Общество24 мая 2004 20:11

Подземные рабыни секс-маньяка

Три с половиной года скромный рязанский слесарь насиловал в подвале двух несовершеннолетних девушек

...Я очень хорошо помню тот сентябрь, когда все газеты страны дружно искали маньяка, которому удалось заманить в ловушку пять 17-летних абитуриенток, пропавших из стен Алтайского государственного технического университета. На публикации в «Комсомолке» («Найдите нас живыми, а не мертвыми!», сентябрь - октябрь 2000 г.) тогда откликнулись сотни людей.

Страшные письма об исчезнувших детях шли со всех концов страны. Глаза отказывались рассматривать фотографии, а разум - верить цифрам официальной статистики: каждый год в России теряются 77 тысяч человек. Судьбу примерно 69 тысяч милиции удается установить. Остальные исчезают бесследно.

Я помню, как из вороха сообщений типа «ушли и не вернулись» выпало это: «30 сентября 2000 года в Рязани отправились на дискотеку и пропали две девочки: 17-летняя Лена и 14-летняя Катя», - которое абсолютно ничем не отличалось от всех прочих, кроме одного существенного обстоятельства: их следов не обнаружили ни в каком виде. «Как в воду канули!» - клялись милиционеры, обшарившие все окрестные гаражи и стройки.

Через два года, разбирая архивы, я убрала этот листок в самую дальнюю папку, мысленно подписав девчонкам приговор. Впрочем, так поступила не я одна: дело об их убийстве, возбужденное Рязанской прокуратурой, было закрыто за отсутствием самого главного - трупов.

«Ответственность за демографический взрыв беру на себя»

История их заточения и вызволения из плена уже описана (см. «КП» от 5 мая 2004 года), поэтому имеет смысл лишь напомнить некоторые детали.

Итак, кто он? 53-летний рабочий Скопинского агрегатного завода Виктор Мохов. Тихий, скромный, безотказный одинокий мужчина, живущий одним хозяйством со старенькой мамой. Серый, неприметный - никакой!

Они - самые обыкновенные рязанские девчонки. Старшая Лена - светленькая, нежная, мягкая, - не поступив в институт, пошла учиться на монтажницу в технический лицей, чтобы не терять год. Смуглая и яркая Катя - младшая сестра Лениной подруги по лицею, тогдашняя восьмиклассница - на «взрослую» городскую дискотеку в центре Рязани попала впервые, до этого бывала лишь на деревенских, когда гостила у бабушки. Но праздник «Вера, Надежда, Любовь» так весело рекламировали по всем радиостанциям, что не пойти на него было просто невозможно.

Поздно вечером, после того как дискотека отсалютовала всеми своими огнями, девочки пошли домой по пустынной улице. Первая ошибка: тормознули незнакомый автомобиль - белую «пятерку». Вторая - сели в машину, в которой сидели двое: водитель-мужчина (немолодой, а потому совершенно безопасный - типичное заблуждение всех жертв убийц и насильников) и молодой парень по имени Леша (впоследствии «Леша» оказался четырежды судимой лесбиянкой Леной, сейчас она находится в розыске. - Ред.). И, наконец, третья ошибка: «Хотите водки?» - приветливо спросил «парень», протягивая им бутылку. Разве же можно обижать отказом взрослого дяденьку? Они и хлебнули... Дальше - мрак, дрожащий в окнах машины, как неисправный телевизор. Того, что они оказались за 90 километров от Рязани, в городе Скопине, девочки и не поняли.

Первого ребенка, Владика (имена детям Мохов давал сам. - Ред.), папаша выкрал через два месяца, прокравшись в их каморку в новогоднее утро, когда девчонки спали. Сочинил записку: «Добрые люди! Воспитайте, пожалуйста, моего сына!», подкинул младенца на лестничную площадку жилого дома, притаился в машине и принялся ждать, когда к подъезду приедут милиция и «Скорая». Волновался за судьбу своего первенца... «Малыш был чудесный - с умненькими серьезными глазками. Только почему-то совсем не умел улыбаться», - рассказывала заведующая скопинской детской поликлиникой Ольга Панкратова. Второй мальчик, Олег (имя опять выбирал он. - Ред.), родился слабеньким, а у Лены почти не было молока, поэтому она отдала его в руки своего мучителя почти не плача, уговаривая себя, что этим спасает сыну жизнь. В грязном одеяльце они с Катей спрятали записку со своими именами и примерными координатами. Да только Мохов ее нашел и заменил на свою: «От ребенка отказываюсь из-за плохого материального положения». И опять оставил сверток с младенцем на лестничной клетке... До освобождения девочек оставалось 7 месяцев.

Сад Моховых почему-то обнесен колючей проволокой. Гараж торчит посреди огорода странным островом. Старший оперуполномоченный УБОП УВД Рязанской области по особо важным делам Алексей Нисифоров хитро спрашивает: «Ну что, вход сами найдете или мне показать?» По самому низу, вдоль границы с землей, ряд аккуратно прибитых железных щитов. Никогда в жизни вы не догадаетесь, что второй лист слева нужно поддеть ножиком или ключом, и он зашатается, обнажив люк. Под ним - классическая стволовая мини-шахта, построенная по всем законам горняцкого дела, что и немудрено, поскольку Мохов окончил горный техникум. «Если ищешь тайник у каменщика, - учили меня в Рязанской областной прокуратуре, - разбирай стену, у плотника - стучи по дереву, ну а у горняка по логике должна быть шахта». В днище первого, самого верхнего каменного мешка еще один лаз, под ним - крохотное помещение с наклеенными по стенам вырезками из порножурналов, затянутых паутиной и плесенью. Сюда Мохов вызывал своих наложниц, чтобы почувствовать себя мужчиной. Юную Катю, пока ей не исполнилось 16, он щадил... Сбоку еще один лаз, совсем узкий, как форточка, к нему ведут сразу две сейфовые двери, каждая толщиной сантиметров 15. Кое-как втискиваюсь. И оказываюсь в тюрьме, по сравнению с которой камера смертников кажется санаторием. Костюм после этой экскурсии пришлось отдавать в чистку - соленый запах слез, грязного секса, отчаянных родов и сделанного из пластикового ведра унитаза, казалось, навсегда въелся в ткань, несмотря на проведенную Моховым вентиляцию. Две койки с панцирной сеткой он туда, кстати, втащил задолго до того, как залил бетоном стены. Получается: сам гараж - это всего лишь театральная декорация, главным для него с самого начала все-таки был бункер. На полке - эмалированные кастрюльки и банки с крупами. На полу - электроплитка, готовить девчонкам приходилось там же, где жить, спать, мыться холодной водой в тазике, ходить в туалет и смотреть телевизор. Заслуживают ли они права послушать земные новости, Мохов решал сам: электричество в бункере включалось из дома.

На стене нарисован яркими красками волк с зайцем из «Ну, погоди!», а по всему периметру камеры рисунки на альбомных листках: красивые девушки ждут своих принцев и играют в сказочную любовь - это Катя рисовала свои мечты. Ворох газет. Зачитанная «Поднятая целина». Тетрадка с двумя трогательными котятами на обложке. Что в ней? Не верю своим глазам: скучнейшие упражнения по английскому, переписанные аккуратной девичьей рукой. Это Лена в перерывах между своими бесконечными родами вспоминала язык, чтобы не сойти с ума... Мужество этих двух девочек поражает. Вы только попробуйте поделить эти три с половиной года на дни: 1312 беспросветных утр! И столько же вечеров: одинаковых, серых, могильных...

...Бежать, отсюда немедленно нужно бежать! Мне душно и плохо, хотя открыты все люки и высоко в голубом квадрате неба маячит лицо оперуполномоченного Нисифорова. Бежать? Но каким образом? Через четыре железные двери и один металлический щит? Вариантов у пленниц не было. Кричать? Бесполезно. Во время осмотра следователями прокуратуры был специально проведен эксперимент: в подвал спустилась статистка. Уж она, как договаривались, и орала, и визжала, и плакала - на поверхности не было слышно ни звука. Привлечь внимание улицы во время прогулки? А ну как он за это убьет одним ударом? Сколько по России таких прикопанных... Стукнуть его чем-нибудь по башке? Сил убить все равно не хватит... А если как-нибудь перемахнуть через двухметровый забор?.. - фантазирую я.

Да, но я рассуждаю с точки зрения физически здорового человека, не изнасилованного и не задавленного морально. Кроме того, выводить девчонок на 15 минут ночью погулять Мохов начал только в последние полгода. И привязывал при этом веревкой за ногу...

(Продолжение в следующем номере.)