По «краснопольскому делу» сидят «стрелочники»?

Полгода назад суд назвал виновных в трагедии, которая произошла в Краснопольской школе. Корреспондент «Комсомолки» побывала в колонии-поселении, где отбывают наказание двое из восьми осужденных

27 января 2004 года в Краснополье на Могилевщине в школе №1 во время урока рухнула крыша спортзала. Под обломками погибли трое учеников и учитель. Президент окрестил трагедию «головотяпством», подписал директиву №1, которая укрепила трудовую дисциплину, потребовал «без всякой злобы разобраться, почему так произошло, а потом уже спрашивать». И предупредил: «Спрос будет жестким».

Спрос оказался не столько жестким, сколько странным. 26 апреля 2005 года Могилевский областной суд назвал восьмерых виновных. Они получили разные сроки - от четырех до шести лет. Но дело не в сроках, а в людях, названных преступниками.

Осужденных жалеют даже семьи погибших

Еще во время следствия было выяснено - крыша спортзала обрушилась, потому что на Могилевском заводе металлоконструкций некачественно была сварена металлическая ферма - огромная конструкция, поддерживающая кровлю. Казалось бы, налицо вина тех, кто недоварил, и тех, кто эту работу принял. Между тем и те и другие прошли по делу как… свидетели.

Над судьбами же тех, кто оказался на скамье подсудимых, вздыхают даже семьи погибших.

- Посадили бывшего зампредседателя райисполкома Удота. А за что?

Еще в мае, сразу после суда, я услышала этот вопрос в Краснополье четыре раза: от троих мам, похоронивших в январе 2004-го своих детей, и от Лилии Любошенко, вдовы учителя физкультуры Петра Любошенко.

- Вот он уж точно не виноват. Школа больше десяти лет строилась. Крышу делали не при Удоте. Он что, потом на глаз мог определить, что ферма плохо сварена? Или сам ее варил? - оправдывают мамы погибших детей осужденного на шесть лет чиновника. - Жалко его. Остальных тоже жалко. И детей из могил не поднять, и людей посадили, получается, только чтобы отчитаться.

Я несу клеймо преступника

В августе Верховный суд рассматривал кассационные жалобы осужденных и оставил приговоры без изменений. Наверное, счел, что и майской амнистии было достаточно - после нее трое из восьмерых оказались на свободе как ликвидаторы-чернобыльцы, остальным «скостили» по году.

- Мне дали четыре года, но после амнистии осталось три. Да бог с ним, с этим сроком, - я сейчас несу клеймо преступника, это самое горькое, - вздыхает Олег Иванченков, который попал в переплет как ГИП - главный инженер проекта. Его обвинили в служебной халатности - он вроде как осуществлял авторский надзор за строительством школы.

- Вообще-то, в те годы, когда устанавливалась ферма, авторский надзор осуществлял совсем другой человек. Но он давно уехал жить в Германию. Наверное, я в эту историю попал как последний ГИП на школе, - замечает Иванченков. Он мотает свой срок в Горках, в колонии-поселении для лиц, совершивших преступления по неосторожности. Живет не за колючей проволокой - в общежитии, но все-таки по строгому расписанию, с отчетом за каждый шаг. Работу нашел в ПМК. Здесь мы его и разыскали.

- Есть же люди, которые заставляли вводить недостроенную школу, - недоумевает бывший ГИП. - Которые подписывали акт о приемке той же крыши над спортзалом. В нашу компанию они почему-то не попали. Я впервые появился на школе в 98-м. Школа стояла уже готовой, оставались внутренние инженерные сети, отделка и благоустройство. То есть все предыдущие стадии строительства были закончены и приняты, у меня было на руках четыре акта обследования школы. Как я мог подвергнуть сомнению профессионализм тех, кто принимал предыдущие этапы строительства? В конце концов, эта злосчастная ферма была получена как готовое изделие, за качество которого несет ответственность ее изготовитель. Я вообще удивляюсь общему ходу процесса. Прораб Леонов, например, не монтировал ферму, это делал его сменщик. Но сменщик, как оказалось, уже умер, поэтому виноват оказался тот, что жив. Бывший мастер цеха Кожанова предоставила больничный за то время, когда варили ферму, но наказали ее. Здесь же, в Горках, вместе со мной отбывает наказание Виктор Козлов, работавший инженером по надзору на заводе металлоконструкций. Это тот самый завод, что выпустил бракованную ферму. Только в его должностные обязанности входил надзор за подъемным оборудованием. Не имел он отношения ни к сварке, ни к ОТК, который не проконтролировал сварные швы.

Я был спокоен за свою судьбу

- Да, все эти аргументы звучали на суде, - подтверждает адвокат Леонова Анатолий Гоманов. - Суд их выслушал, но они никак не повлияли на результат. Почему? Наверное, потому что так было удобнее и проще. Наказать решили не высокое руководство и не простых работяг, взяли среднее звено. Приближалась годовщина трагедии, надо было называть виновных.

- И следствие и суд разбирались очень долго и дотошно, - замечает Олег Иванченков. - Поэтому я был спокоен за свою судьбу. Не думал, что просто оправдают, но был уверен, что для меня все закончится условным сроком. В мою пользу была профессиональная экспертиза, которую проводил главный конструктор НИПТИС Министерства архитектуры и строительства академик Владимир Потерщук. В его заключении говорилось, что моей вины нет. Такое чувство, что виновных просто назначили. Я до последнего верил в справедливость. А краснопольские сразу все поняли, приехали на суд прямо с вещами…

А здесь что? Здесь нормально. Администрация колонии хорошо относится. Потихоньку привыкаю. Работаю в ПМК. Виктор Козлов нашел работу на заводе железобетонных изделий. Один мой давний знакомый здесь в Горках недели через две после того, как я приехал, заметил: наконец-то у тебя в глазах какая-то жизнь появилась. Слава богу, жена с сыном не оставили, навещают меня. Конечно, страшно обидно за это клеймо, которое на меня повесили. Обидно до слез, что в СИЗО просидел почти пять месяцев, пока дожидался вступления приговора в силу. Горько за отца - умер он, не выдержал этого позора. Обидно в 45 лет начинать все по новой - карьера-то сломана.

- Бороться дальше не хотите? - спрашиваю я, в общем-то догадываясь, каким будет ответ.

- Знаете, нам пришел сейчас иск на четыре миллиона от четырех больниц, мне и Виктору Козлову. В этих больницах лечились пострадавшие дети. От нас потребовали объяснения написать, согласны ли мы с исками. Я написал, что не согласен, поскольку виновным себя не считаю, это во-первых, а во-вторых, Верховный суд отменил выплату исков с физических лиц. Но платить больницам согласен. И Козлов согласен.

- А почему?

- Вы знаете, я сам отец, я был там 27 января, видел, как откапывали этих деток.…

Кто был осужден по «краснопольскому делу»?

Сергей Гончаров - бывший главный инженер УКС Краснопольского райисполкома, на момент суда - безработный. Освобожден по амнистии.

Олег Иванченков - бывший главный инженер проекта института «Могилевгражданпроект», на момент суда работал ГИПом в названном институте.

Наталья Кожанова - бывший мастер цеха Могилевского завода технологических металлоконструкций, на момент суда работала в системе ЖКХ.

Виктор Козлов - бывший инженер по надзору Могилевского завода технологических металлоконструкций, на момент суда - главный инженер.

Ирина Кривошеева - бывшая прораб Краснопольского ПМК, на момент суда - пенсионерка.

Михаил Леонов - бывший прораб Могилевского ПМК (предприятие монтировало ферму), на момент суда работал в частной фирме. Освобожден по амнистии.

Анатолий Столяров - бывший инженер по технадзору УКС Краснопольского райисполкома, на момент суда - сторож. Освобожден по амнистии.

Александр Удот - бывший заместитель председателя Краснопольского райисполкома, на момент суда работал в строительной организации в Могилеве.

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ

Осужденные по «краснопольскому делу» по решению Могилевского областного суда должны были также выплатить более миллиарда рублей ущерба государству за восстановление школы и от 1 до 4 миллионов - семьям погибших и пострадавшим.

- Вообще это несправедливо - требовать такие деньги от людей, а не от организаций, в которых они работали, - высказала свое мнение при нашей встрече в мае вдова учителя Лилия Любошенко. - Это людям надо по три жизни прожить, чтоб такие деньги заработать.

В августе Верховный суд отменил выплату по искам с осужденных - по Гражданскому кодексу материальную ответственность за вред, причиненный работником, должна нести та организация, в которой человек работал. Кто и в каких размерах будет выплачивать ущерб, решит через неделю суд в Могилеве. Так что у семей погибших и пострадавших есть шанс все-таки дождаться если не моральной компенсации за гибель и страдания своих детей, так хотя бы материальной.