Кровавые уроки бесланской школы

В понедельник из бесланской школы стали вывозить оставшуюся мебель. Буднично, под крепкое словцо, рабочие грузили на трактора «Беларусь» парты, стулья и прочее школьное имущество. А в разрушенном спортзале все еще стояли венки и свечи. Осторожно, словно боясь наступить на мину, ходили родственники погибших. Может быть, поэтому было ощущение, что переезжает старое кладбище. Вместе с оградами, постаментами и венками.

Было ясно, что школу снесут, иначе Беслан превратится в жуткий траурный обелиск. Но что будет на этом месте, пока не знает никто.

- Пусть засеют травой, цветами и поставят небольшой памятник, - говорили люди. - Или скромную часовню. Нам не нужно больших камней. У нас и так большое горе.

Понять печальную логику несложно. В смерти своих детей люди винят не только чеченцев, ингушей и международный терроризм. Они винят себя, свою милицию, свои власти. Потому что знают - что бы ни воздвигли на месте трагедии, это будет еще и памятник собственному бессилию.

За кольцо - по ребрам

Когда умирала жена Заурбека, она взяла его старческую руку и надела на палец мужа свое обручальное кольцо.

- Так ты будешь лучше помнить обо мне...

И улыбнулась. Из последних сил.

Кольцо жены Заурбек не снимал десять лет. Вплоть до 1 сентября, когда пришел в бесланскую среднюю школу № 1, где всю жизнь проработал учителем истории. Надел утром пиджак с наградами за Сталинград, под которым бился со своим пехотным полком два месяца и чуть не сгинул в немецких танковых клещах. Приготовился сказать простые, известные всем слова. О том, что ученье - свет. Мир - лучше войны. Что главное достоинство мужчины - благородство, а женщины - нежность. Те слова, без которых дети вырастают в отмороженных зверей. Вроде тех, что ворвались на школьный двор, едва началась торжественная линейка.

Увидев то самое кольцо у Заурбека, один из бандитов ухмыльнулся:

- Ну-ка дай!

Старик гневно выдернул руку и тут же получил прикладом по ребрам. Как дохлую собаку боевик протащил его за ногу через двор и пинком втолкнул в спортивный зал.

- То, что я перенес там за три дня, - стонет ветеран, - я не испытал за всю войну...

Еще Заурбек Гитиев рассказывал о том, как на второй этаж уводили симпатичных старшеклассниц. Как умирал от жажды, и одна из девочек, сжалившись над уважаемым стариком, выдавила ему в рот из пропитанного собственной мочой платка несколько капель. Как из последних сил выбросил из окна двоих детей. Но несколько раз он повторял одно и то же.

- Так и напишите! - с ветеранской прямотой кричал в диктофон. - Наша милиция сработала очень плохо! Первые два часа боевики были заняты минированием зала. Если бы тогда завязалась перестрелка, им было бы не до взрыва. И потерь было бы намного меньше. Намного!

Нефтяной тропой

В сторону осетинского МВД в эти дни не плевали только самые сдержанные. Но даже они говорили:

- Вот пройдет траур, и мы зададим им много неприятных вопросов. Начинать можно прямо с маршрута боевиков. Как они могли беспрепятственно, незамеченными проехать в Беслан?

Известно, что начиная с 99-го года в Осетии было построено несколько нелегальных нефтеперерабатывающих мини-заводов. Наливники с сырой нефтью шли из Чечни и Ингушетии двумя путями. Через главный пограничный пункт в селе Чермен и пост в селе Старый Батаго. В том самом, через который проезжали и боевики. По оперативным данным военной контрразведки в Чечне, проезд через пост одного наливника в 2000 году обходился в 500 рублей. Позже нелегальный нефтебизнес прикрыли, а вот связи с постовыми остались. Причем связи крепкие и деловые.

Коррупция на постах оказалась просто неискоренимой. Черменские таксисты рассказывают, что даже после захвата в Беслане, когда административные границы Северной Осетии были фактически закрыты и через них не могли проехать даже телегруппы, испуганные ингуши, опасаясь мести, проезжали за взятку в 1000 рублей. Разумеется, без досмотра...

- Попасть со взрывчаткой из Чечни в Ингушетию, а оттуда в Беслан для террористов было самой легкой задачей, - «не для прессы» пояснил мне постовой офицер на федеральной трассе «Кавказ». - Они едут через мелкие посты, где у них есть знакомства и свидетелей меньше. А мы здесь так, для декорации стоим. Через нас только «чистые» машины и едут, потому что знают - тут всегда досматривают.

Этому несложно поверить, когда сам без досмотра въезжаешь в Осетию с водителем ингушской маршрутки.

- Я им полтинник на обратном пути дам, - пояснил тот. - Заработал - дай другим покушать...

Приказа стрелять не было

Намного труднее было захватить саму школу. Как утверждают в прокуратуре, к этому бандитов готовили основательно. Учили занимать оборону, расставлять снайперов и в самые короткие сроки минировать здание. Но, повторюсь, как уверяют бесланские заложники и даже некоторые члены штаба по их освобождению, в первые два часа бандиты были заняты взрывчаткой и плохо контролировали своих пленников.

- Это потом боевики загоняли людей в спортзал, - уверяют Заурбек Гутиев и другие. - А многие побежали туда сами, чтобы не попасть под пули...

Разумеется, ответственность за возможные жертвы никто из милицейских чинов брать не хотел. Да и начальник правобережного РОВД полковник Мирослав Айдаров, который вступил в должность месяц назад, вряд ли представлял, что нужно делать. Более того, под страшным секретом рядовые милиционеры рассказывают, что после сигнала тревоги они целых сорок минут искали дежурного, чтобы открыть «оружейку» и получить автоматы. А время шло...

Когда милиция все-таки вышла на позиции, обезумевшие люди бегали вокруг и кричали:

- Стреляйте же!

- У нас нет приказа... - отвечали те.

Когда же подоспел ОМОН и все-таки открыл огонь, от террористов пришла записка: «За каждого нашего раненого мы будем расстреливать 5 детей. За убитого - 20».

К тому времени снайперы бандитов уже заняли выгодные позиции, по залу висела взрывчатка. Ситуацией уже полностью управляли террористы. Разрешиться она могла только профессиональным штурмом «Альфы» и «Вымпела». Однако неожиданные первые взрывы и паника спутали карты всем. Спецназ входил в школу, пытаясь не задеть своими пулями не только заложников, но и добровольцев-спасателей.

Сколько стоит сержант милиции?

О том, как бестолково было организовано оцепление школы, лучше всего говорят телевизионные репортажи. Видно, как во время штурма возле бронетранспортеров то и дело бегают непонятные мужчины в «гражданке» и с оружием в руках. Кто они, что делают под ногами у спецназа? Нам говорили, что это «ополченцы».

- Да какие мы ополченцы! - плюются они сами. - Обычные граждане. Похватали охотничьи ружья и побежали к школе. А ты бы что сделал, если бы твой ребенок был там?

И все-таки как «обычные граждане» оказались за тремя кольцами оцепления? И ладно бы они. По близлежащим домам за три дня успели прошвырнуться даже мародеры.

Один из солдат 58-й армии, стоящий тогда ночью у школы, просто и честно ответил, спрятавшись за угол дома:

- Мужики, мне два месяца до «дембеля» осталось. Вы меня тоже поймите.

Местные жители его тут же предложили «подменить»...

Во всех ошибках и просчетах операции, разумеется, еще будут разбираться следствие и специальные комиссии. Как гласит осетинская поговорка: «Когда арба уже упала, находится много желающих показать верную дорогу». Однако уже сейчас, на первых этапах следствия, видна беспомощность тех, кому даны в Северной Осетии власть и погоны. Только сейчас отправлен в отставку министр внутренних дел республики генерал-лейтенант Казбек Дзантиев. И только сейчас звучат слова о коррупции, хотя еще 5 лет назад должность милицейского сержанта можно было купить за несколько тысяч долларов.

Проще всего разгребать руины

«Уроки Беслана». Эту фразу слышишь сейчас почти везде. Эксперты, чиновники, политики обсуждают, как наказать виновных, не допустить повторения трагедии, усилить бдительность... Однако если вообще говорить о каких-то уроках, то Россия в них - типичный второгодник. Как показывает жизнь, бесчисленные планы «Перехват», операции «Вихрь-антитеррор», которые начинаются уже после того, как случилось самое страшное, - это всего лишь громкие, красивые названия, имитация настоящей ежедневной кропотливой ментовской работы. Да назовите ее хоть «Мокрая задница», но задавите гадину!

А пока мы учимся привыкать. Взрыв на Каширке (его еще кто-нибудь помнит?) казался ужасом. «Норд-Ост» - беспределом, точкой, дальше которой уже нельзя. Оказалось - можно. Терактов стало так много, что психика защищает сама себя. Самолеты сыпятся в экране телевизора под утренний шум электробритвы в ванной. Метро взрывается под вечерний чай. Увы, теперь это наша жизнь. Но вот выжить бы...

Спустя несколько месяцев после «Норд-Оста» корреспонденты «Комсомолки» спокойно привезли из Чечни на Дубровку муляжи кусков тротила. Наши публикации вызвали разве только гнев милицейского начальства. Лишь один региональный генерал приказал вывесить ксерокопии материала на всех постах ГИБДД. Хотя и так было понятно, что дело не в количестве постов и не в честности милиционеров. Посты можно обойти. Но есть такое понятие - профилактика правонарушений.

- Сейчас это очень трудно, - сказал как-то один из бывших замов главы милицейского ведомства. - Особенно в Чечне. Создавать агентуру, работать с информацией, действовать на упреждение. Все упирается в кадры, деньги...

Действительно, трудно. Конечно, намного проще разгребать дымящиеся руины школы. Но вы уж хотя бы попробуйте.

КСТАТИ

Почему стреляли танки?

Как рассказали «Комсомолке» в следственной комиссии, которая занимается расследованием теракта, танки действительно участвовали в бою с боевиками. По сути танк - это пушка на гусеницах. И использовали их по прямому назначению. Выбивали боевиков, в частности снайперов, с верхних этажей. Стреляли, правда, не обычными снарядами (иначе от школы осталась бы груда кирпичей), а болванками, которыми танкисты тренируются на стрельбище. Этого хватало, чтобы осколками кирпича и взрывной волной обезвредить террориста, к которому было тяжело подойти спецназу.