Ольга Кучкина: Любовь, любить велящая любимым...

Первое интервью журналистки «Комсомолки».

Моя биография(Написано в 8 лет.)

Я помню себя с четырех лет. Я была слабая, не могла взойти на лестницу. Меня надо было нести на руках. Как принесут, ложилась на диван. Но потом я стала все-таки покрепче. У меня был брат. Он был старше меня. Его звали Вова. Потом у нас была дача. Дело было летом. Шел дождь. Мы с братом шлепали по лужам и промочили ноги. В наказание мама засадила нас домой. У нас было радио. Мы сидели дома, а мама поливала смородину. Папа возился в сарае. Вдруг радио заговорило и сказали, что началась война. Я не поняла, что война, и сказала маме, что светомаскировка. Мама прибежала, послушала и ушла. Началась война...

60-е ГОДЫ

30 апреля 1961.

Говорят, женщина ищет и находит себя в любви. Но любовь даруется, как талант. Должно быть, у меня его нет. Мальчишки говорили, что я рассудочна. А в раннем детстве слышала, как мама говорила: она у нас влюбчивая. Случайно столкнулись. Засмеялся. Колючие умные желтые глаза потеплели. И тотчас промельком: зимние вечера, Новый год с елкой у Дома американского посла, луна в доме отдыха, солдатское письмо, бесконечные разговоры и понимание друг друга. Разве может быть несчастлив человек, переживший такое? Человек и несчастлив, потому что такого больше нет. Рыжее счастье ушло. А я взяла и вышла замуж.

13 декабря 1966.

Я была в Канаде. В Монреале в мою комнату пришел Виля, веселый, возбужденный. Я видела его таким и раньше, но всегда это было адресовано кому-то другому. И вдруг он стал говорить что-то важное и серьезное, я слушала, волнуясь и радуясь. Было четыре утра, когда он, встав на колени и назвав иконой, поцеловал меня. И начался невозможный, потрясающий, феерический роман. Мы не спали ни одной ночи. Я спрашивала: как будем жить дальше? Он отвечал: как хочешь, со скандалом, без скандала... Вышло - со скандалом. Мы вернулись в Москву, и я ушла от Игоря. В Монреале сказала: если все будет в порядке, если ты полюбишь меня, а я буду продолжать любить тебя, давай поженимся. Он ухмыльнулся и зарылся мне в плечо. Спросила: что ты ухмыляешься? Он сказал: радостное говоришь. В Москве стало происходить странное. В день по четыре нервных разговора, отчего у меня останавливалось сердце. Он хотел меня видеть, звонил, провожал до порога. Но ни разу не сказал: останься со мной, я люблю тебя. Говорил только: не торопи, не торопись. А я хватала ртом воздух. Я говорила всем правду.

8 января 1968.

Оказалось, у Вили был долгий роман с актрисой «Современника». Я попала в размолвку. А потом актриса вернула его обратно. Я была просто третий лишний.

16 апреля 1969.

Я люблю его. Ему, наверное, было бы грустно прочесть повесть моей жизни. Мне и самой грустно. Но что же делать. Эти страницы не переписываются заново. Его сейчас нет в Москве. А я вспоминаю, как это началось несколько месяцев назад.

Грузинские подруги угощали мандаринами. Постой, закричала Русико, ты уже ела в этом году мандарины? Нет? Тогда загадай желание. Я загадала. Накануне познакомилась с Сергеем Юрским. Моя пьеса лежала у Олега Ефремова. Да мало ли могло быть просьб к судьбе? Я попросила о нем. Ночью в поезде Ленинград - Москва пили шампанское. Было пять часов, ночи или утра, а мы все еще не спали. Он сидел рядом с Ритой, а я думала: Господи, хоть бы он сел рядом со мной. Лицо у него было оживленное и непроницаемое. Когда он окликнул меня с верхней полки, я приподнялась и спросила: что? Вместо ответа он ласково провел рукой по моей голове. А еще через несколько дней мы уже вдвоем ехали в Ленинград в «СВ». Мы стремились выговориться за всю предыдущую жизнь, исповедаться и получить отпущение грехов.

Он ушел на телестудию. Я осталась в гостинице и попыталась уснуть. У меня ничего не вышло.

Открылась дверь, и вбежал он, и тут же упал на колени. Я люблю вас, Ольга Андреевна.

20 апреля 1969.

Ощущение, будто наступает тяжелый грипп. Это бывает всякий раз, когда он рассказывает о мучениях жены. Я могу представить, как она мучается, но зачем же все время говорить об этом, чтоб и меня мучить. Все равно надо выбрать. Я выбрала. Я развелась с Игорем. Игорь тоже плакал, пил, доставал пистолет, звонил моей маме, моим подругам, а однажды разбил мне до крови лоб... За все надо платить.

12 мая 1969.

Прошло 13 дней нашей общей жизни. Мы расходимся. Все бывшее по сравнению с этим - пустяки.

70-е ГОДЫ

10 февраля 1971.

Арбузов дал рекомендацию в Союз писателей: наличие своей темы, лиризм и тонкая наблюдательность...

13 апреля 1971.

Приезжал Олег Ефремов. Кормила его ужином. Рассказывала о своей любви. Он - о своей. Проговорили часа полтора искренне и в то же время бережно. Он сказал:

- Милая Оля, все пройдет, через год я встречу вас в «Пекине», и вы мне скажете, что снова влюблены.

26 мая 1971.

Борис Слуцкий сказал, что лет десять назад я поразила его редкими в Москве счастливыми глазами. Так ли? Сколько помню, говорили, что у меня печальные глаза.

Но прибавил: литературу не делают люди со счастливыми глазами.

12 июля 1971.

Слава Голованов подвозил на машине к Художественному театру, сказал: в сущности, я ничего не знаю о тебе. Он другой, чужой мне. Как чужие - другие люди успеха. Все равно отвечала откровенно. Он осторожно спросил: этот крах случайный, зависящий от субъекта? Одно связано с другим. Субъективное смыкается с объективным. Разве ты не замечаешь лжи, в которую мы погрузились? Есть десятки правд - для жены, для любовницы, для уверенности в собственной порядочности, для успеха. На мою личную жизнь спроецировалось время.

4 июня 1972.

С этого дня после бурь и драм, сопровождавших нашу сумасшедшую влюбленность, мы стали жить вместе с Володей. А влюблены все так же.

Завгар Георгий Александрович пересказывает исповедь своего товарища: я ни разу не целовал свою жену, за всю жизнь ни разу. У них было трое детей, и они прожили 30 лет. Она была мне отвратительна, говорил товарищ, как она ест, как ходит. Мать сказала, что проклянет, если он уйдет от жены, он дал честное слово, что не уйдет, и всю жизнь держал слово. Мне, зацелованной, слушать это дико.

18 декабря 1974.

Позвонил Володя из Севастополя. Сказал: нам приготовили хорошую каюту на главной палубе. Меня с ним не пустили то ли органы, то ли начальство. Дикое правило: мужа с женой не пускать. Боятся, что убегут. Оставив детей? 21-го они должны уйти. На 150 дней. Мое место в каюте займет его товарищ. Наступили вещи простые и неизбежные. Смерть мамы. Смерть папы. Пятимесячная разлука с Володей. Одиночества больше нет. Мы вдвоем. Этому больше двух лет. Теперь наступит долгая зима и весна без него.

Я счастлива с Володей. Нет, не так. Я жива им. И боюсь теперь только простых и неизбежных вещей.

28 марта 1975.

Десять дней назад приняли спектакль «Белое лето». У меня премьера. Забавно. На столе пышный букет из красных и белых гвоздик. Когда его принесли, я стала плакать.

1 апреля 1975.

Позвонил Салынский: будет печатать «Белое лето» в журнале. Арбузов говорил, что лучше напечатать «Корабль». Вот я и драматург, член Союза писателей, завтра официальная премьера моей пьесы и банкет.

26 января 1978.

Была у Шкловского. Ему 85 лет. Виски и пирог. В это время у него Олег Даль.

10 марта 1978.

Дважды звонил Олег Даль, а сегодня ввалился пьяный. Кормила его борщом. Смотрела на него - сердце дрожало от неизъяснимого чувства, словно передо мной ребенок, которого надо защитить. Ах, эти гениальные беззащитные русские мальчики!..

29 июля 1978.

Были на даче, собирали грибы, жгли костер, Володя красил окна. Как я его люблю. И как боюсь будущего. Рая нет, куда-то испарился. Да и не было. Всегда были пики и спады. Всегда любовь. Любовь, любить велящая любимым. Данте.

9 мая 1979.

Читка пьесы у Табакова. Ребята смеялись и сидели тихо. Табаков тоже смеялся. Потом было обсуждение. Преобразившись в мэтра, Табаков все спрашивал про соответствие жизни. Актеры говорили, что соответствует. Табаков сказал, в сентябре будет ставить.

6 августа 1979.

В пятницу Володя бросил на пол телефон, пишущую машинку, торшер, все топтал ногами, уродовал, корежил. От него сильно пахло спиртом. Объяснял мне, что я виновата, что он предал дочь. Я сама знаю об этом больше него. Думаю, наша жизнь переменится - мы дошли до черты. Страшно, что он разлюбит или уже разлюбил.

4 ноября 1979.

Зачем я живу?

12 ноября 1979.

Я потеряла ребенка...

80-е ГОДЫ

13 октября 1984.

Утром Алеша Герман говорил со мной по телефону. У него трудности с фильмом - и вдруг в газете моя рецензия, которая накануне приснилась его жене!..

20 апреля 1986.

В 9.10 утра умер Арбузов.

28 апреля 1986.

9 дней дома у Арбузова. На столе в его кабинете лежит мое последнее письмо, которое он не успел прочесть.

90-е ГОДЫ

14 июля 1990.

Поставила на рукописи «Беса Глуздого» мужское имя и отнесла в «Знамя». Павел Дреев. Сделала из имени своего отца. Зачем? Затем, чтобы переменить литературную судьбу. Придумала биографию этого мальчика, якобы геолог, якобы из Подмосковья, якобы просил меня передать вещь в журнал. Сережа Чупринин обещал быстро прочесть.

23 июля 1990.

Набрала номер Юры Карякина в больнице, чтобы сказать: Юра, я счастливый человек. Номер не отвечает. А надо было с кем-то поделиться. Моя затея удалась на все сто! «Беса» будут печатать. Показали внутреннюю рецензию. От волнения не запомнила слов - запомнила две стрелки, одна вверх, другая вниз: ниже Кураева, но выше Пьецуха.

Ставят в 9-й номер. А что не мое имя - мне все равно. Буду и дальше писать как Павел Дреев. Не скажу ни единой душе. Мне нравится эта игра.

20 ноября 1990.

«Знамя» перекладывало «Беса» из номера в номер, пока в Москву не приехал Владимир Максимов из Парижа. Я подошла к нему, чтобы познакомиться, и попросила прочесть «Беса» и «Концентрацию». Он все прочел в ту же ночь и позвонил. Про «Беса» сказал: типяра. Сперва будет печатать его, через год - «Концентрацию».

25 ноября 1990.

В журнале почти траур. Мы успели его полюбить, вашего Павла Дреева, а вы его убили, сказала зав. отделом прозы. Что делать, надо было не волынить, а выполнять обещания. Потащили к Бакланову. Все честно рассказала. А чтоб вы не так огорчались, сказала, можете напечатать вторую вещь. Все равно мне ждать целый год. Взяли.

6 декабря 1991.

Париж. Спектакль по моей пьесе «Иосиф и Надежда, или Кремлевский театр». Сталина играет французская кинозвезда Жан-Пьер Кальфон. Разговор с ним. После Парижа полечу в Лондон. Там тоже премьера.

2 апреля 1992.

Любимая сказка всех народов - о Золушке, ставшей принцессой.

Должна быть история принцессы, стремящейся стать Золушкой.