Савик Шустер: В эфире не расслабишься. Тут же Жириновский микрофоном двинет!

Савик всегда готов дать автограф: зрители обеспечивают зарплату!

В юности Савик Шустер играл в футбол. Настолько неплохо, что всерьез подумывал, а не уйти ли в профессиональный спорт. Помешали травма и убежденность матери, что футбол - не профессия. И он начал изучать медицину, сначала в СССР, потом в Канаде. А в 30 с хвостиком понял, что занимается не тем.

- В качестве члена организации «Врачи мира» я работал в зоне боевых действий в Афганистане, Чаде, Никарагуа. Была потребность рассказать о фактах и событиях, интересных, но мало кому известных. Военная журналистика - занятие небезопасное. И в том, что я стал ею заниматься, был своего рода кураж, желание испытать себя...

- В Россию вы вернулись уже состоявшимся журналистом, чтобы возглавить московское бюро радио «Свобода». Потом громко ушли оттуда. Почему?

- Громко ушли меня. Я был внештатным сотрудником НТВ, делал футбольную программу «Третий тайм» и не видел в том никакой политической подоплеки. Американское руководство «Свободы» почему-то эту подоплеку увидело и поставило меня перед выбором: или я продолжаю вести «Третий тайм», или увольняюсь с радиостанции. Я предпочел футбол.

Я надеюсь, Парфенов на НТВ вернется

- Еще свеж в памяти раскол НТВ 2001 года. И снова публичный скандал, связанный с очередной сменой руководства. Что за напасти такие?

- Последние события на НТВ нельзя сравнивать с тем, что произошло два года назад. Тогда конфликт был публичным. Сейчас же кризис внутрикорпоративный, хотя от этого не более приятный. Самый печальный результат этой кадровой революции - это временный, я на это очень надеюсь, уход из эфира Леонида Парфенова.

- Не было желания уйти вслед за коллегой?

- Я не могу ни обсуждать, ни оценивать решение Леонида. Моя же позиция состоит в следующем. Пока я могу заниматься журналистикой, которую считаю правильной, я не вижу причин для лобовой конфронтации. Как только почувствую ограничение, вот тогда уйду. Тихо, без хлопанья дверью.

- Вы допускаете, что когда-нибудь придется или захочется заняться другой работой?

- Конечно, не такой уж я старый. Думаю о другой журналистике, например, расследовательской. Если же я когда-нибудь уйду с ТВ, то только не наемным работником. Я попытаюсь создать что-нибудь свое.

- Например?

- Открою ресторан, дом моды, издательский дом... Не знаю пока.

Я не обидчивый. Мне микрофона жалко

- Некоторые расценивают вашу новую программу «Влияние» как плацдарм для ухода из «Свободы слова»...

- Неужели? Надеюсь, те, кто так считает, не злые пророки. «Свобода слова» - это шоу, своего рода спектакль, где необходимо столкновение мнений. «Влияние» - совершенно иная, мирная, попытка покопаться в проблеме. Потому эта передача и не может быть рейтинговой: позитив не возбуждает. Вот если бы я начал задавать хамские вопросы...

- Вы утверждаете, что в «Свободе слова» свободу ограничивают только время и вы, Савик Шустер. А что или кто ограничивает свободу слова Савика Шустера?

- Мое понимание этических рамок. Как только зрители почувствуют, кому я симпатизирую, я закончился как ведущий. От ведущего политических программ должны исходить беспристрастность и любопытство.

- Случались ли во время эфира ситуации, когда вы чувствовали, что почва уходит из-под ног?

- В «Свободе слова» это происходит часто. И тут важна мгновенная реакция: от иронии до технических приемов, как уход на рекламу или отключение телемоста. Например, когда в программе обсуждали возможную войну в Ираке, муфтий в присутствии вице-мэра Иерусалима заговорил о сионизме. Я прервал его, сказав, что говорить о сионизме мы не будем, потому что не хочу, чтобы передача получилась слишком мирной. Ирония, которую не все поняли...

В программе о Чечне депутат Приморской областной Думы, сам чеченец, назвал присутствующих в студии чеченцев трактористами. Пришлось прервать его словами: «Зато как изысканны приморские политики». Зал рассмеялся, ситуация в разрядилась.

Удержать все под контролем не удалось лишь однажды. Это когда во время обсуждения чемпионата мира по футболу Жириновский бросил в меня микрофон.

- Обиделись?

- Чего на него обижаться? Это же его стиль. Микрофона жалко, он дорого стоит.

Если виноват, извинюсь после эфира

- Многие считают провальным выпуск «Свободы слова» о событиях в «Норд-Осте». Вы ведь тогда не смогли контролировать ситуацию?

- Провальной ее не считаю, неуравновешенной - да. До сих пор сожалею о том, что не прервал Марка Розовского, который высказал шовинистическую точку зрения на то, кто и как освобождает заложников. У него дочь была среди заложников, и я, как отец, не мог не дать ему выступить.

- Вы отличаетесь достаточно жесткой манерой ведения программы. Люди на вас обижаются?

- Обиды бывают. Чаще всего приглашенные в студию гости недовольны тем, что, по их мнению, я дал им слишком мало времени в эфире. Если чувствую свою вину, после эфира обязательно извиняюсь.

Публичные люди должны владеть искусством емкой фразы. Поэтому те, кого я прерываю, должны обижаться на себя. Непозволительно, чтобы в минуте монолога было всего 15 секунд смысла.

- Мне довелось присутствовать на одной из ваших программ. После эфира зрители вас буквально атаковали, и вы битый час терпеливо отвечали на их вопросы, фотографировались с ними, выслушивали. Что труднее: эфир или послеэфирный экзамен?

- Зрители обеспечивают нам зарплату, между прочим. Поэтому я считаю корректным отвечать на все их вопросы. Но вести программу, конечно, труднее. После эфира я чувствую себя так, будто два часа провел на футбольном поле. Теряю в весе после каждого выпуска.

На личной жизни пришлось поставить крест

- В каких ситуациях вы предпочитаете спокойствие?

- В оценке своих профессиональных достижений. Это как в футболе: сегодня ты звезда, завтра - никто, тебя забыли. Моменты успеха, славы надо переживать спокойно, надо понимать, что все может закончиться.

- Какую цену приходится платить за возможность находиться на телевизионном Олимпе?

- Во-первых, личной жизни нет никакой. Хотя, может быть, я просто не умею ее организовывать. Это счастье, что семья со мной не живет (у Шустера жена-флорентийка и двое детей живут в Италии. - О. Р.), потому что очень тяжело находиться рядом с человеком, вся жизнь которого состоит в работе. Во-вторых, надо вести себя соответственно. Не везде появляться. Не всегда. Не с каждым. В-третьих, надо заботиться о внешности. Много читать, быть в курсе событий. Ограничений хватает. Но это не такая высокая цена за возможность заниматься любимым делом. Когда я думаю о шахтерах, которые работают под землей, понимаю, что жаловаться мне не на что.

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Савелий Михайлович Шустер родился 22 ноября 1952 года в Вильнюсе. В 19 лет, на втором курсе медицинского института, покинул Советский Союз. В 76-м закончил университет МакГилла в Монреале по специальности «физиология и биохимия» и уехал работать в Италию, во Флоренцию.

Освещал войну в Афганистане в «Ньюсуик», «Шпигеле», «Либерасьон», «Републике», затем писал о всех главных войнах 80-х: в Ливане, Чаде, Никарагуа. С июля 1996 года - директор московского бюро «Радио Свобода». На НТВ вел программы «Третий тайм» и «Герой дня». Живет в съемной квартире, разводит комнатные растения. Жена Джанна и дети остались в Италии.