Звезды2 июня 2007 2:00

Писатель-сатирик Евгений Шестаков: «Аншлаг» - комбинат по производству тяжелого впечатления

В своей книге «Дятел оборудован клювом», вышедшей недавно в издательстве «Амфора», автор монологов для Михаила Евдокимова, Ефима Шифрина и Геннадия Хазанова рассказал все о кухне известной телепередачи.

В своей книге «Дятел оборудован клювом», вышедшей недавно в издательстве «Амфора», автор монологов для Михаила Евдокимова, Ефима Шифрина и Геннадия Хазанова рассказал все о кухне известной телепередачи. «Комсомолка» предлагает самые любопытные куски из нее.

«У Клары худо с репертуаром»

Завтра нужно написать окончание монолога для Клары. Она же Новикова. Вот завтра и напишем. Хотя лучше бы, конечно, сегодня. У нее худо с репертуаром, а у меня с деньгами, мы должны друг друга любить. Ах, зачем она надела муфту на руки во время съемок на РТР! Муфта то и дело шоркалась о микрофон, звук пропал, ни хрена не записалось, новогодний «Огонек» прошел без нее...

(...) А 14 апреля, как ща помню, были мы с супругой в «Метрополе» на Кларином торжестве. А предварительно на ея же концерте. Каковой был недурен. Клара с гостем Киркоровым неплохо пошутили на геронтологические темы. Концерт был четырехчасовой, и Клара так выложилась, что на фуршете с трудом скучковалась и едва мерцала в углу. А моя пьяненькая супруга вцепилась в поддатенькую Регину и попыталась обратить ее в растениеводство. Предлагала засадить ее участок всякими цветами по самые помидоры. Регина едва отбилась. Тут надо заметить, что Дроботенко сказал, что мой юмор ее напрягает. Но как отличный бизнесмен она понимает, что я вполне могу быть частичкой ее бизнеса.

(...) Воочию увидел, как кипит жизнь богемы. Одна очень известная особа, в недалеком прошлом диктор телевидения, с каратэшной жестикуляцией и артиллерийской громкостью доказывала Кларе ее гениальность. С помощью громких матов, задирания юбки толчковой ногой и вращения глаз в разные стороны. Удивительная манера общаться.

«Здравствуй, Дедушка Мороз! Я тебе сломаю нос!»

Вчера Карина, жена Гены Ветрова, звонила из Сочи. Просит стишков. Для записи в «Аншлаге» на новогоднюю тему. Что ж... Попробуем. Прям сейчас.

Здравствуй, Дедушка Мороз!Я тебе сломаю нос!У меня с твоих подарковПятый день уже понос!

(...) Послал Карине стишки. Восемь штук. Может быть, подойдут. Если подойдут сначала Регине. В свое время такой детский стишок, как:

Я водой их поливаю,На ночь тёпло укрываю.Поскорее вы растите,Мои маленькие тити! -

Регине не подошел. Видимо, не смешной. Или латентно педофилический. Или отсутствие больших грудей у маленькой девочки есть временная естественная инвалидность, над которой грешно смеяться.

«Дубовицкая подобна Сталину»

Вчера вечером позвонили из «Аншлага». Мне опять предстоят юмористические сборы. Пятого и шестого соберется недалеко от метро «Баррикадная» кучка торговцев смехом во главе с Региной. Сядет за стол. Нальет себе кофейку и чайку. Будут обсуждены темы выпусков, получены задания и назначено время следующих посиделок. А потом дома господа юмористы будут на бумагу выдавливать из себя шутки. Это очень тяжелая работа - шутить специально. На определенную тему. Впрочем, подавляющее большинство моих шуток в передачу не попадают. Их потом потихоньку скупают господа артисты и исполнители.

(...) «Аншлаг»... Комбинат по производству тяжелого впечатления. Один коллега хвастает перед другим знакомствами в преступном мире. Еще один коллега, изо всех сил пытаясь быть нужным, с помощью теоретических построений долго и упорно доказывает, что написанное им - смешно. Они очень громко хохочут шуткам друг друга и делают каменные лица, когда что-нибудь на самом деле смешное выдает кто-то со стороны. Пришел сегодня молодой парень цыганской наружности. Какой-то новый артист. Он, видимо, имитатор, умеет издавать препотешные мультяшные звуки. Издал. Его тут же оттерли, задвинули и постарались больше не замечать. Учение Дарвина со знаком минус торжествует наглядно.

(...) Отдельная строка - Регина. Своим зрителям она, подобно товарищу Сталину, вполне может сказать: у меня для вас других писателей нет. Работаю с теми, кто есть. Ежели что не так - не взыщите. (...) Шахта бедная, уголь низкокалорийный, но добывать его надо. Так машина и вертится от железной ее руки. Пятнадцать лет уже.

«Сквозь фильтр Регины не прохожу»

Я тут взял и тихонечко упятился из «Аншлага». Не смог больше. Душевные силы кончились. А поводом послужило написание очередной новогодней песенки для праздничного капустника. Это так больно - забивать башкой в стену гвозди. Несколько дней маялся, сочиняя для Грушевского эту песенку. Сочинил все-таки. Но больше так не буду. Ведь окончательный вариант утверждает всегда Регина, а я все чаще не прохожу сквозь фильтр ее вкуса. Не могу больше сокращать свой понятийный и словарный запас.

(...) Поеду сегодня на Остоженку, в империю Петросяна. Посмотрим, чего там и как. По слухам, у него в театре несколько иная, нежели в «Аншлаге», атмосфэра творческих изысканий. Больше кислорода. Точнее говоря, он есть. Поглядим, хватит ли для дыхания. И узнаем, как там оно с иерархией. Сравним.

В «Аншлаге» именитый артист может говорить со сцены все, что ему взбредет в голову, в то время как многочисленное младшее поколение стоит перед длинной и высокой стеной запретов. В том числе и по этим двум причинам качество передачи упало до рекордно низкого уровня, а ее название для многих стало ругательством. У Петросяна в команде тоже не одни гении собрались. Но... Посмотрим.

(...) Это очень похоже на политическую эмиграцию. Из одной страны юмористов я перебрался в другую. Из холодного сурового «Аншлага» в солнечную шумную Петросянию. Оттуда, где мои способности были почти не нужны, туда, где меня сразу окунули в работу по уши. Ажно захлебнулся.

Всего там около тридцати человек. Из них авторов где-то пять. К последним, насколько я увидел, очень бережное отношение. Плюс оплата труда. Она прежде всего существует. И, что приятно, довольна высока. В «Аншлаге» за все время какие-то деньги я получил только лишь один раз. Вместо них была возможность посветиться иногда на экране. Что, безусловно, хорошо, однако...

(...) Однако всякий арбайт должен быть оплочен. Ибо неоплоченный арбайт есть оскорбление седой лысине. Причем тройное. Потому что изо всех сил ты бесплатно делаешь то, что тебе самому обрыдло.

- Здравствуй, Бим!- Здравствуй, Бом!- Ты очень плохо выглядишь, Бим.- Я только что упал с девятого этажа, Бом.- Да ну!- Ну да!- Ну тогда ты даже хорошо выглядишь.- Я всегда так выгляжу.- Ты всегда падаешь с девятого этажа?- Так это же быстрей, чем на лифте. Ха-ха!- Ха-ха!

И т. д. Писать такие сценки для «Аншлага» - это самая тоскливая работа в мире. Поэтому я сгребся и тихонько свалил.