосца взмывают самолеты и берут курс на Николаев...

- Пусть у Кучмы голова болит, чем их встретить. Это теперь его земля.

- Понимаете, Николаев - русский город. Как и Харьков, и Одесса. Кстати, николаевские ученые недавно открыли, что Гомер, оказывается, там родился.

- Да что вы? А Иисус Христос, наверное, в Одессе?

- Зря смеетесь. Видите, мне и книжку подарили. Автор - Анатолий Золотухин, сделавший открытие о Гомере. Кстати, он же установил, что Александр Пушкин тайно приезжал в Николаев. Об этом никто не знал.

- Включая самого Александра Сергеевича?

- Может, он догадался. Потом. Во всяком случае, мемориальная доска о пребывании великого русского поэта в Николаеве есть. Вроде бы Пушкин даже написал там две главы «Онегина».

- Сколько полезной информации вы смогли почерпнуть в Николаеве, Андрей Андреевич! А другие поездки?

- До Николаева я был во Франции. В сорока минутах езды от Авиньона есть замок, кажется, XII века, принадлежавший маркизу де Саду. Пару лет назад его купил Пьер Карден, устроил там роскошный театр и пригласил меня на спектакль, посвященный Сальвадору Дали. Знаете, это одно из самых сильных впечатлений моей жизни.

Текст построен на основе дневников художника. Играют молодые ребята, фамилий не знаю, но очень способные, талантливые. Прекрасные, необычные декорации в стиле Дали. Есть в спектакле и эротика - легкая, красивая, чистая. Спектакль начинается, когда на дворе совсем темнеет. Добавьте антураж средневекового замка и поймете, что картина в самом деле была поразительная.

- А вы с Карденом по-прежнему поддерживаете дружеские отношения?

- Больше двадцати лет. Недавно, к юбилею «Юноны», мы делали фильм, специально ездили к Пьеру, снимали на его вилле, расположенной на Французской Ривьере. Вилла необычна тем, что в ней нет углов и прямых линий.

Даже стекла и зеркала искривлены... А познакомились мы с Карденом еще до «Юноны». Он как-то услышал мое выступление и организовал концерт в Париже.

Народу пришло столько, что провели и второй вечер... Потом уже Пьер позвал во Францию и театр Марка Захарова...

- До сих пор носите карденовские пиджаки?

- Не пиджаки, а смокинги... Я вам о них рассказывал? Как-то на Новый год Пьер пригласил меня в свой ресторан «Максим». Я честно сказал: «У меня нет смокинга», а он ответил: «Он у вас есть». Мне сшили самый шикарный смокинг из всех, какие только существуют. Я приехал в Москву, сходил в нем на прием в американское посольство, еще как-то выбрался на банкет, подцепив снизу джинсы. И - все, повесил в шкаф. Куда здесь надевать смокинг? Через год в Париже с блеском прошли гастроли «Ленкома» с «Юноной», после окончания которых для нас устроили прием. Мой диалог с Карденом повторился. «У меня нет смокинга, Пьер». - «Он у вас есть»... Так в моем московском гардеробе появился еще один подарок кутюрье. Спустя время мы поехали в Нью-Йорк, и, как вы понимаете, у меня стало три смокинга...

- Комфортно чувствуете себя в обществе людей иного достатка?

- Это же идет из 60-х годов, когда мы были молоды, нищи, но наглы. Что мне миллиардеры, короли или президенты? Рейган беседовал со мной в Белом доме, меня принимал Пикассо, и я воспринимал это как должное... Мы учились оценивать людей не по толщине их кошельков, а по содержимому головы. Беда многих «новых русских» в том, что они стремятся заработать еще один миллион, еще, но не могут выбиться в топы. Все равно рядом будет кто-то, обладающий большей суммой...

Сейчас на днях наконец антиматерию в Женеве получили. Так что материалистом особенно быть не хочется.

- Ну да. Счастье не в деньгах и не в их количестве... Тем не менее, смотрю, у вас на окнах дачи - решетка?

- Решетка стояла и прежде, но разве она защитит? Да и что здесь брать? Ценности у меня относительные. Например, вот этот кусок решетки из Ипатьевского дома. Ее мог видеть Николай Второй в минуту расстрела. Я самолично выломал решетку перед тем, как дом решили сносить. Часть отдал в музей, часть оставил у себя. Для кого-то это лишь кусок металла... А вот здесь висели миниатюрные шахматные компьютеры. Пропали. Даже не знаю когда.

- Жалеете?

- Неприятно, конечно, но какой смысл жалеть? Я к вещам и деньгам вообще отношусь достаточно спокойно.

- Вы рассказывали, что раньше песни вас хорошо кормили.

- Это в прошлом... Сейчас никто не платит. Например, Осин написал музыку на стихи «Плачет девочка в автомате». Адвокат пытался договориться о моем гонораре, но так и не смог поймать певца. По правде сказать, я давно уже не пишу песен. А из старых особенно нравится та, где есть строчка «Голубые, как яйца дрозда»... Помните? Сочинять для эстрады я начал исключительно ради денег. Пришел к Таривердиеву, а он и говорит: «Напиши для меня». Я и взялся из спортивного интереса. Сперва была песня «Не исчезай». Но она не очень пошла. Тогда мы с Паулсом сделали «Барабан».

- Точно, помню! «Барабан был плох, барабанщик - бог...». Николай Гнатюк.

- Песня моментально стала шлягером, ее запели во всех ресторанах страны. Я проснулся от шелеста купюр, они, как листья осенью, сыпались на меня, сделав за короткое время немыслимо богатым человеком. А потом композиторы решили обидеться на Паулса и пошли к Лапину, главному теленачальнику. Кто-то из обиженных сел за рояль и сыграл, слегка переврав, мелодию «Барабана».

Получился израильский гимн. Па-ра-па-па-па... Бред полный, но Лапин испугался.

Страшно испугался! «Барабан» тут же исключили из репертуара, вычеркнули отовсюду.

- И кто из вас с Паулсом оказался сионистом?

- Наверное, оба... Мы с Раймондом в отместку написали «Миллион алых роз». К ним придраться не смогли. Песня стала хитом. Пугачева прошла с ней через Театр эстрады, «Олимпийский», «Лужники»... Дальше идти было некуда. «Миллион» до сих пор любят в Японии и регулярно присылают мне авторские.

- Живете на иены?

- Мне переводят в долларах. Поэтому, если и говорить о том, что меня кормит, так это розочки... Смешно сказать, за сборник поэзии можно получить пятьсот долларов. Разве это гонорар? Но все равно продолжаю работать. Пишется хорошо. Век закончился, выплеснулось много энергии, надо уметь ее улавливать. Сейчас вот завершаю издание собрания сочинений.

- Да-да, пятитомник.

- Нет, мы решили сработать на пять с плюсом и делаем шесть томов. У меня по этому поводу строчки есть:

Добавок-том назвал я впопыхах

«Пять с плюсом» - от всех отличен, неприличен, как блядь с флюсом...

Стиль новорусский странен мне: Распятье с плюшем.

Я - крестик Твой в разжатой пятерне. Пять с плюсом...

- Ваше поколение распалось окончательно?

- Время всех разводит. Сначала людей объединяет общая задача, потом в каждом начинает играть индивидуальность, и все расползаются по норам. Но с Беллой (Ахмадулиной. - А. В.) мы, например, не распадались. Евтушенко? Он теперь преимущественно в Америке.

- Каждое лето сидит в Переделкине, по соседству с вами!

- Не знаю. Мне он не звонит.

- Кошка пробежала?

- Не могу я его понять.

- Вы бы могли сделать первый шаг, прийти на вечер к нему.

- Не люблю ходить незваным... Я тут как-то выступал в Америке в городе, где он живет, в Оклахоме. Евтушенко пришел, посидел и ушел, когда зрители принялись мне аплодировать. Гостеприимные американцы потом спрашивали: «Вы враги?»

Поколение - понятие относительное. С Витей Ерофеевым, Володей Вишневским, которые моложе меня, мы общаемся прекрасно. С Женей Поповым, Василием Аксеновым. И с двадцатилетним харьковчанином, написавшим строки: «Узнать можно русского человека по способности дважды войти в одну реку». Я всегда говорил, что поколения надо определять не горизонтально - по возрасту, а вертикально...

- Вы когда-то так и Хрущеву ответили, а он стал орать: «Поумничай! Ты еще и рукой машешь, как Ленин. Куда нас зовешь?»

- У меня привычка такая - ритм отбивать. Я же не актер, мимикой и жестами не владею, поэтому руками помогаю себе читать стихи.

- И когда сочиняете, тоже машете?

- Никогда не пишу за столом. Мне нужно ходить. И живу за городом, где есть простор. Сначала стих должен сложиться во мне, а потом уже сажусь и переношу его на бумагу. Без всяких черновиков и набросков.

- Почему вы почти не пишете мемуаров?

- Вышла книжка в серии «XX век». Сейчас вот закончил повесть «Мостик». О том, как лейтенантом служил в армии в Закарпатье.

- Это было уже после поездки в Америку и криков Хрущева в Кремле?

- Конечно. Меня забрали на переподготовку весьма известным человеком. Мой приезд в часть вызвал там шок. А мне все очень нравилось - форма, новые ощущения... Я затягивался офицерским ремнем и ходил по берегу реки...

- А почему «Мостик»?

- Это такой секс-символ. Сложно объяснить, надо прочитать... «Мостик» опубликован в последнем номере «Огонька».

- Вам сегодня интереснее оглядываться на прошлое, чем смотреть в будущее?

- Нет, повесть только по жанру офицерская, а фактически мысли в ней современные. Мостик - образ красивый, его можно перекинуть между берегами, в том числе между прозой и поэзией, вчера и завтра.

...Вы слышали теорию, что беды России последних десятилетий связаны с тем, что мы не строили новых храмов, а только сносили их, в лучшем случае - восстанавливали разрушенные? И вот мне рассказал житель Захарова, поэт и галерист Алексей Сосна, что в сорока километрах от Москвы в Пушкинском заповеднике есть очень удобное для строительства место. Меня увлек этот проект.

- Уже работаете над ним?

- Готовлюсь. Может, сделаю что-то с лентой Мебиуса - там рядом проходит шоссе, и нужна некая внешняя защита, прикрывающая храм. Золотая луковка купола будет выглядывать из-за стены, словно предзакатное солнце. Помните? «Солнце русской поэзии закатилось». Храм-то предназначен для Пушкинского заповедника... Надеюсь, к осени будущего года работы удастся закончить. Сейчас я поставил памятник на могиле родителей на Новодевичьем кладбище: по наклонной плоскости катится огромный шар, который останавливает крестик...

- Родители были верующими?

- Отец нет... Мой прапрадед, Андрей Полисадов, был архимандритом, настоятелем Благовещенского муромского собора во Владимирской губернии...

- Бываете на родине?

- Некогда. Постоянно находятся дела. Я и в Москву из Переделкина каждый день езжу. Возвращаюсь поздно... Хочу добиться, чтобы в Москве поставили памятник великому Пастернаку. Юрий Лужков пообещал, что скоро объявят конкурс на лучший проект.

Еще вот Алексей Рыбников уговорил написать новую оперу для «Ленкома».

- И название уже есть?

- Мое название «Самоубивцы»... По большому счету это про всех нас.

- И про вас?

- И про меня.

- А ваше самоубийство в чем?

- Может, не по той дороге пошел и во мне погиб великий зодчий.

- Сомневаюсь, что согласитесь отказаться от уже пройденного пути.

- Наверное, все же нет... Впрочем, у меня есть шанс оставить след и в архитектуре. Сейчас вот займусь проектом строительства храма, посмотрим, что получится...

Сейчас время не бросать камни и не собирать их. Время создавать камни.

Которые мыслят.

Андрей ВОЗНЕСЕНСКИЙ.

ЛЕТУЧИЙ «ВАРЯГ»

Годы муки, работы годы,слезы, смешанные с трудомНиколаевского завода,продают на металлолом.

Корабел - человек железный.Неоплаченная, сползлапо небритой щеке, как лезвие,металлическая слеза.

Корабел не сентиментален,просто хватит стакан, скорбя.Но найдет металлоискательв сердце унцию корабля.

Знаю, Родине нужны средства.Но ни златом, ни серебромне оплатишь кусочки сердца,превращенного в металлолом!

И хочу, чтобы нас простиласдуру проданная в бардакНиколаевская Россияи святитель ее «Варяг».

Почему ж мне на сердце щемит,не оставлено на потомнекое свободоизмещеньеВ тыщу тонн?

Чья вина? Я тру переносицу.Снится мне: самолеты в ряд,взмыв с китайского авианосца,к Николаеву полетят.

На Лимане луна, как клавиши,а сама кругла, как печать.Всем прощаете, николаевцы.Только рано еще прощать.