Последнее путешествие Владимира Короткевича

Двадцать лет назад писатель с друзьями совершил его на плоту по Припяти. О последних днях Короткевича вспоминает участник тех событий художник Петр Драчев.

При жизни писатель не был избалован вниманием государства, но познал всенародную любовь. Через два десятилетия после смерти Владимир Короткевич - почти легенда, загадка. Даже его смерть 25 июля 84-го года стала неожиданной и одновременно ожидаемой - слишком выдающейся из общего ряда личностью был Короткевич.

Белорусский художник Петр Драчев дружил с Короткевичем больше пятнадцати лет. Теперь только он знает, что произошло двадцать лет назад, когда Владимира Семеновича привезли с Полесья в Минск в тяжелом состоянии, а через пять дней его уже похоронили.

- Я частенько бывал у него дома - у него всегда бывало многолюдно. Я считал, что он мой лучший друг - так искренне и тепло ко мне никто не относился. А приходишь и начинаешь ревновать к какому-то гостю, который оказывается намного ближе к Володе, чем ты.

Гнев Машерова

- А как вы подружились?

- Не сразу. Когда мы познакомились, я был студентом театрально-художественного института, а его слава уже гремела. А я со второго курса оформлял книги, классиков мне не давали, а только молодых, начинающих, таких как я, но жутко талантливых. Обычно летом я отправлялся в путешествие. Год был 62-63-й… С приятелем-однокурсником прошли всю Припять - Давид-Городок, Туров, Пинск. В Давид-Городке меня потрясла старинная церковь, XVI века, наверное, и самое удивительное - вокруг здоровенные каменные кресты с распятиями больше человеческого роста. Зрелище незабываемое. Когда я вернулся в Минск, в журнале «Маладосць» рассказал все фотографу Валентину Ждановичу. Как раз тогда в «Маладосцi» начинал печататься Короткевич. Его так поразили мои рисунки тех крестов, что редакция снарядила экспедицию на Полесье на теплоходе «Владимир Маяковский». Был там Зенон Позьняк, Валентин Жданович, Владимир Короткевич... После поездки появилось эссе «Званы ў прадоннях азёр». Сочинение это меня поразило - так оно было не похоже на весь официоз, который в те годы заполонил печать. А тут была история, предания, обычаи... Но эссе это вызвало недовольство у Машерова: «Что это за восторги перед резервациями?» Имелось в виду все Полесье, которое считалось диким краем. После этого из Минска приехали рьяные комсомольцы, и все кресты разбили и закопали там же.

«Об этом знает только Короткевич»

Второй раз я столкнулся с Короткевичем на Свитязе, где проходило совещание молодых творческих работников. Там я его увидел во всей красе. Он был невероятным рассказчиком, а сколько песен знал! Его ни один этнограф перепеть не мог. За ним просто толпы ходили, чтобы послушать рассказы.

Мне он помог, когда я для музея в Новогрудке сделал иллюстрации по мотивам «Дзядоў» Мицкевича. Сначала я обратился к Адаму Мальдису, а он мне: «Об этом знает только Короткевич». Принимал Владимир Семенович меня у себя дома, где часа два рассказывал и записывал весь обряд «дзядоў» очень подробно. Те мои работы, может, и сейчас в музее висят.

Так что наша дружба постепенно складывалась. В середине 70-х у Короткевича появилась идея написать книгу «Зямля пад белымі крыламі». Когда я начал читать текст, понял, что можно иллюстрировать каждую страничку. Нам тогда срезали чуть ли не половину оформления, но все равно книга произвела колоссальное впечатление. Впервые всю историю Беларуси собрали под одной обложкой. Понравилась она и Володе, наверное, тогда он поверил в меня.

А в конце 70-х готовился к изданию «Чорны замак Альшанскi». Решено было книгу делать «па багатаму», в издательстве мне сказали, что на конкурс выставят. Мое оформление Короткевичу так понравилось, что он сказал: «Ты лепш намаляваў, чым я напісаў».

Прощание с Беларусью

После той книги мы с Володей и Валентином Ждановичем задумали отправиться в путешествие по всей Беларуси и выпустить большую книгу, настоящий фолиант. Летом 84-го мы решили, что созрели для серьезной поездки. Запланировали на июль месяц. Маршрут проложили от Пинска до Мозыря, Лоева, потом по Сожу и Днепру, собирались сделать кольцо, а потом возможно пройти и по Западной Двине. За несколько недель до этого Володю пригласили на юбилей Киевского университета, который он заканчивал. А он тогда уже не пил - его несколько раз лечили. Но в Киеве его сорвали. В этом смысле он был слабым человеком. А гости у него были каждый день. И каждый приносил что-то из выпивки. Тогда мы с сестрой Володи Натальей Семеновной решили, что надо попробовать вырвать его на природу, на свежий воздух, у нас будет сухой закон. Числа 12 июля мы выехали на моей машине в Пинск. У директора музея истории и литературы Леонида Тарасовича Хаткевича взяли огромный на 10 человек плот с крышей. Туда уложили штук десять надувных матрасов, чтобы Короткевич в случае недомогания мог прилечь. Он у нас как на царском троне возлежал, а мы со Ждановичем сразу стали спорить: как грести, как рулить... Тогда Короткевич себя назначил адмиралом, а мы были матросами. Мы плыли примерно по 13 километров в день по течению, останавливались, я рисовал, Валентин фотографировал, а Володя вел дневник. Места там удивительные - от Пинска до Турова низина, поросшая дубовыми рощами, камышами и сплошняк воды. Если подняться на дерево повыше, то впечатление, будто сельва - все в цветении, в ароматах. Кстати, по дороге мы встретили тот самый теплоход «Владимир Маяковский», на котором они путешествовали в первый раз. За первую неделю нам показалось, что Володя пришел в себя, а километрах в 50 от Турова ему резко стало плохо. Он не мог есть - язва открылась, а врачи его от печени лечили. Каждый день он нам говорил: «Все, мне уже лучше». Но мы со Ждановичем решили, что надо везти его в Минск. До Турова было далеко, поэтому «Ракету» останавливали прямо в глуши на реке. Жуткое совпадение, но в том месте с Припять впадает речушка Смердь. Когда Жданович с Володей уехали, а я остался со всей нашей поклажей (мы думали, что Володя пару дней в Минске отлежится и догонит нас дальше), вспомнил сразу жуткое пророчество, которое случилось в первый вечер нашего похода. Первая ночевка у нас была на реке Пина, мы пристали к берегу, развели огромный костер. И трижды над нами пролетела гигантская сова. А эти птицы летают совершенно бесшумно, в кромешной темноте только в огнях костра и можно увидеть. Володя сразу тогда сказал, что эта сова предвестник смерти.

…Стихи, которые должны были войти в ту большую книгу, уже после смерти Володи издали как сборник «Быу. Ёсць. Буду». Там снимки Ждановича и мои, факсимильные стихи Короткевича. Своеобразный реквием. А поездка оказалась прощанием с Беларусью...

После его смерти нам пришлось выслушать немало упреков в том, что мы Короткевича загубили.

Рецепт от Короткевича

Володя знал не только историю, предания, песни, но и множество рецептов старинных блюд. Всякие «мачанкі», «верашчакі». Причем готовил их виртуозно, каждый раз с выдумкой. Я тоже люблю готовить, поэтому у Володи научился многому. К примеру, специально шел на базар, покупал крестьянскую колбасу, сальце с мяском копченое и сырое, все это обжаривал, потом с мукой делал грибной соус с мясом и пек блины. Потом блины надо было макать в полученное блюдо - потрясающе. Причем он ни один раз не повторился, всегда что-то новенькое было. Или «прысмакі» какие-нибудь, или анекдоты новые.