Очарованный странник набрел на заповедник девственниц

Ираида и ее мужской идеал: - Пусть будет он простой сапожник, но чтоб душой - творец, художник!

Ольга Владимировна Крупина - девушка статная и красивая, с волнующими конфигурациями. Но в свои тридцать два года она еще никогда не целовалась с юношами и даже ни разу не была замужем, несмотря на публичную должность - старшего научного сотрудника Кировского художественного музея имени братьев Васнецовых. А посему, когда я совершенно случайно в этом самом музее коснулся Олиной коленки, девушка разразилась громами возмущений. Все вышло непроизвольно, я лишь хотел слегка ей поправить юбку, прежде чем Ольгу фотографировать, но моя неуклюжесть вылилась в экий казус. В условиях Вятки, где острейшая нехватка мужчин по причине алкоголизма, Уголовного кодекса, экологии, ДТП и т. п., количество нецелованных барышень критически велико. Только в художественном музее я насчитал шестерых, которым за тридцать и даже за сорок, а сколько их за его пределами! Признаюсь, давно знаком с одной интересной кировской девушкой, передовиком производства, которой 30 сентября исполнится 55 лет! Но адреса ее вам не дам. Нет, не то чтобы для себя берегу - скорее опасаюсь наезда всяких там проходимцев распутных. Что же касается Ольги Владимировны, то она вовсе не прочь надеть свадебную фату, но ее требования к избраннику крайне суровы. Он должен быть трезвенником, соблюдать православные посты и кое-что соображать в живописи. Как один генерал перепутал музей с борделем Трепетная душа другой музейной жемчужины - природной блондинки и первой красавицы Вятки (после жены губернатора, разумеется) - Федосимовой Ираиды также греется ожиданием в силу вышеозначенных обстоятельств. С тех пор как Ираида, краснодипломница-историчка, стала водить экскурсии по залам художественного музея, интерес к изобразительному искусству среди мужского населения города Кирова резко повысился. На Ираиду ходят как в одиночку, так и целыми рабочими коллективами. Но сердце красавицы наглухо заперто от случайных поклонников, так как отдано целиком искусству, особенно европейской графике. А среди вятских мужчин почти никто не знаком с Альбрехтом Дюрером и даже, неудобно сказать, мало кто слышал об Уильяме Хогарте. Но все норовят туда же, и у всех на уме только одно... На Вятке, конечно, есть и мужи культурные, но они в силу своей дефицитности запряжены в тяжкое ярмо семейной жизни - круглосуточно под бдением женского ока. Этакому мужчине появиться в художественном музее - рассаднике непорочных дев - без супружницы или тещи столь же немыслимо, как восточной молодой женщине отправиться к доктору без мужа или без мамы. Я сразу заверил Ирочку, что весьма высоко ценю Хогарта Уильяма нашего и никакая даже самая крупная женская плоть не заменит мне наслаждения созерцать самую малую его картинку! А потому предложил Ираиде вступить со мною в духовную близость на почве графики. Она согласилась и поведала вашему автору о личных переживаниях. В прошлом году на Вятке проходил всероссийский семинар по борьбе с бедностью, и художественный музей работал в аврале, обслуживая высоких гостей. Однажды среди гостей оказались московские силовики с мегазвездами на погонах - статные, породистые, с военной выправкой. Ираидино сердце учащенно заколотилось. Она плыла от картины к картине, распахивая силовикам удивительный мир искусства. И вдруг самый видный из тех гостей подошел близко к девушке, дыхнул в лицо перегаром и приказал командным голосом: «Сейчас мы едем на загородную дачу, на шашлыки с шампанским! Даю вам пятнадцать минут на сборы!» Душный ком подступил к горлу девушки, она лишь сумела вымолвить, что имеет на вечер другие планы. «Да ты хотя понимаешь, кто пред тобой?!» - разгневался не на шутку гость. А сопровождавшие москвичей вятские офицеры обещали Ирочке много проблем, если не согласится. Но при зарплате в 2000 рублей Ира уже давно проблем не боится, и терять ей особо нечего. Она заявила гордо, что художественный музей - это вам не публичный дом! И вечер московским силовикам - участникам семинара по борьбе с бедностью - шибко подпортила, породив у них самые неприятные впечатления о вятских девушках. А посему Вятка как была, так и осталась в среде беднейших регионов России. Лесной философ Но были у Иры истории куда более романтичные. В тот жаркий июньский день Ираида водила по залам экскурсию работников Кировского мясокомбината и страстно рассказывала о влиянии итальянского ренессанса на русскую школу живописи. Вдруг в залах музея появился незнакомец Григорий - огромный, в два метра ростом, в заношенных и помятых одеждах, в гигантских растоптанных башмаках на босу ногу, с лохматой до пояса бородой, в коей застряли елочные хвоинки. На косматой голове Григория был надет берестовый венец с вырезанными рогами. От Григория пахло лесом, зеленым луком и диким свободным зверем. - The world of beauty is too small comparing with the usual life (сколь мизерен мир прекрасного на фоне серости жизни)! - изрек Григорий, осматривая картины и Ираиду. Сей сомнительный комплимент показался Ире надменным, и она отвечала слегка язвительно: - Perception of the beauty reception depends on the merit of the human soul (широта восприятия прекрасного зависит от качества души человека)! - И опять перешла на более ясный для работников Кировского мясокомбината язык. Григорий, 35 лет от роду, являлся поэтом, землепашцем, мыслителем из далекой вятской деревни Бабино. В последние времена он шибко разуверился в людях, не понимающих ни суть бытия, ни его, Григория, поучений. На язвительность Ираиды он не обиделся. Наоборот, эта девушка показалась Григорию неестественно умной, и он решил взять над ней духовное шефство. Если б не секс окаянный, люди бы были умней В недавнем прошлом Григорий отправил в Москву письмо - о вредном влиянии секса на умственный потенциал человека. Автор сего логично доказывал, что большую часть жизни люди думают о срамном и тратят львиную долю своих умов на сексуальные фантазии. Но если бы усилием воли общество перевело свой умственный дар в поиск творческих, научных идей, то жизнь бы на этой земле сделалась праведной и счастливой! Скоро Григория вызвали в «Останкино» на передачу «Большая стирка». Григорий, понятно, воспрянул духом, надел костюм с галстуком и поехал на главный рупор страны, дабы избавить сограждан от пагубной привычки, указать им путь к созиданию. В Москве Григория встретили радостно телевизионные девушки. Ему щедро оплатили дорогу и поселили бесплатно в гостинице с трехразовым пропитанием. Но в то же время ни суетливые теледевушки, ни их начальство совсем не прониклись идеями воздержания и даже сначала перепутали верзилу Григория с его щупленьким оппонентом - похотливым лысым очкариком, - вручили Григорию текст, в котором он якобы призывает всех граждан со всеми всегда и всюду... Григорий понял, что им хотят лишь потешить развратную публику, и отрекся от передачи. Он даже не стал обижаться на телеостанкинцев, чей разум увечен похотью. Это та же болезнь, как пьянство или наркотики. А в силу этой болезни разума им не дано понять главного смысла жизни. Горе от ума В музейщице Ираиде Григорий почувствовал человека, чей мозг не убит вожделением. Он представился ей одиноким странником, предложил дружбу и признался, что в свои 35 никогда не занимался сексом, чтобы не нарушать своего творческого начала, не поглупеть во рассвете сил. - Вы тоже барышня одинокая, - твердо высказался Григорий. - Как вы определили? - спросила она. - Умная женщина всегда одинока, независимо от наличия или отсутствия у нее мужчины, - сказал Григорий. - Но в то же время осмелюсь предположить, что вы счастливая, ибо в вашем лице читаю гармонию со своим «я» и с окружающим миром, а это и есть высшая ступень счастья! - Умный человек часто бывает совестлив, - заметила Ираида, - а следовательно, не может являться счастливым ввиду неприятия зла и несовершенства этого мира. Разговор их был долгим и содержательным, а после Ираида часто думала о Григории в одиночестве вечерами и наконец, скопивши немного денег, решилась поехать к нему в деревню. На деле Григорий оказался не столь уж и одиноким странником. В его маленьком доме копошилась милая и приветливая жена Надежда, а также пятеро малых деток - копий Григория. Всю ночь хозяева с гостьей пили чаи с вареньем, толковали о смысле жизни, о грядущем золотом веке без похоти и о вреде секса на умы человечества. При этом Ираида поглядывала искоса на малых членов семейства, и хозяева, уловивши ее немой вопрос, признались, что делали это ровно пять раз - по количеству деток. Но сексом это назвать нельзя, так как все делалось при сознании и без разврата... Утром Ира, усталая и счастливая, ехала в Киров, перечитывая в своей записной книжке слова Григория: «Золотой век - это новый образ жизни, при котором счастье человека будет постоянным и закономерным, а не кратковременным и случайным явлением. При этом изменятся ценности человека. Мир души станет более значимым, чем внешний материальный мир». Учение - тьма! Ваш автор тоже ездил к Григорию. Должен заметить, что живет он в ужасающей нищете и теснотище. Даже состриг бородищу для экономии мыла, но при этом остался не менее мыслящим. А в недавние годы Григорий вместе с отцом своим были первыми фермерами и богатеями в районе. Держали много работников, посевы, стада и пасеки. Но как-то ночью явились грабители, убили отца, а Григорию удалось спастись. Этот случай перевернул сознание у Григория. Он бросил фермерство, институт, но сел за толстые, умные книги и понял, что корень зла - в человеческом блуде! А еще в поголовной грамотности, ибо вкусивший плод от древа познания обречен на муки! - Большинство людей, - пояснял мне Григорий, - задуманы по воле Всевышнего для черновой работы, и грамота им ни к чему. Пахать и сеять - в том гармония их с Природой и, стало быть, личное счастье! Но ведь как получается: природного сеятеля и доярку сызмальства тащат насильно в школу, там разрушают их естество срамными идеями, а после те ребятишки бегут от природы своей в содомские города, где и гибнут в пороках кто скоро, кто медленно! А коли какому мальцу на роду и написано быть ученым, так он и без погонял к наукам потянется, как всякий тянется к сиське матери без насилия, но от потребности! Дети Григория и Надежды не ходят в школу только по той причине, что сами не тянутся к знаниям. - Значит, таков их удел, - размышляют родители, - жить от земли, небогато, но в чистых помыслах! По возвращении в Киров я, томимый духовным голодом, снова забрел в художественный музей. Девушки пили чай и разгадывали детские загадки из областной газеты. Одна из загадок звучала так: «Ты помни его немножко, станет твердым, как картошка». И никто не мог отгадать - о чем идет речь. Я, как эрудированный москвич, тут же озвучил свою версию. Но получилось не менее конфузно, как с той Олечкиной коленкой в момент фотосъемки. Когда девушки позвонили в редакцию, то правильный ответ оказался - «снежок». И я ушел из храма искусства в свой примитивный мир, стыдливо понурив голову, оставшись в памяти благочестивых сотрудниц сего благородного заведения как неопытным фотографом, так и плохим, плоско видящим жизнь эрудитом... А что по этому поводу думаете вы? Звоните сегодня, 9 сентября, с 12 до 13 часов (время московское) по телефону (095) 257-51-39. Или пишите по электронной почте: vars@kp.ru