2015-02-04T03:24:19+03:00

2 тысячи «братков» хоронили Джема, а перед гробом Вицина некому было нести венки

Две российские панихиды
Изменить размер текста:

- А похорон сегодня не будет, - сказали на кладбище, где с утра было оживленно. Здесь готовились похороны Джема. Его должны были доставить сюда последним, пропустив вперед тринадцать покойников - простых жителей, которых собирались хоронить в этот день. Но какие могут быть конкуренты у Джема?! - А с родственниками договорились, - пояснили хозяйничающие на кладбище. Я не поверила: как вообще можно отложить похороны? Ну, если дали денег, и много, есть какие-то нравственные обязательства. Может, просто напугали и семьи предпочли с общаком не связываться? Но как жил «вор в законе», попирая общество, так и, уже умерший, отодвинул всех других. Роскошную могилу готовили на престижном месте кладбища - на сопочке. Траурный помост обивали черным, а обшитую яму выстилали бархатом. Такую мульку в последнее время переняли у цыган: и то ведь, опускать красивый гроб да просто в каменистую землю - жалко. Процессию в Комсомольске-на-Амуре возглавляли малолетки-девочки, которые шли за портретом Джема, разбрасывая кровавые розы. «Нас попросили», - отводили они глаза. Венки выше человеческого роста несли в несколько рядов, они поражали своим обилием и шикарным разноцветьем. Пронеся гроб положенное расстояние (если надо, несли бы и до кладбища - больше 10 километров, за честь считая хотя бы подержаться), процессия организованно расселась по машинам. Мы вклинились в колонну, отсчитав сто автомобилей, но когда на взгорке оглянулись назад - с включенными фарами шел поток, как на Ленинградском проспекте в Москве. Похороны ехали по окружной дороге. В одном месте процессия затормозилась. «Переезд», - объяснили мне, но тут же процессия двинулась вперед. - С паровозом договорились, - в шутку предположили «нечужие»... Но на переезде точно стоял под парами тепловоз! Хвост похорон тянулся еще километры, когда с Джемом начали уже прощаться. Чтобы успеть, колонну лихо обходили крутые джипы, будто не знали, что обгонять похороны не к добру. А уж в приметы надо верить - и так на главарей преступников словно мор сошел. Уже на подлете к Хабаровску в самолете умер Цица Кутаисский, летевший на похороны Джема. Кстати, слетелись ведь со всей страны более двух тысяч «братков»... На «последнее целование» к покойнику приложились человек 300. Некоторые любовно проводили рукой по волосам. Каждый знал свой черед и порядок. Потом все поднялись на сопочку, и, заняв места, застыли. - Веревки, лебедка, еще веревки... - это устанавливали по команде крест абсолютно нечеловеческих размеров. Два каната тянули гроздья людей, центральный - подкручивала лебедка. Как будто поднимали опору ЛЭП. И когда чудовищный крест (метров на 20 высотой!) наконец встал на место, кто-то сорвался на аплодисменты. Хлопки быстро заткнули, но и тогда никто не двинулся с места. У могилы, заваленной живыми цветами, появился небольшой человек и заговорил с грузинским акцентом. И хотя говорил негромко и невнятно, но смысл был понятен - сожалел о Джеме. При этом, постоянно прерываясь, он целовал Еву, комсомольского «вора в законе». - Я целую всех братьев-комсомольчан! - под конец сказал он. Потом пошел и поцеловал памятник Волчку - другу Джема, с которым тот просил похоронить еще при жизни, хотя мать лежала на другом кладбище. На помосте у гроба привлекало внимание розовое и совсем отстраненное личико девочки лет пятнадцати. Иногда казалось, что она жевала жвачку. Потом мне объяснили, что это дочь покойного Маша. На нее мало обращали внимания. А другие дети вдруг появились, когда сопка стала пустеть. Ходили, рассматривали венки, читали надписи на них, шушукались. Их привезли самым последним задрипанным автобусом, и мне даже трудно объяснить зачем. Потом «общак» засел за поминки, в городе все было спокойно, попытки объявить траур в увеселительных заведениях тут же пресекала милиция, и именинники продолжали справлять дни рождения, а празднующие - свои праздники. По местному ТВ вместо соболезнований показывали пожар в «Чародейке» (в нем обвиняли Джема), больницу с обгоревшими, похороны жертв. Это делалось в пику «общаку», доказывая людям, что не все куплено, не все потеряно, и это было достижением для Комсомольска. Почему у Васина было такое странное воровское имя - Джем. По одной из версий, оно происходило от названия маленькой кавказской народности - джемшены, какие-то родовые корни пахана уходили туда. Это объяснение казалось чересчур научным. Спросить больше было не у кого, да и не больно было надо, и никто от этого ничего не терял. ЛИЧНОЕ ДЕЛО Джем, он же Евгений ВАСИН родился в Комсомольске-на-Амуре 10 ноября 1951 года в День милиции. Первую судимость получил в 14 лет за кражу. Последние 20 лет считался «хозяином края». Контролировал лесной, икорный и нефтяной бизнес. «Общак», который держал Джем, оперативники оценивают от 3 до 6 миллионов долларов. Открыл фонд «Сострадание», помогавший бомжам и заключенным. Организовал для беспризорников спортлагерь. Галина МИРОНОВА. (Наш спец. корр.). Комсомольск-на-Амуре. ...а перед гробом Вицина некому было нести венки Сегодня - 9 дней со дня смерти любимого актера Когда гроб с телом Георгия Вицина выносили из Дома кино, раздались последние аплодисменты, а в небо взмывают 12 - по числу апостолов - голубей (Вицин очень любил этих птиц. - Ред.). Они долго кружат над катафалком, вдруг одна из птиц камнем падает вниз. Столпы отечественного кинематографа и государственные мужи, отдав в Доме кино последние почести, машут на прощание Актеру с крыльца рукой и скрываются за массивными дверями. В последний путь Георгия Михайловича идут провожать родственники и самые преданные зрители. В автобусах не хватает мест - люди едут стоя. Никто не разговаривает, не плачет - лишь изредка горестно вздыхает у окна старушка. У Ваганьковского кладбища цветочницы со словами «Какого человека хоронят!» прячут в карман ценник «20 рублей» и отдают за пятерку кровавые гвоздики. Любимые Вициным «арбатские старушки» и старики в выгоревших беретах и куцых шарфиках сбились в кружок и бережно разворачивают из платочков и пакетиков реликвии - пожелтевшие газетные вырезки, фотографии, открытки. Из рук в руки передают трамвайный билет, на котором Вицин когда-то поставил закорючку. Потом кошелек с этим билетом и 30 рублей у хозяйки стырят кладбищенские воришки. Бывший киоскер Анна Ивановна, у которой Вицин покупал газеты - «Советский спорт» и «Комсомолку», - вспоминает: «Он был такой кроткий, как... котенок. 8 Марта дарил открытки и при этом себя неловко чувствовал, постоянно извинялся». Кто-то из фотографов пытается узнать, как потом родственникам продать фотографии. «Снимают многие, да только я профессионал», - наседает на представителей мэрии хапуга. «А ну вали отсюда, папарацци, пока аппаратуру не разбили», - шипит на фотографа кто-то из мужиков. Из церкви выбегает дама в шляпке с криком: «Мужчины, кто поможет нести венки?» Расталкивая друг друг, к венкам бросается толпа человек в 50. Спорят, ругаются. Один дед стучит другому по рукам тросточкой и одерживает победу. Хлопец с выглядывающим из кармана горлышком пивной бутылки, покачиваясь из стороны в сторону, держит корзину с цветами от Госдумы. «Теперь журналисты напишут, что венки Вицину несли пьяные и хромые», - шепчет мужик с могильной табличкой «Георгий Вицин». Взвывает саксофон, по коже - мурашки, идем к могиле. В толпе криками «де-е-едушка» заходится в плаче ребенок. Отец Вячеслав читает молитву, говорит тихие добрые слова. Толпа рыдает, а одна журналистка выглядывает из-за плеча батюшки, пытаясь найти выгодный ракурс для фотографии. «Мыльница» падает из озябших рук, ее кто-то ловит на лету в десяти сантиметрах от гроба. За коллегу становится стыдно... Что за сволочная у нас профессия! «Похоже, это не сон - он действительно умер», - очнувшись от оцепенения, шепчет пожилая женщина в черном платке. Первую горсть земли бросает в могилу дочь Наташа, следом родные и близкие. Потом - все остальные. Народ идет нескончаемым потоком. Такое ощущение, что могилу засыплют руками и могильщики останутся не у дел. Наташа стоит в стороне: ей досаждают журналисты. «Да... конечно... спасибо... извините, потом...» - шепчет девушка белыми губами. Сказав последнее «прости» родной могиле, семья бредет к выходу. Кладбищенские нищие и юродивые просят у них «копеечку на помин Гриши». Державшаяся до последнего момента дочь заходится в рыданиях... Александра МАЯНЦЕВА. Москва.

Понравился материал?

Подпишитесь на ежедневную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

 
Читайте также