Константин Райкин: В Голливуде не могли поверить, что я отказался сниматься у Спилберга

Редко встретишь человека, который говорил бы так живо, красиво и умно. Жаль, что на бумаге нельзя передать поразительную экспрессию Райкина. Константин Аркадьевич бурно жестикулирует, повышает голос, меняет его (изображая тех или иных людей)... Поразительный актер и необыкновенно приятный человек. Про Пуаро: В фильме по Кристи не надо вгрызаться в психологию - Не удивило, что Сергей Урсуляк позвал вас на роль Пуаро? Вы же не соответствуете образу сыщика, к которому все привыкли благодаря Дэвиду Суше, Питеру Устинову да и оригинальному тексту... - А кто соответствует Сирано де Бержераку с его огромным носом? Или хромоногому Ричарду III c его горбом и сухой рукой? Да актеров с такими «соответствиями» просто в институт не принимают! Что такое соответствие? Надо говорить о внутреннем качестве темперамента, некоей степени живости... Это труднообъяснимая вещь из области ощущений, трудно формулируемых словами. Предложение Урсуляка меня не удивило. Скорее его удивило, что я согласился. - А вы увлекались Агатой Кристи? - Читал романа четыре прежде. Когда взялся за Пуаро, прочел еще книг десять. Увлекательная литература. Хотя ее, конечно, нельзя сравнивать с русской литературой XIX века, на которой я воспитан, - Толстым, Гоголем, Пушкиным. Играя Пуаро, не надо вгрызаться в психологию. - Вашим партнером стал Сергей Маковецкий... - На съемках он рассказал, как я однажды не принял его, абитуриента, в ГИТИС. При том, что сейчас он - один из моих любимых артистов! Как же так? Он начал объяснять: «Да я ужасно читал, это было чудовищно». Да при чем тут твое чтение! КАК Я МОГ ТЕБЯ НЕ РАССМОТРЕТЬ? Про президента: Никто не говорил про папу так хорошо, как Путин - Расскажите про ваши отношения с Путиным и про ваше отношение к президенту. - У меня никаких особенных отношений с ним нет. Он был у нас в театре два раза. И семья его ходила. Он очень хорошо говорил, будучи у меня в театре, об отце. Никто не говорил про папу так хорошо и так, как мне показалось, искренне. - О вашем папе все хорошо говорят. - Нет, я, слава Богу, научился отличать за свою жизнь, когда человек говорит дежурно, а когда - по сердцу. Сейчас я - член Президентского совета, и был на одном заседании. Путин очень профессионально, хватко разговаривает, прекрасно ведет диалог с большим количеством очень умных людей. Кстати, когда много умных людей начинают меня с вниманием слушать, у меня сразу возникает ощущение, что мое пребывание в этом месте случайно: они все до такой степени умнее меня... Когда человек начинает меня со вниманием слушать - я стесняюсь. В своем театре, который я выстроил по крупицам, я чувствую себя хорошо и - иногда - умным. Но как только выхожу за пределы театра... Моя профессия как бы предполагает беззастенчивость, а я... Я всю жизнь преодолеваю это в себе и не всегда успешно. Окончательно это преодолевается только на сцене. Про кино: Снимаясь в фильме, ты сразу становишься винтиком в машине - Вы не снимались в кино много лет. Почему вдруг решились? - Я периодически получаю приглашения. Пуаро - самое реальное. Я понимал, что Урсуляк составит график, который позволит мне сниматься без большого ущерба для театра. Театр - дело моей жизни. Главное дело. В этом нет никакого пафоса, просто я уже сделал выбор. А кино - вещь приятная, но без нее театральный артист может обойтись. Кайф актерской профессии можно ощутить только в театре. Там в какие-то моменты ты можешь поблагодарить судьбу за то, что Бог тебе послал это занятие; там есть секунды, когда ты самый главный на свете, там есть мощь ощущений. А в кино ты можешь хорошо сыграть какой-то кусок, потом тебя смонтируют с другим куском... Ты сразу становишься винтиком в машине. Иногда это приносит удовлетворение, иногда кино получается хорошим, но оргазма, простите, не испытываешь. - Говорят, вас приглашал на роль Спилберг за 17 миллионов долларов... - Не он, его контора. - Что за фильм? - Что-то, связанное с космосом. Невероятно сложные съемки, огромный бюджет. Они позвонили нашему завлиту. Та сказала, когда я вошел: «Костя, сядьте. Вас разыскивают в Голливуде...» Но я сразу отказался. Я не мог бросить театр. А они, узнав про отказ, страшно разволновались. Стали говорить про гонорар... «Может, он думает, что это в рублях? Может, он не знает фамилию Спилберг?» Мало ли, Россия - странная страна... - Интересно, кто сыграл вашу роль у Спилберга? - Я даже не стал потом это узнавать. Может, этот проект даже не состоялся. Все это напоминает историю с Германом, который мне предлагал главную роль в «Трудно быть богом». Прислал сценарий, а я отказался, не читая. Ведь ради съемок у Германа пришлось бы забыть о театре лет на пять... Он ужасно обиделся, сказал несколько очень обидных слов. Я все это стерпел. - А есть режиссер, которому вы не отказали бы? - Нет. Хотя... я бы еще поснимался у Никиты Михалкова. У меня к нему природная тяга, которую сложно объяснить. Во время работы над фильмом «Свой среди чужих, чужой среди своих» он вел себя по отношению ко мне очень жестоко. Но у меня есть странная, мазохистская актерская любовь к кнуту. Временами мне это хочется испытывать. В актере есть такое женственное начало, он - подчиненный, скучает по начальнику, по преклонению перед кем-то. - А смотреть кино вы любите? - Да. Просто редко получается. Про жизнь: При моей жене нельзя ругать астрологию - В старых фильмах вы очень хорошо танцевали. Любите это дело? - Любил. Сейчас танцевать уже почти не приходится. - Говорят, вас Махмуд Эсамбаев приглашал в свой ансамбль. - Я не очень хорошо помню эту историю. Не уверен. - Вы часто играли персонажей, сильно неравнодушных к женскому полу. Вас самого можно назвать, простите, бабником? - Что называть этим словом? Неженатого человека, находящегося в поиске подруги жизни? Тогда да, я был бабником. Надо с кем-то познакомиться и кого-то попробовать на близость, прежде чем связывать себя узами. Но это не имеет никакого отношения к донжуанским спискам и количеству партнерш. Здесь может иметь значение только качество. А списки как раз означают выхолощенность в этом отношении, потерю чувствительности. Богатство жизни - не количество прожитых лет, а количество прикосновений к Богу, озарений. Ромео и Джульетта прожили полноценную жизнь, потому что прожили весь набор того, что можно назвать счастьем полной жизни. - А еще есть поговорка: «Седина в бороду, бес в ребро»... - Я изучаю себя в этом направлении. И пока что не нахожу никаких подтверждений ее правильности. - Сколько лет вашей дочери? - Скоро пятнадцать. - Она может вам сказать: «Папа, ты ничего не понимаешь»? - Конечно. У нас живые, очень хорошие отношения. У нас в семье бывают иногда и скандалы. Но в течение такой долгой совместной жизни не может все быть гладко. Иначе это значит, что мы уже спим в одном гробу. Когда у моей жены плохое настроение, с ней в машине находиться невозможно. Она сидит сзади и молчит, но атмосфера такая, что я просто готов из машины выпрыгнуть. Она Скорпион. Я чувствую ее плохое настроение на другом конце города. Так она на меня действует. - Вы придаете значение знакам зодиака? - Я не очень этому доверяю. Но при моей жене нельзя этого говорить, потому что она совершенный астролог. Считает, что это точная наука, там все совершенно железно и бесповоротно. - Известно, что ваше хобби - ароматы, парфюмерия. Какой любимый запах на сегодняшний день? - «Sergio Nero», французский парфюм. - У вас есть друзья? - Приятели - да, а друга нет. Был когда-то друг, а потом мы перестали быть такими друзьями, как раньше, и оказалось, что с этим тоже можно жить. Лидерство - вообще штука очень одинокая. Вдруг наступают такие длительные периоды, когда понимаю, что я вообще один, меня никто вообще не понимает. - На ТВС только что появилась программа «Однокашники»: там звезды встречаются со своими одноклассниками и однокурсниками. Вы можете себя представить в качестве гостя такой программы? - Я до сих пор встречаюсь с некоторыми одноклассниками, со своей учительницей Натальей Павловной Соболевой. Но вот «традиционные сборы» класса или курса не люблю. Там встречаются разной успешности люди, по-разному состоявшиеся, в разной степени реализованности. Им надо что-то говорить и извиняться за свою относительную успешность, отвечать на всякие закомплексованные «ну, понятно, ты сейчас, конечно...». Делать вид, что «нет, ребята, да что вы, мы остались такими же», я не хочу. Каждые три минуты доказывать и объяснять, что я такой же и простой, противно. Про Островского: Не важно, что его герои пьют на сцене - чай или текилу - В «Сатириконе» готовится постановка «Доходного места». Почему вы выбрали Островского? - Есть несколько лучших драматургов, писавших на русском языке. Островский - из их числа. Мне раньше казалось, что Островский - это обязательно скучно, старомодно. Повсюду самовары, все пьют чай с блюдечка, и всех зовут Матренами. В театральных кругах ведь часто считается, что если пьеса глубокая - она обязательно должна быть скучной. Года три назад я перечитал какую-то пьесу Островского - и у меня начался «запой». Я увидел, какой это живой, мускулистый, современный, чувственный драматург. В «Доходном месте» герои говорят почти как современные люди - и пьеса необыкновенно современна. Будто бы Островский писал про сегодняшнюю ситуацию в стране... У Островского такие точные взаимоотношения между людьми, такие мощные страсти, что пройдет лет четыреста - а его все еще будут ставить. Он попадает в самую суть человеческой натуры, которая на самом деле не меняется. И какая разница: чай пьют герои или текилу, ходят в малахаях или в современных костюмах? Конечно, если островсковед увидит на сцене текилу - упадет в обморок, но я думаю, что мы его обморок переживем! - Еще в «Сатириконе» готовится постановка по «Собачьму сердцу», где вы должны сыграть Шарикова... - Кто-то среди журналистов решил, что мы должны ставить «Собачье сердце» в этом году. На самом деле мы с режиссером - Владимиром Машковым - договорились на осень будущего года. Про театр: Некоторым актерам я говорил: «Ты предатель. Пошел вон» - Когда вы выбираете, соглашаться ли на какую-то роль, что для вас важнее - пьеса или режиссер? - Я в такой ситуации, когда сам выбираю режиссера. Причем он об этом не знает. Просто в какой-то момент я выныриваю рядом с ним и говорю: «Я вас выбрал». Он обычно очень удивляется и говорит «Да» - что, впрочем, абсолютно равнозначно «Нет». Мне еще надо его «заклеить». Я дотошный и последовательный ухажер, и через некоторое время режиссер неожиданно для себя начинает работать в «Сатириконе» над выбранной нами совместно пьесой. Хотя порой я думаю: «Ой, какая пьеса замечательная, хочу это играть. Сам ставить не могу, потому что хочу играть. Так что хочу, чтобы кто-нибудь это поставил». И ношусь уже с пьесой. - А почему бы не совмещать актерскую и режиссерскую работу? - Это будет плохо. Я один раз играл в пьесе, которую сам же и ставил. У меня был комплекс все время обманываемого человека. Казалось, стоит отвернуться, как все у меня за спиной начинают халтурить. Более того: на сцене я делал партнерам страшные замечания! У меня не было времени говорить вежливо, и потому я матом говорил страшные вещи - такие дайджесты, выжимки моей мысли. Потом в антракте я объяснял, что это значило в переводе... Я поклялся, что никогда более в такой ситуации не окажусь. Режиссер должен все видеть из зала, а этот ракурс невозможен у играющего на сцене человека. - Вы авторитарный руководитель? - Если иметь в виду личность, которая все держит под контролем, тогда конечно. Если приглашенный мною режиссер сделает плохой спектакль, я его не выпущу. Или выпущу и тут же закрою. Я не люблю неуспешные спектакли. Хочу, чтобы был полный зал, чтобы все всЈ понимали, чтобы все умирали от восторга и чтобы никто не уходил из зала. Даже если зритель выходит в туалет - мне неприятно! Значит, его мочевой пузырь сильнее, чем то, что играют... - Говорят, за время постановки какого-то спектакля уволили четырех человек из театра. - Пять. Я вообще часто людей увольняю. Иногда кто-то просто себя ведет как предатель. Таким просто говорят: «Ты предатель, пошел вон». А предатель в театральном смысле - это человек, который может поехать на съемки - хотя бы и у Спилберга - за два дня до премьеры, когда на него все рассчитывают...