Ну где же ты, сасквач? Выходи, сукин сын!

Таким, немного грустным и озабоченным - жизнь-то в лесу не сахар, - изображают сасквача американские художники.

Три номера подряд - 30, 31 августа и 1 сентября «Комсомолка» рассказывала («Hello, сасквач!») о побудительных мотивах экспедиции в штат Теннесси. Очень хотелось разобраться, что в самом деле творится на обширных угодьях, принадлежащих местной жительнице Дженис Картер Кой. Ведь женщина уверяла, что не просто общается, а дружит с целым семейством сасквачей - так здесь называют «снежных людей». А с одним из них - престарелым и седым предводителем по кличке Фокс - знакома уже лет 30. Дженис в подробностях описывала повадки сасквачей мужского и женского пола, вплоть до их интимной жизни, в течение двух лет сообщая об этом по электронной почте известному российскому гоминологу Игорю Бурцеву. Настойчиво приглашала увидеть все своими глазами. Обещала представить самому Фоксу. Бурцев, в свою очередь, обратился за подмогой в «Комсомолку». Мол, стоит рискнуть. Ну как тут было не поехать? Короче, приехали. Волосатые гости крались оврагом На ферме госпожи Картер Кой много собак, кошек и детей - чумазых и шлепающих по пыли босыми пятками. Убогие домишки подслеповаты и перекошены временем. Мусорные холмы и ржавые скелеты машин обрамляют чудесный пейзаж из уходящих в горы лугов и перелесков. Земля заброшена, несколько потерявшихся на 50 гектарах коров, как выясняется потом, вовсе и не хозяйские. Телефона нет, электричество отрезано за неуплату, вода отказывается бежать по дырявым трубам. Для полноты в картину надо бы вставить закопченную баньку и самогонный аппарат посередине. Но бани, увы, нет. И какой там самогон - даже кофе сварить мудрено, потому что для этого нужно собрать хворост по окрестным лесам и разжечь костер. Впрочем, здесь особенно и не пьют. Это все-таки Америка, хотя и не та, что показывают в Голливуде. Ферма Картеров, затерявшаяся на подступах к Дымным горам в штате Теннесси, - типичная бедная глубинка, симпатичных и непритязательных обитателей которой снобы почему-то зовут white trash - «белый мусор». Рутину здешней деревенской жизни скрашивает, однако, факт, ради которого мы добирались сюда через океаны и горы. Рядом с фермой будто бы живет целое стадо волосатых человекоподобных гигантов - сасквачей. Или, по мнению Игоря Бурцева и многих других гоминологов, неандертальцев, каким-то образом доживших до наших дней. «Они, кажется, здесь!!!» - будит нас Дженис пронзительным шепотом. Бежим, опрокидывая мебель. Из одежды на нас фотоаппараты и приборы ночного видения, но никому до этого нет дела. Мы вглядываемся и вслушиваемся в темноту оврага, по которому обычно приходят на ферму последние из неандертальцев. Все тихо и неподвижно. «Показалось, - виновато вздыхает Дженис. - Но они обязательно придут!» Учитесь говорить по-неандертальски Отсутствие электричества - большое благо. Из сумерек, не омраченных отблесками телевизоров, к костру у домика Дженис Картер подтягиваются посплетничать разбросанные по окрестным вагончикам сестры, племянники, соседи. О бигфутах - это английское название сасквачей - тоже говорят, словно бы о членах семьи: «Фокс-то как постарел. Совсем лысый. И худющий. Ты давно покупала ему «Педигри-пал»?» Напомню, в своих посланиях хозяйка уверяла, что сасквачи уважают корм для собак - едят охотно и просят еще... Нет, просто невозможно так скрупулезно и талантливо врать всей деревней. Фокс - аксакал неандертальского стада, ему под 60. Его однажды подлечил дедушка Роберт и познакомил с Дженис, когда той было всего 7 лет. С тех пор дела Фокса - часть семейной хроники Картеров. Всеобщий любимец заводил волосатых жен, плодил детей, попугивал случайных встречных, крал с голодухи соседских коз и приходил ночевать в картеровский подвал. «Вот здесь, - показывает Дженис на окно ванной, - я впервые замерила его рост. Он заглянул снаружи, стоя на земле. Для этого нужно быть никак не короче трех метров. Тут, на пороге, я однажды протянула ему еду и при этом выдрала из лапы пучок шерсти. Потом отправила ее на экспертизу, и там подтвердили, что это - волосы неизвестных науке приматов. Я отдам вам остатки. А это, - тычет она в подвешенное на веревке ведро, - еда, которую мы им оставляем. Галеты, персики. И, конечно же, сухой собачий корм. Они, кажется, наведывались сюда позавчера. Кто-то возился в подвале...» Больше всего меня поражает даже не эта бытовая неандертальщина, а словарик их языка, который составила Дженис. В нем около 500 слов. «Нок» - «друг», «мумум» - «еда», «ноши» - «нет». Учитесь говорить по-неандертальски! «Впрочем, - добавляет хозяйка фермы, - за многолетнее общение Фокс и его банда нахватались английского. Могут сказать низким горловым голосом: «Хэлло!», «Хочу есть». Или крикнуть собаке: «Заткнись!» Бигфуты не любят фото Страшилки у костра ввергали в трепет и изумление. Но вместе с ними все больше терзал вопрос: а где же сасквачи? Мы тут второй день, чего же они не приходят знакомиться? И как вообще умудряются прятаться от широкой публики в перепаханной цивилизацией Америке? Почему за все эти годы в альбом Дженис не попала ни одна фотография волосатых соседей? Снимки в общем-то существуют. Если у вас развита фантазия, то в темных пятнышках на фоне листвы можно вообразить физиономию Фокса или торс его отпрыска Канонэя. Ну совсем как с НЛО: видно что-то загадочное, а что конкретно - и не понять. Отчего было не сделать крупные и четкие фотографии? «То не было хорошей камеры, то ночь - они часто приходят в темноте, - сокрушается Дженис. - И еще они терпеть не могут, когда на них наводят фотоаппарат. Тут же прячутся и злятся. Я старалась их не сердить». Вместе с Игорем Бурцевым, конкретно приехавшим на ферму для переговоров с неандертальцами, мы обошли все сухопутные владения Картеров. Дженис показывала любимые лежбища бигфутов, странно скрученные ими веточки, слоистые камни, из которых они делают себе ножи, пещеры, когда-то служившие им жилищем. Мы собрали несколько волосков с камней и веток. И это - все. Никаких свежих следов присутствия в округе Фокса, его 9 или 10 соплеменников не было. «Они могли уйти в горы, - предположила Дженис. - Сейчас сезон охоты, тут много стреляют». Конечно, мы неважные следопыты. Но ведь сейчас в этих краях с вертолетов при помощи улавливателей тепловых лучей точно высчитывают даже поголовье оленей. Пожелай, власти вмиг обнаружили бы присутствие трехметровых гигантов, байки про которых рассказывают чуть ли не в каждом штате. Почему они это не сделают? «Понятия не имею, - с искренностью деревенской простушки разводит руками Дженис. - Они сроду тут не показывались. Откуда мне знать, что они там себе думают?» «Происшествий с неандертальцами не зафиксировано» На следующее утро я перезвонил в местный полицейский участок и спросил, случались ли у них происшествия, связанные с бигфутами? Сержант долго копался в файлах, с кем-то советовался и, наконец, сказал, что ничего такого не находит. «А вы сами-то верите в их соседство?» - не отставал я. «Этот вопрос не относится к моей службе, - сухо отрезал он. - Обратитесь в лигу защиты животных». Последняя попытка немедленно добыть вещдоки на Фокса провалилась в тот же день. Дженис вспомнила, как лет 30 назад бигфуты оплакивали и хоронили умершего детеныша. Она следила за этим, сидя на дереве, и до сих пор помнит место могилы. Мы без труда нашли его. Одна беда - земля эта теперь принадлежит соседу, и рытье без его ведома наверняка закончилось бы экскурсией в местную тюрьму. Сосед же гневно отверг нашу решимость произвести эксгумацию. «Мне не понравилось, если бы кто-нибудь захотел вырыть моего ребенка!» - орал в трубку он. В общем, отказал в грубой форме. Но ни на секунду не усомнился, что в искомой нами могиле лежит трупик «снежного младенца». Остается надежда на Игоря Бурцева, фанатично верящего в теннессийских неандертальцев и приготовившегося к почти месячной засаде на них. Я оставил его там, у костра на краю оврага, и теперь каждый день жду звонка: «Мы наконец встретились! Передаю телефон Фоксу!» Мне кажется, ему было бы скучновато там. Как и всем обитателям фермы Картеров. Если бы рядом не жили бигфуты.